Выжить. Вопреки всему (СИ) - Кобзева Ольга

К нам в это время уже прислушивались все стражники, которые прилетели со мной. И у каждого на лице читалось то же недоумение, что и у Ораниса.

Глава 52

— То есть из всего, что я сказала, именно совместное обучение альшаров и альшари поразило вас больше всего?

— Простите, великая валиси, — покачал он головой. — Только никогда одаренные альшары не станут проходить обучение в компании дев. Это же просто ниже их достоинства!

— Серьезно? И кто вкладывает такие мысли в головы юных альшаров? А говорить со мной для вас не ниже достоинства, халишер Оранис? — напряглась, хотя он не сказал ничего, что я и так бы не знала.

— Для меня большая честь говорить с великой валиси халишера Вайрантира, — склонился альшар, идя на попятную.

— Но равной вы меня не считаете? — уточнила все же. — Ведь я всего лишь дева.

— Вы — великая валиси, избранница нашего повелителя…

— Прежде всего я женщина, халишер! Считаете меня глупее себя? Неспособной к обучению? — обвела присутствующих жестким взглядом.

— Что? — побледнел темнокожий альшар. — Конечно же нет! Простите меня, великая валиси, я сказал, не подумав.

— Думаю, как раз, подумав, — с досадой покачала головой. — Оранис, вот скажите мне, что должно произойти, чтобы вы стали считать равной любую деву, не только ту, которую выбрал ваш повелитель?

— Равной? Великая валиси, но как дева может быть равна альшару? Девы нужны для продолжения рода, чтобы бравины не вымерли, чтобы искра Великой Матери передавалась из рода в род, — в разговор вмешался еще один смельчак.

— И все? Больше девы ни на что не годны? — перевела на второго мужчину все внимание. — Только раздвигать ноги, вынашивать потомство и все? — разозлилась не на шутку. — А то, что Богиня, которой вы поклоняетесь, женского пола ни на какие мысли не наталкивает великих альшаров? Именно женщина сотворила ваш мир, халишеры! Женщине вы поклоняетесь! У женщины просите помощи! Наконец, именно женщина вкладывает в ваши тела свою искру, одаряет шакти! И только женщина способна подарить вам жизнь! Никогда альшар не способен будет выносить и родить ребенка. Никогда! Какое же лицемерие считать женщин ниже себя! Ваш мир знает множество примеров храбрых, отчаянных женщин, способных на великие поступки, способных на самопожертвование и…

Не смогла продолжить. Прямо над нами раскрылся пролом, из которого шагнул всклокоченный Марон. Следом за ним в пролом прошли с десяток стражей с активированными зипунами.

— Что здесь происходит? — обвел собравшихся тяжелым взглядом. — Алисана, — шагнул, осматривая меня со всех сторон. — С тобой все в порядке? Что случилось?

— Все в порядке, — ответила медленно. — Марон, я не понимаю, а как ты нас нашел? И… что случилось?

— Почувствовал твое состояние, — немного успокаиваясь, ответил мужчина. — Я вдруг так разозлился и не сразу понял, что злость не моя, она твоя. Настроился и просто шагнул к тебе. О, как я испугался! — выдохнул он, ничуть не стесняясь присутствующих. — Наша связь крепнет, хоть ты и мечтаешь о Трисе, — шепнул едва слышно, только для меня, словно… подначивая.

Прищурилась, вопросительно глядя на мужчину.

— Прости, Марон, я бы хотела закончить свою речь. Чуть позже все тебе объясню, обещаю. — Отошла от мужа, снова приближаясь к мужчинам. — Это Ильшари, халишер Оранис, — кивнула на девушку, замершую неподалеку. — Сама Великая Мать говорила с ней. Думаю, не нужно объяснять, что это значит? Эта юная дева спасла меня от сильного альшара. От халишера Аравия, он управлял Жахженой. Слышали о таком? — Неуверенный кивок в ответ. — Так вот, эта хрупкая дева не побоялась его гнева, — чуть преувеличила я. — Выходила меня после того, как Аравий намеренно скачал слишком много циниш, едва не убив. Ильшари не сломалась под напором обстоятельств. Выстояла. Она родила одаренного малыша, которого у нее забрали, Оранис. Забрали и принесли в жертву! Считаете это справедливым? — напирала я. — Она росла с отцом, лишенная матери, как и почти все бравины в Острожье. Никогда не знала любви и ласки, с мальства знала, что ей уготовано — стать инструментом, дабы сохранить наследие бравинов, не дать им вымереть. И она следовала своему предназначению. Только вот времена, когда дев не хватало миновали, Оранис! Ильшари могла бы стать спутницей какого-нибудь альшара, содержать его дом, вести быт, рожать детей ему одному. Любить их, ласкать, лелеять. Это могли бы быть и девочки, и мальчики. И те, и другие могут быть одарены в равной мере. И те, и другие достойны счастья и любви. Не только альшары заслуживают достойной жизни! Бравинки, даже неодаренные, тоже ее заслуживают! Да столько, сколько они делают для Острожья, не делает ни один альшар!

— Оранис, это ты довел мою валиси до такого состояния? — выступил вперед Марон, задвигая меня за спину.

— Простите, халишер Вайрантир, — Оранис опустился на одно колено, склоняя голову. — Мои необдуманные слова виной.

— Нет! — вышла из-за спины мужа. — Нет же, Марон! Дело не в нем, точнее, не конкретно в нем! Я пытаюсь доказать, что девочки и мальчики должны с детства расти в равных условиях.

Марон моргнул. Открыл уже было рот, чтобы что-то сказать, но закрыл. Да уж, мой муж — очень умный альшар и знает, когда стоит промолчать. Видела прекрасно, что и для него эта идея, как бы это сказать помягче, довольно прогрессивна.

— Предлагаю на сегодня завершить все споры, — примирительно предложил Марон. — Ранняя пора мудрее поздней, со следующим восходом продолжим этот увлекательный разговор.

Только сейчас обратила внимание, что уже совсем стемнело.

— Марон, твои подданные считают меня корнем всех бед! — все же проговорила громко, чтобы все слышали. — И это понятно, ведь я пропагандирую перемены, слишком серьезные перемены, к которым не все в Острожье готовы. — Обвела альшаров твердым взглядом. — Но каждый из вас поймет, что я права. Не сразу, спустя несколько оборотов, но обязательно поймет! Спустя десятки оборотов вы станете с недоумением вспоминать, что могли так унижать своих женщин. Задумаетесь, как можно было приносить детей в жертву ради призрачного увеличения уровня шакти! Признаю, я выросла в другом обществе, но и оно шло по похожему пути. Теперь же все иначе, — замолчала, словно обессилев.

— Великая Мать уже дает нам понять, что все верно, что идем по нужному пути, — не так громко, как я, заметил Марон. Но к нему все прислушивались и, уверена, услышали бы, даже шепчи он. — Каждого из присутствующих здесь я считаю своим ближником! И каждый из вас должен знать, что столько одаренных, сколько сейчас находится в замке, Острожье не знало никогда. У каждого голыша, привозимого из лагеря, через две-три темные просыпается источник. И у девочек, и у мальчиков, — веско добавил Марон. — Из Ирании к нам прибудут наставники для обучения юных альшаров и альшари. Уровень дара уже сейчас замеряет халишер Лострис. И я могу вам сообщить, что нет ни одного голыша с уровнем шакти меньше второго. — Марон обводил своих подданных твердым взглядом. — У многих ли в Острожье второй уровень, халишеры? — выгнул он вопросительно бровь. — А шэрхи, которых альшары укрощали, но все равно боялись! Теперь они служат нам и не нападают. Кто из вас мог поверить, что с шэрхами можно договориться? С появлением моей валиси очень многое изменилось, сложно это отрицать, но изменения идут во благо бравинов! — Марон замолчал ненадолго, притягивая меня ближе, беря мою ладонь в свою и поднимая над нашими головами. — Считаю, вы должны знать, что моя валиси — посланница Великой Матери! — выпалил Марон. — Вам, своему ближнему кругу я могу это сообщить.

Воцарилась пораженная тишина. Альшары переглядывались между собой. А после стали опускаться на одно колено, склоняя голову. Оранис смотрел на меня, словно у меня вторая голова выросла, но тоже повторно опустился на одно колено, склоняя голову. Довершил все громкий, неожиданный клекот Орхиса.