Элизабет стояла во главе огромного стола, на котором была расстелена подробная карта Северных Марок. Она уже не была просто исполняющей обязанности коменданта. Она была лидером. Бесспорным и признанным. Рядом с ней, скрестив на груди свои огромные, похожие на окорока руки, стояла Урсула. Её обычная звериная ярость сменилась нетерпеливым ожиданием. В углу, в тени, сидел Торин, попыхивая трубкой и источая ауру невозмутимого прагматизма. Присутствовали и другие, командиры сотен, выжившие офицеры гвардии, даже Скритч, старый ратлинг, которого я настоял включить в совет как эксперта по подземным коммуникациям. Он сидел на маленькой скамеечке, съёжившись и стараясь быть как можно незаметнее.
— Господа, — начала Элизабет, и её голос, спокойный и ровный, мгновенно заставил всех замолчать. — Разведка вернулась. Кавалерия прочесала предгорья. Картина ясна.
Она взяла длинную деревянную указку и ткнула ей в точку на карте, обведённую красным.
— Враг отброшен, но не разбит. Основная армия тёмных, вернее, то, что от неё осталось, отступила сюда, в Чёрные горы. Они заняли старую гномью цитадель Клык Вепря и зализывают раны. По нашим оценкам, они потеряли до трети личного состава, всю осадную технику и, что важнее, боевой дух. Но они перегруппируются. И они вернутся.
По залу прошёл тяжёлый вздох. Мы все понимали, что это лишь передышка.
— Но у нас есть окно, — продолжила Элизабет, и её голос стал твёрже. — Небольшое. Месяц, может, два. Пока они не получат подкреплений, возможно, даже с того берега. Кроме того, сегодня утром в крепость вошёл авангард армии моего отца. Пять тысяч свежей, отдохнувшей пехоты.
Эта новость была как глоток свежего воздуха. Пять тысяч! Это больше, чем весь наш гарнизон на начало осады.
— Мы должны использовать это окно, — сказала Элизабет, обводя всех нас тяжёлым взглядом. — Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока они снова придут к нашим стенам. Я предлагаю нанести ответный удар.
Один из человеческих командиров, пожилой баронет по имени сэр Реджинальд, с опаской кашлянул.
— Ваша светлость, при всём уважении… наши стены ещё в руинах. Мы потеряли больше половины наших войск при осаде. Может, сперва стоит укрепить оборону, дождаться основных сил герцога?
— Ждать? — рявкнула Урсула так, что Скритч подпрыгнул на своей скамеечке. — Пока ты будешь ковырять свои камни, эти ушастые ублюдки выкуют новые мечи и выродят новых тварей! Они показали нам спины! Это слабость! Слабых надо бить, пока они не могут ответить! Мои орки хотят крови!
— Кровь, это дорогое удовольствие, воительница, — проворчал Торин, выпуская облако дыма. — А война — ещё дороже. Сталь и еда стоят денег. Мои шахты не бездонны, а караваны с провизией ещё не скоро восстановят регулярные рейсы. Наступление, это огромные расходы и риски.
Начался спор. Горячий, яростный. Люди говорили об осторожности, орки о славе, гномы о деньгах. Каждый тянул одеяло на себя, мысля категориями вчерашнего дня. Я молчал, слушал, впитывал. Я ждал своего момента. И когда они все выдохлись, я шагнул к столу.
— Господа. Леди Урсула. Вы все правы. И вы все неправы.
Все взгляды обратились ко мне.
— Вы мыслите категориями прошлой войны, — спокойно продолжил я. — Войны, где всё решала толщина стен и количество мечей. Но эта война закончилась неделю назад, в проломе главных ворот. Началась новая война.
Я взял у Элизабет указку.
— Сэр Реджинальд, вы боитесь, что у нас не хватит сил. Урсула, ты хочешь крови. Торин, ты беспокоишься о расходах. Я предложу вам решение, которое устроит всех.
Я ткнул указкой в карту, восточнее наших позиций.
— Вот. Восточные земли. Формально наши, по факту выжженная земля, кишащая патрулями тёмных. Но здесь, — я обвёл кружком несколько точек, — разрушенные деревни, заброшенные шахты и, что самое главное, река, впадающая в большое озеро, которое даёт нам выход в тыл врага. Я предлагаю не полномасштабное наступление, а быструю операцию. Мы не пойдём на их крепость. Мы создадим свою. Здесь.
Я посмотрел на их озадаченные лица.
— Моя… — я поправился, — наша мануфактура уже работает в три смены. Через месяц у нас будет не просто пять тысяч новой пехоты. У нас будет пять тысяч стрелков, вооружённых винтовками. У нас будет десять «Мясорубок», установленных на мобильные платформы. У нас будут отряды, оснащённые гранатами. Один наш новый полк будет обладать огневой мощью, превосходящей всю армию герцога образца прошлого месяца.
Я перевёл дух.
— Мы создадим ударный кулак. Две тысячи моих стрелков, тысяча орков Урсулы в качестве штурмовой пехоты, пятьсот гномов Торина как инженерные части, и тяжёлая кавалерия для прикрытия флангов. Мы не будем ввязываться в затяжные бои. Мы нанесём удар сюда, — я указал на старый тракт, — зачистим этот регион, восстановим вот эту старую крепость, которую они разрушили, и создадим там передовой плацдарм. С производственными мастерскими, с речным портом для снабжения. Мы перенесём войну на их территорию. И будем вести её по нашим правилам.
Я замолчал. В зале стояла тишина. Я видел, как в их головах идёт лихорадочная работа. Они пытались осмыслить то, что я предложил. Это была не просто тактика. Это была новая доктрина.
— Мобильная огневая мощь… — задумчиво произнёс один из старых командиров.
— И дорого, — всё ещё ворчал Торин, но я видел, как блеснули его глаза при словах «инженерные части» и «производственные мастерские». Он уже подсчитывал будущие контракты.
— И кроваво! — с восторгом прорычала Урсула. — Мне нравится!
Элизабет молчала дольше всех. Она смотрела на карту, на мои пометки, на лица командиров. Затем она подняла глаза на меня. В её взгляде было то самое доверие, о котором она говорила вчера.
— Хорошо, барон, — наконец произнесла она, и в том, как она снова назвала меня по титулу, теперь был новый смысл. Это было не формальное обращение. Это было признание моей новой роли. — Действуйте. План принимается. Готовьте ваше… техническое задание.
