Слияние (СИ) - Видум Инди

— Не ори! — рявкнул Демин. — Артефакт я включил, но все равно не ори зазря. Вона, Тихон не орет, хотя все болты спустил.

— А че делать-то было? — удивился Тихон. — Помирать молча?

— Не, все правильно сделал, — заявил Демин. — Здеся экономия не нужна. Подохнем ни за что ни про что. Петр, незаметность активируй — не надоть нам более такого счастья, одного сугробня за глаза. Чет я себя уже чувствую старым для таких подарочков-то.

— Не ты один, Егор, не ты один, — хохотнул Матвей. — Эту погань мало че берет. Ежели бы не Петр, мы б уже переваривались. Его добыча.

— Потрошите, — выдохнул я. — На всех делим.

— Половину — тебе. И все кристаллы, что набили, тоже тебе, — заявил Демин. — Таперя болтать прекращаем. Нама шкуру еще снимать. Шкура большая, у меня зелья может на нее не хватить.

— У меня с собой есть, если что, — вспомнил я.

— Эт хорошо, — обрадовался Демин. — Матвей, шкуру сдерешь?

— Смотреть надобно.

Шкура не резалась совсем ничем. Пришлось ее снимать как бы изнутри, выворачивая наружу, для чего понадобилось вырубать куски из сугробня, причем Демин следил, чтобы ничего полезного не повредили. Мясо в твари было мусорным, но сердце, печень, селезенка, мозги шли в дело. От мозгов, правда, ничего не осталось: то ли болты Матвея, то ли мои заклинания превратили содержимое черепной коробки в кашу. Кашу эту Демин на всякий случай тоже собрал в контейнер — авось удастся продать, пусть и по цене пониже. Заодно собрал россыпь кристаллов, которые на удивление не пострадали. Кристаллы он молча вручил мне, как и те, что нашлись в сердце. Добытые из других передал раньше.

Места для меня при разделке не было. Я поискал обломки своего топорика. Нашел. Восстанавливать там было нечего: сковать новый из кусков я смогу, но смысл? Металл там самый обычный, а улучшения ушли вместе с порчей оружия. Топорика было жалко, но у меня была схема в активе, так что я мог сковать себе сам новый. Раньше не занимался — этот меня полностью устраивал. Я все-таки ближним боем участвую, только если припрет, в основном луплю издалека.

На снятую шкуру ушло и зелье Демина, и мое — такой она оказалась безразмерной. После потрошения туши Демин сразу скомандовал на выход из зоны, куда мы направились кратчайшим путем, волоча за собой шкуру, которая была хоть и легкая относительно своих размеров, но слишком объемная.

— По краю опять прошлись, — заметил Матвей, когда вышли из зоны. — Ежели б не Петр, там и остались бы.

— Эта линия всегда считалась безопасной, — ответил Демин. — Совсем близко от границы-то.

— Скока такая шкура стоить может? — проявил любознательность Василий, когда мы уже шли вдоль дороги к Дугарску, а белоснежный мех красиво переливался на солнце.

— А черт его знает… — вздохнул Демин. — Я такие пока не продавал. Узнавать надо, чтобы не продешевить.

Глава 27

На воротах меня ожидал отчим. В санях с толстой меховой полостью. Сопровождали его трое. Один — бессменный секретарь и два охранника. Меня он не узнал или просто отвлекся на огромную шкуру сугробня, которую свернуть толком и не удалось, тащили ее вдвоем Матвей и Василий.

— Неужто сугробень? — ахнул стражник на воротах.

— Он самый, — важно ответил Демин. — Думали, прогулка получится, а оно эвона как.

— Как выжили-то? Он же по голове бьет.

— Еще как бьет, и не токмо по голове, но и по карману, — вздохнул Демин. — Вона Тихон все болты взрывные потратил. Хорошо Петр с нами был — добил, а то полегли бы все. Сугробень туго бьется оружием-то.

Ответ был согласован со мной: я сам просил, чтобы мое участие не выпячивалось. Пусть все считают, что я всего лишь на подхвате — мне не хотелось чересчур светить собственные навыки.

— Но шкура огромнейшая, — продолжал восторгаться стражник.

— Добрый день, Юрий Владимирович, — подошел я к саням.

— Петя? — удивился он. — То есть ты был в артели, которая ходила на сугробня? Ты сдурел? Это ж вообще головы не иметь надо.

— Вот я ее чуть и не потерял, — согласился я. — Вы ко мне или проездом?

— К тебе, — он вздохнул. — У нас… Впрочем… — он покосился на греющего уши стражника и продолжил: — Это разговор не для улицы. Где мы можем переговорить?

— У меня дома.

— И про это тоже поговорим, Петя, — он указал на шкуру сугробня. — Это, знаешь ли, чертовски опасно.

— Я догадываюсь, — хмыкнул я и запрыгнул на облучок саней рядом с извозчиком — в самих санях места не было, а идти рядом с едущими санями — себя не уважать. Хотя извозчик меня уважал, да еще как — косился прямо-таки со священным ужасом. Видно, не доводилось ему раньше видеть артельщиков, только что вернувшихся из зоны, вот так близко. А здесь весь такой из себя не только в снегу, но и в крови твари — измазался, когда шкуру обрабатывал, и даже не заметил. Думаю, не молчи сзади мой отчим столь мрачно, извозчик непременно бы расспросил, что да как, а так пришлось любопытство умерить.

Довезя нас до моего дома, извозчик сообщил, что будет ожидать в трактире.

— Ты смотри не напейся там, — напутствовал его отчим. — Нам через час обратно ехать.

— Да что вы, господин хороший, — вытаращился на него мужик. — Рази ж можно в Дугарске-то? Здеся же твари шастают как у себя дома. Я поем, отдохну и согреюсь.

— Чаем согревайся. Смотри у меня.

Отчим развернулся к нему спиной, показывая, что сказал все, и обратился уже ко мне.

— Неплохой домик снимаешь.

— Купил, — поправил его я.

— Нерационально покупать недвижимость там, где она скоро не будет стоить ничего.

— Пойдемте в дом, поговорим там. Но сначала…

Я понял, что обязан похвастаться, чтобы отчим перестал воспринимать меня неразумным ребенком и поверил в то, что я ему вскорости начну втирать. Я открыл ворота в каретный сарай, в котором стоял автомобиль, сияя артефактной покраской.

— Хорош, — сдержанно оценил отчим. — Шел вместе с домом?

— Обижаете, Юрий Владимирович. Вместе с домом шел сарай, а автомобиль я сделал вот этими самыми руками. Если вы не забыли, в Лабиринте мной было получено сродство к механике. Оно очень и очень помогает.

Впервые за сегодня его сдержанность дала трещину.

— Быть того не может, Петя. Ты меня не разыгрываешь?

— Зачем мне вас разыгрывать? Если пройдете дальше, увидите снегоход, который я собираю сейчас.

Отчим оценил и снегоход, и кузню с артефактным наполнением, а уж автомобиль осмотрел и облазил с таким интересом, как будто был не солидным промышленником, а юнцом по возрасту ко мне близким. И его сопровождающие тоже сунули нос в каждую дыру. То ли из любопытства, то ли чтобы убедиться: нанимателю ничего не грозит.

— Что, правда сам? Никто не помогал? — все же уточнил отчим.

— Помогал Григорий, но скорее как подсобный рабочий для экономии времени. При необходимости я мог бы сделать все сам, но дольше. Еще он меня учил в кузне работать.

— А кузня тебе зачем?

— Сродство выбил к Кузнечному делу. Вот и могу теперь полностью закрывать все нужды. Мотор в автомобиле артефактный. — Я открыл капот и показал содержимое. — Сначала я ставил на элементалях, но удалось только водных найти, а они в холоде лениться начинают. Теперь автомобиль заведется при любой погоде. Но вам это, наверное, неинтересно, Юрий Владимирович? Вы вряд ли сюда приехали, чтобы убедиться в моих успехах.

— Да уж, пришлось. Вопрос стоял: еду либо я, либо твоя матушка. А ей здесь точно не место. Еле уговорил ее остаться.

Он оглянулся на троицу сопровождающих и нахмурился. Видно, разговор был совсем не для посторонних ушей, настолько не для посторонних, что мог вестись только в присутствии членов нашей семьи.

— Пройдемте в дом, Юрий Владимирович, — предложил я. — Ваши сопровождающие тоже смогут согреться и поесть перед обратной дорогой.

В доме нас встретил Митя, которого я отправил за Прохоровым. А уж Прохорова нагрузил на полную катушку уходом за гостями. Еще и нам с отчимом попросил принести чай с чем-нибудь в библиотеку — кабинета у меня не было, а библиотека выглядела вполне прилично: в притащенных Валероном контейнерах оказались и книжные шкафы, и письменный стол. За последним я и устроился в кресле, предоставив Юрию Владимировичу выбирать один из двух библиотечных стульев, выглядевших братьями-близнецами.