Глаза женщины округлились от удивления.
— Как это…
— Да вот так, — пожал плечами, — Эх, Васили-Василина, а ведь ты собиралась лишить меня законного стейка. Ай-яй-яй, — погрозил ей указательным пальцем, но быстро его спрятал, побоявшись, что повариха его сломает.
В итоге, полностью довольный, я заграбастал свой стейк и отправился за стол утолять голод, который ещё сильнее разыгрался после битвы половниками.
Проскурин тоже решил подкрепиться, но сел в другой стороне помещения, ближе к окну, а вскоре к нему присоединилась вся команда.
— Саянов, иди к нам, — махнула рукой Надежда, но я отрицательно покачал головой, когда заметил, что в столовую входит Илья, а за ним Сергей с Елизаветой.
— Эй, Саня, — возмущенно произнес Малинин, плюхаясь на стул и опуская поднос на столешницу, — А почему у нас нет стейка?
— По тому — что его сперва нужно отбить у нашего кухонного цербера, — кивнул в сторону Василины, — А вообще, вы пропустили всё самое интересное…
Завтрак прошел в спокойной обстановке, перемежающейся подколами ребят о том, что я везде найду приключений на свою задницу.
Покидать столовую не торопился, и только после ухода старшего инквизитора, выждал минут пять, а затем, отправился следом.
Волнение начало возвращаться, но я быстро загнал его на задворки сознания.
Тук, тук, тук, — постучал в закрытую дверь, ожидая разрешения войти.
Семён Михайлович сидел в своём кресле, о чём-то задумавшись, на меня он не обратил никакого внимания, поэтому, прошел мимо стола, и обогнув неудобный стул, уселся на маленький диванчик.
Тишина начала угнетать.
— Семён Михайлович, — начал говорить первым, — Вы хотели что-то обсудить?
— Да… Да… Хотел, — Проскурин поднялся с места и начал мерить шагами кабинет, — Скажи, зачем ты пошёл в Инквизицию? Зачем тебе это нужно?
— Как зачем? — искреннее удивился я, — Чтобы уничтожать зарвавшихся тварей, чёртовых еретиков, поддавшихся кровавому безумию вампиров, да тех же мертвяков упокаивать, делая наш мир чуточку лучше.
— А если серьёзно?
— Так я и говорю серьёзно, — повысил немного голос, — Что вы от меня хотите? Я вас не понимаю, Семён Михайлович.
— Вот и я тебя не понимаю. Зачем тебе сдался наш орден? Зачем подменять себе личину? Решил заняться шпионажем?
— Э-ээ, Зверь, — перешёл я на позывной Проскурина, — А ты часом головой не стукался? С башни замка не падал?
— Язвишь? А я вот не знаю, что с тобой делать? То ли выгнать взашей, то ли, наоборот, поощрить.
— Да в чём проблема-то? — не выдержал я.
— Я ведь видел, как ты лечил Валькирию.
— И что? — до сих пор не понял я.
— Хе-х, — усмехнулся старший инквизитор, — До последнего держишься. Хочешь, чтобы я сам озвучил?
— Да уж пожалуйста, — проворчал в ответ.
— Та энергия, которой ты оперируешь и твой дар способный уничтожать магическую заразу, выжигать гниль из организма… У нас в Империи только один род способен на подобное.
Вот тут-то до меня и дошло. Я чуть не ударился головой об стену от осознания, в какую ловушку загнал сам себя. Как я мог об этом не подумать?
Почему-то решил, что опытные целители вполне могут работать с магическими потоками, выправляя их и сращивая, а уж нейтрализовать воздействие заклинаний, вообще, казалось мне обыденным. Не поверил воспоминаниям Александра, что только один род в Российской Империи славился подобным даром.
Теперь попробуй доказать, что ты не верблюд. Не выйдет. Проскурин уже закусил удила. Чтобы я ему ни говорил, как бы не разубеждал в обратном, не поверит.
А может, и не надо разубеждать. Пообещал же он мне не распространяться об увиденном.
Интересно, Бивень пришёл к тем же выводам, что и Семён Михайлович?
— Зверь, я могу поклясться, что не замышляю ничего против Святой Инквизиции и что не собирался и не собираюсь шпионить.
— То есть, ты не отрицаешь, что принадлежишь к правящему роду Российской Империи?
Ну вот, слова озвучены.
Пожал плечами.
— А если буду отрицать, вы поверите?
— Нет, конечно. Извини, но ты засветился по полной.
Меня начал пробирать нервный смех. Я пытался скрыть от всех, что являюсь «погибшим» сыном Великого канцлера, а меня приравняли…
Раз уж доказывать обратное бесполезно, придётся оборачивать ситуацию в свою пользу.
Уф, надеюсь до Романовых не дойдёт, что у них появился неизвестный родич.
— Я просто не понимаю, почему ты стал бароном Саяновым. Это ведь не спроста? Вся та история, которую ты мне рассказал при первой встрече, сплошная ложь. Документы на Саянова Александра Алексеевича ты получил две недели назад. Я вчера поднял все связи в канцелярии и узнал, что их тебе выписал сам Бестужев. Это подтверждает мою теорию. Хотя, какую нахрен теорию? Тут всё предельно ясно.
Эх, теперь если даже с пеной у рта буду орать, что никакого отношения к династии Романовых не имею, не поверит.
— Да, я Стал Саяновым совсем недавно, — не стал отрицать очевидное, поточу что не видел больше в этом смысла, но и говорить, кто такой на самом деле, не собирался.
— Могу я узнать причину? — поинтересовался Проскурин, — Я знаю наперечёт всех представителей правящего рода, а так же в курсе, что Романовы не разбазаривают свою кровь направо и налево, даже если у кого-то из них появляются бастарды, они стараются держать их рядом с собой, тем более, с твоим уникальным даром. Таких сразу принимают в род.
— Извините, Семён Михайлович, не могу вам ответить. Тайна рода, — и ведь не соврал, действительно тайна, вот только не рода Романовых, а рода Бестужевых, — Однако, могу поклясться чем угодно, что смена моего имени никак не связана со Святой Инквизицией. Я, вообще, не планирую надолго оставаться в столице. Через месяц-два попрошу перевод в Саянск. Отправлюсь в своё новое поместье.
— Зачем тебе это? Ладно-ладно, не спрашиваю, — хмыкнул Проскурин, — Меньше знаешь, крепче спишь, но решение о том, останешься ты в ордене или нет, принимать буду не я.
— Куваев?
— Да, — подтвердил мои слова Семён Михайлович, — Сам понимаешь, ситуация спорная. Мы не лезем в дела правящей династии, они не вмешиваются в работу ордена Святой Инквизиции.
— Хорошо. Да будет так. Единственное, я хочу принимать непосредственное участие в расследовании, поимке и уничтожении культа чернокнижников, то есть… культа Лилового сердца.
Конец первого тома
