Попаданка со скальпелем (СИ) - Белова Екатерина

Я резко обернулась, столкнувшись со взглядом брата. Оказывается, Аргайл не вышел вместе с остальными и остался здесь. Наверняка, ради меня.

В груди плеснуло каким-то немыслимым теплом. Драконица в груди растаяла, как кусочек сливочного масла под солнцем. На этой земле есть человек, которому я небезразлична. Пусть даже один-единственный, но невозможно передать словами, какое это удивительное счастье.

- Это не император, - повторил он, подходя ближе. - Отец дружит с ним с тех дней, когда они в Академии учились. Император не станет вредить нашей семье.

- Если не император, то кто?

- Хороший вопрос, - задумчиво согласился Аргайл. - Нас собрал Первый лекарь, и мне пришлось здорово повозиться, чтобы попасть в состав делегации. Если догоним их, ещё успеем узнать, кто именно послал его.

Он вдруг оживился и энергично дернулся к двери, когда Дан бестрепетно поймал его за плечо.

- Поздно. А если догоним его сейчас, будет ещё хуже. Я выдал им самых ловких из своих кайранов, пусть хотя бы умрет не на моей земле. Не желаю отчитываться.

Я недоуменно склонила голову к плечу, обдумывая всю эту абракадабру. О чем Дан вообще толкует?

Ум путался. Меня все больше клонило в сон. Атака Первого лекаря довела меня до полного истощения, и хоть бы один мужик в округе подал мне руку и спросил, как я себя чувствую. Потому что я бы сразу сказала, что плохо. Плохо я себя чувствую!

Перед глазами проплыл белый потолок, испуганное лицо Аргайла и глаза Данте - неожиданно цепкие и внимательные. Он прекрасно понимал, что я чувствую, просто ждал. Но чего?

Меня, наконец, качнуло, и разум полностью померк.

А после кто-то подхватил меня на руки, и в тело хлынула знакомая золотая магия. Жаркая и беспощадная, как солнце, огромная и подавляющая, как океан, но ласковая, как поцелуй любимого. Обесточенные магические жилы, захлебываясь, втягивали ее в себя, центральный узел пульсировал, качая магию. Тело доверчиво обмякло, словно после долгого путешествия вдруг вернулось домой.

Теперь я знала, чья это магия, но не могла отказаться от подарка. На самом краешке сознания мелькнула мысль, что если бы Дан пришел минутой позже, я была бы обездвижена собственным даром, и слова бы в свою защиту сказать не могла. И что дар все равно беспрецедентно вырос, если я выдержала девятичасовую операцию, а после этого ещё и допрос.

Пара неучтенных мелочей спасли мне жизнь.

Я выплыла из обморока, когда рассветные лучи облили розовым мою спальню.

Несколько секунд гипнотизировала взглядом выззолоченное первым солнцем окно, перебирая вчерашние события. В спальне стояла тишина. Не было ни прислужниц, ни охраны, ни Дана. Лишь золотая магия осталась цветком, приживленным на высушенном обезмагиченном поле моего тела.

- Ты здесь? - спросила тихо, и впервые драконица отозвалась приятным теплом из солнечного сплетения.

«Всегда здесь», - скорее почувствовала, чем услышала ответ.

Это было больше, чем чудо. Жарче, чем любовь Данте. Прекраснее, чем полет на кайране.

Ладонь против воли собрала сорочку в горсть, сжав до первой боли в пальцах.

- Как я тебя инициировала? - спросила торопливо. - Точнее, как инициировала и почему, почему… Почему тебя не смогла получить настоящая Эдит. Ты ведь знаешь, кто я?

«Ты Эдит, - без тени сомнения отрезала драконица. - И ты вся, с головы до ног моя собственная. О другой Эдит я не знаю ничего».

Вот как. Моей драконице неизвестно прошлое сосуда.

- Тогда как я тебя получила? На суде тебя ещё не было, а после я… не имела близких отношений ни с одним дракониром, - обдумав формулировку, для надежности добавила: - И я не умирала. Если только фигурально.

Драконица молчала так долго, что я успела вспомнить половину «Аве, Мария» на латинском. Один из наших институтских умельцев переложил ее на музыку, что сильно облегчило вхождение молитвы в массы.

«Ты должна понять это сама, - поймала едва слышное. - Сама. Иначе тебе будет очень больно».

Такой ответ мне совсем не понравился. Но сколько бы я не тормошила драконицу после этих слов, она просто молчала, а после и вовсе заснула. Я почти воочию видела, как она брякнулась набок и засопела, по-птичьи встрепенув напоследок чешуйки.

К тому моменту, как я нанежилась в ванне и набрала себе на бытовой тумбе завтрак, дом только-только начал просыпаться. Кажется, это утро было одним из самых спокойных в моей жизни, и я хотела растянуть его, как последний лакомый кусочек. Скоро начнется суета, скоро придется думать и бояться, говорить с Данте, с братом, с Виаром… Но у меня ещё есть несколько драгоценных минут.

Я как раз неспешно выпила травяной чай, сняла халат и потянулась с непередаваемым кошачьим удовольствием, когда дверь со стороны спальни Дана распахнулась.

Я так и застыла, вытянутая в ленту и с руками поднятыми вверх. Дан, взъерошенный со сна, уставился на меня бездонными глазами и совершенно нечитаемым выражением лица. После моргнул. Я почти услышала полароидный щелчок, с которым он сфотографировал незапланированное ню на долгую драконью память.

Я медленно опустила руки.

- Надо стучаться, - сказала тоном английской закомплексованной гувернантки.

Дан медленно отступил в сумрак комнаты.

- Оденься, - сказал он каким-то дребезжащим голосом. - Оденься и иди в лекарскую. Я отдал распоряжение перевезти Вейра Таш в Гнездо.

Тут мне стало плевать на наготу.

- Нельзя! В Гнезде не работает магия, а ваша пьющая императорская особа очень плоха. Я в стазисе его держу!

Дан откровенно отвернулся, встав ко мне спиной. Я видела лишь мазки напряженных мышц, проступившие через рубашку.

- В одном из подвальных помещений есть угол, который обтекает жила. Там доступны и магия, и артефакты. Виар тебе все объяснит… Оденься, дракона ради! А если кто-то зайдет? Стража заглянет? Горничные? А если ты полагаешь соблазнить меня своими статями, но напомню, что мне глубоко за тринадцать, чтобы кидаться на…

- Закрой рот, - сказала я ласково. - А потом закрой дверь. Нельзя ссориться с вейрой, у которой в одной руке скальпель, а во второй умеренное количество яда.

Дан хлобыстнул дверью с таким звуком, словно отрубал кому-то голову. Мне, видимо. Ну да ничего, нервный мой бывший. В другой раз будет стучаться и прикрывать лапками самое дорогое.

Меня ещё потряхивало от ярости пока я одевалась. Если бы играла в средневековое одевание на время, побила бы мировой рекорд. К тому моменту, как ко мне сбежались горничные, им из работы достались только украшения, без которых меня отказались выпускать. Оказывается, можно быть хоть трижды преступницей, но бусики на шее быть обязаны.

Файне так долго возилась, что я, наконец, все поняла и выгнала остальных горничных, чтобы посекретничать. Она так подпрыгивала от нетерпения, что не сумела соблюсти приличий и сразу выпалила:

- Говорят, Первый лекарь умер, - глаза ее сияли от возбуждения. - Один из тех вейров, что вчера вас навещали!

Я внимательно посмотрела на нее в зеркало.

- Вот как? - подбодрила ее мягко.

- Да! Упал с кайрана в области Гнезда дома Марраш, там переполох жуткий. Говорят…

Она склонилась ниже, едва не подпрыгивая от нетерпения:

- Говорят, не сам упал. Отравили его ядом Арахны. Он старый уже был, магические жилы усохли, вот он и не почуял, что отравлен. Это же, получается, он уже у нас был отравленный, только не знал об этом! Но, конечно, доказать это невозможно, время отравления Арахной мало кто из умельцев берется вычислять, так что дому Марраш теперь придется побегать.

Я послушно сложила губы буквой «о», хотя совершенно не удивилась. Вчерашние слова Дана… Так вот о чем он говорил. Лекарь мертв, и уже не узнать, по чьему почину он собрал комиссию, а после обвинил меня в черной магии.

Одно только ясно. Этот кто-то высоко сидел. Вполне возможно, что это сам император, который одновременно хочет и убить меня, и не поссориться с Даном.

В лекарскую я добралась в рекордные сроки.