Феодал. Том 3 (СИ) - Рэд Илья

— Говорит, повезло тебе бескожий, — проворчал Потап и увёл за собой проигравшего, что-то бормоча ему на неизвестном наречии.

— Ну-ну, похорохорься мне, — пригрозил в шутку Мефодий и, увидев меня, подошёл поинтересоваться, пока разъярённый Митька Кошевой разгонял всех по рабочим местам. — Владимир Денисович, узнать что хотел, — насупился он. — Можно ли жинку мою и сына уже переселить? Вроде ладно всё идёт: баронов за шкирку держим, избушки как грибы растут, да и приспособу вашу не снимаю, — он приподнял штанину, показывая на браслет у щиколотки. — Теперь жить спокойней, а мои домашние они неприхотливые и работать могут зимой…

— Извини, Мефодий, перебью, но порядок общий для всех. Успехи у нас есть, но дети и женщины должны получить только лучшее, понимаешь? — я взял его под локоть и, чтобы смягчить отказ, пояснил свою позицию. — Жильё и безопасность мы подтянули, но давай не спешить с такими решениями, хорошо? Обещаю подумать ещё раз, как вернёмся с осмотра.

— Её в столовую можно определить.

— А Лукичну куда?

— Я эта, про кашеварство говорю. Сами посудите — не мужское то дело.

— А сил у неё хватит, спину надрывать с этими флягами? — прищурился я, напоминая про конские объёмы каши, и здоровяк поник. — Выше нос, что-нибудь придумаем. Вместе со Склодским поедешь со мной, а жене передай — зима у неё будет сытая и тёплая, вот, — я передал ему тысячу рублей. — Пусть купит себе и сыну одежды, еды, ещё и на курочек с козой хватит, — я показал ему, как переключаю артефакт контроля на режим «сам по себе» и добавил. — На сегодня у тебя выходной, проведи его с семьёй.

— Спасибо, Владимир Денисович! — расплылся в улыбке здоровяк и немедленно поспешил к загону выбрать себе лошадь.

Куликов давно не видел своих, потому перед поездкой я отпустил вожжи — всем нужен отдых. Его особое положение не позволяло мне отпускать богатыря далеко от себя, но с артефактом Радомира Выжиги это стало в разы безопасней. По меркам города Ростова жалованье витязей в тысячу рублей считалось зажиточным, но мои давно зарабатывали больше, плюс такие вот поощрения позволяли их родным вздохнуть посвободней.

Я снова присел доесть холодный борщ, и как только сделал это, Анжей Марич тактично оказался рядом с платком.

— Вот, ваше благородие, вытритесь, а потом можно и в баньку.

— Вы построили баню? — удивился я, ведь в плане её не обозначили.

— Посмел взять на себя ответственность. В реке теперь холодно мыться.

Я немного подумал и кивнул.

— Да, что-то мы запамятовали этот вопрос…

— Но прежде чем хорошенько отпарится, есть ещё одно дело, — начал он издалека.

— Валяй, — махнул я ему.

— Тут из торговой гильдии один купчишко пожаловал.

— Чего просит? — спросил я, отдавая тарелку Лукичне.

— Предложений несколько, но лучше вы сами у него спросите. Он как раз возле баньки и поджидает вас.

— Как удобно, — хмыкнул я.

Пока мы были в отъезде, Анжей не раз принимал этого бородача с колючим хитрым взглядом, извещая о моём отсутствии. Купец не отчаивался и приезжал в Таленбург каждый день, любил посмотреть, как идёт работа, перекидывался словечком с бригадирами, да нахваливал стряпню Лукичны. Короче, ко всем подмазывался, но вот звёзды сошлись, встреча состоялась.

За всё время он привёз следующие подарки: пять бочек пенного, приправ заморских, валенки для рабочих и прочего полезного скарба, который немедленно распределили по закромам. Я оценил этот жест доброй воли и протянул мужчине руку.

— Добро пожаловать в Таленбург, надеюсь, вас приняли достойно, господин Ейчиков.

— Владимир Денисович, а как же, как положено: хлеб-соль и много чего ещё, — залихватски подмигнул он. — Признаться, восхищён вашими начинаниями, недурно стройка идёт, скоро и народу прибавиться.

— Это точно, прошу, попаримся вместе. Анжей, — попросил я приказчика, и тот мигом припряг кого надо.

Банька уже ждала растопленная, а на столе томились угощения и холодный квас. Раздевшись, мы зашли в парную и улеглись. Нанятый из города банщик хорошенько прошёлся по нам дубовым веничком и тактично удалился.

— Ну-с, теперь можно и о делах поговорить, — произнёс я, когда с условностями было покончено.

Ейчиков оказался человек серьёзный, торговец ранга «B». Помимо представительства в Ростове, он имел интересы по всему герцогству черноморскому. Продавал всякое-разное, но состояние сколотил на торговле алкоголем в Межмирье. Сейчас ему было под пятьдесят, но двадцать лет назад, когда завертелась эта канитель с вратами, купец один из первых продал всё, что имел и вложился в новое дело.

Пока остальные боялись навсегда остаться в другом мире, он тащил на своём горбу витязям выпивку и рисковал наравне с ними. Лихое было время: врата нестабильные, часто обрывались ни с того ни с сего, рынок только формировался, а многие колонии рушились под напором монстров, зачастую прорываясь и в наш мир.

Ейчиков пробил себе дорогу смелостью, находчивостью, а также наглостью. Витязи готовы были платить большие деньги, чтобы забыться после страшных походов, и он это желание обслуживал с лихвой, постепенно обрастая инвентарём и помощниками.

Заработанные деньги купец не спешил спускать, а выбил у администрации разрешение на постоянную торговлю сначала в одном мире, потом в другом, в третьем и понеслась. Когда до остальных дошло, что в Межмирье водится длинный рубль, Ейчиков уже открывал торговые точки со свежими продуктами, одеждой, инструментами, оружием, а какое-то время даже скупал у витязей всевозможные ресурсы для перепродажи на скачках цен. Бывало, и хронолит на сторону сбывал по баснословным ценам! Но потом эту его лавочку прикрыли — империя подмяла под себя всех частных скупщиков, наложив неподъёмный процент.

Ейчиков вовремя вышел из дела, а также продал государству все свои кабаки. Без хороших покровителей там тоже стало невозможно развиваться, а он был выходцем из черни, так что выбора не оставалось. Сколоченный капитал купец вложил в торговлю уже в родном мире и на опыте прошлых ошибок не лез в те сферы, где его могли нахлобучить.

Насколько я понял из его полупрозрачных намёков, он искал не разрешения торговать в Таленбурге, а именно тех самых связей. Купца разбирал зуд вернуться в злачное лоно Межмирья, а сделать это можно только в тандеме с кем-то сильным и знатным.

— Хочу открыть у тебя, Владимир, лавочку. Перспективу вижу, город большой выйдет, — кряхтя, вбросил предложение Ейчиков.

— Торговля — это всегда хорошо, — зажмурился я. — Пять процентов с выручки и прошу, мил человек.

— Пять это по-божески, — присел на скамье Дмитрий Генрихович.

— Но узна́ю, что из-под полы своим пойлом торгуешь — вылетишь отсюда на все четыре стороны, понял? — я тоже присел и вытер вспотевшее лицо.

— Вы тут хозяин, барон, вам и порядки свои наводить, — с готовностью подтвердил торгаш, но в голосе читались грустные нотки. — А что по Всемирному рынку?

— Тебе ли не знать, Дмитрий, что с барахлом твоим делать там нечего.

— Так уж и барахло, у меня товар качественный, обижаешь Владимир. У лучших ремесленников выкупаю. Знаешь, сколько труда стоит…

— Да охолони ты, не в том дело, — отмахнулся я и подал знак, что пора выбираться из парильни, окатились холодной водой из ведра и сели за стол в предбаннике. — Конкурентов там тьма, — вгрызаясь в очищенную таранку, сказал я. — Себе в убыток торговать будем, надо удивлять. Что насчёт артефактов думаешь?

— А что есть что? — по-деловому спросил он.

— Будет и много, — расплывчато ответил я.

Купец посмотрел на меня искоса и присосался к кружке с квасом, а после вытер усы и ответил.

— Дело оно прибыльное. В полезных артефактах всегда недостаток — и у наших, и у заморских богачей. В общий оборот один хлам пускают, а всё хорошее — себе, да на подарки знати. Чуть что появится — мигом сгребают, как пирожки горячие. Как говорится, был бы товар, а желающие всегда найдутся.

«Диктатура параметров» вывела о собеседнике следующие сведения: