Лян Цзи тяжело задышал, нож дрогнул.
— Заткнись! Ты сдохнешь!
— Подумай сам, — голос Мина обволакивал, словно сладкий, липкий яд. — Что с тобой сделает старейшина Син Юань, когда узнает, что ты бросил его драгоценного племянника умирать? Что ты не уберёг наследника, а вместо его защиты сбежал в глухую деревню, чтобы отыграться на ни в чём не повинной женщине? Он снимет с тебя кожу живьём. Он будет резать тебя по частям, залечивать и резать снова.
Слуга побелел ещё сильнее. Мин нажал на самую гноящуюся, самую больную точку в его сознании. Син Юань не прощал ошибок. А эту ошибку не простил бы и слепой.
— Но есть и другая сторона монеты, — Мин сделал театральный жест рукой. — Представь, что ты вернёшься в Обитель. И бросишь к ногам убитого горем старейшины голову того, кто уничтожил его племянника. Представь лицо Син Юаня. Ты принёс ему отмщение. О, за такое не казнят. За такое, Лян Цзи, щедро награждают. Тебя простят. А учитывая, что наследников у Син больше нет… тебя вполне могут сделать внутренним учеником. Возможно, даже примут в побочную ветвь клана. Уважаемый мастер Лян. Звучит ведь?
Грудь Лян Цзи ходила ходуном. Взгляд заметался, оценивая стоящего перед ним противника. Мин не скрывал своей ауры. Он тяжело дышал. На его щеках блестел пот, одежда была пропитана пылью многочасовой скачки, а талисманы, Лян Цзи видел, он уже использовал.
Очевидная картина для изворотливого ума слуги складывалась идеально, мальчишка истощён. Он загнал лошадь, чтобы успеть. Он выкинул свои сильнейшие талисманы на дешёвых наёмников. Сейчас перед ним стоял обычный первогодка без артефактов и без защиты. Уставшая добыча, которая только и ждёт, чтобы ее прибили.
Если убить травницу, Мин взбесится, будет сражаться как безумный берсерк, чтобы отомстить. Но если убить Мина… Лян Цзи прищурился. Перед ним открывался шанс, который выпадал раз в жизни. Жизнь, богатство, прощение, статус. Нужно было только отрубить эту болтливую голову.
Жадность, вперемешку с отчаянием, отключила инстинкт самосохранения таракана.
Лян Цзи грубо оттолкнул Юйлань. Травница покачнулась и отступила к дверному проёму, освобождая крыльцо. Слуга перехватил клинок удобнее, достал второй, пропитанный ядом, и сделал шаг вперёд, спускаясь по скрипучим деревянным ступеням.
— Твоя голова, Лу Мин, — выдохнул он, и ци седьмого уровня Пробуждения замерцала на лезвии его ножа. — Она искупит всё.
Мин тяжело выдохнул, но в его абсолютно тёмных, безмятежных глазах не было ни капли усталости.
— Так иди и возьми, — тихо сказал Мин.
