Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Бьёрн перестал работать, только когда процессия подошла вплотную. Выпрямился, отложил инструмент и повернулся к старосте, вытирая ладони о передник. Лицо спокойное, движения неторопливые, и выглядел он при этом так, будто к нему каждый день приходят порученцы лордов в сопровождении тридцати всадников. Староста коротко кивнул ему, и Бьёрн отошёл в сторону, не задав ни единого вопроса.

Кральд подошёл к вышке. Постоял, оглядел, потрогал столб, постучал костяшками по поперечине. Потом полез наверх, и вся конструкция едва заметно скрипнула под его весом, но Бьёрн при этом даже бровью не повёл.

На площадке Кральд покачался с ноги на ногу, ухватился за ограждение и дёрнул, но ограждение почти не шелохнулось. Покачал конструкцию всем телом, упершись ногой в угловую стойку, и вышка снова отозвалась лёгким поскрипыванием, но держалась уверенно.

– Нормально, – буркнул он сверху, и в голосе прозвучало что‑то, отдалённо напоминающее одобрение. – Хоть кто‑то строит как положено, а не позорище разводит.

Слез, отряхнул ладони и двинулся дальше, не удостоив Бьёрна ни взглядом, ни словом. Кровельщик, впрочем, и не ждал: подобрал инструмент и вернулся к работе, словно ничего не произошло. Барн тоже застрогал доску с удвоенной энергией, хотя я заметил, как у него слегка дрожат руки, и вряд ли от натуги.

Участок Ренхольда Кральд решил осмотреть следующим, и к нему подошли через пару минут. Картина, которая открылась, заслуживала если не аплодисментов, то хотя бы одобрительного хмыканья, потому что городской подрядчик за считаные минуты, прошедшие с момента появления Кральда на площади, умудрился преобразить свою стройплощадку до неузнаваемости.

Подмастерья вдруг забегали как ошпаренные, тощий волочил бревно с решимостью муравья, тянущего хлебную крошку, коренастый колотил молотком по чему‑то, что колотить не требовалось, но звук получался деловой и убедительный. А посреди всего этого великолепия стоял сам Ренхольд, с топором в руке и таким умным выражением на лице, будто именно он изобрёл саму идею рубки деревьев.

Одежда на нём, правда, всё та же, в которой он обычно расхаживал по деревне, чистая и явно не рабочая, и топор он держал так, словно впервые взял его в руки минуту назад, но подмастерья послушно изображали бурную деятельность, и общая картина, при взгляде издалека, могла бы обмануть кого угодно.

– О, господин Кральд! – Ренхольд просиял и сделал шаг навстречу, едва не споткнувшись о собственный топор. – Не думал, что почтите нас визитом! Какая честь!

Кральд остановился и посмотрел на него тяжёлым немигающим взглядом, каким обычно смотрят на неожиданное пятно на сапоге.

– А ты ещё кто?

Ренхольд подобрался, поправил одежду, и улыбка на его лице слегка окаменела, но не погасла.

– Ренхольд, строитель, – представился он, чуть выпрямив спину и расправив плечи. – Как только узнал о важности приказа нашего великого лорда Рагдара, сразу прибыл в деревню, чтобы помочь в строительстве укреплений!

– Ага, да, хорошо… – Кральд махнул рукой и прошёл мимо Ренхольда к ближайшей вышке. Лицо его слегка скривилось, когда он потрогал столб, и по выражению сложилось впечатление, что первое ощущение не внушило ему восторга. Пощупал обрешётку, ковырнул ногтём стык, поднял голову и посмотрел на соломенную крышу с кислой миной, которая в его исполнении выглядела особенно внушительно.

Кральд полез наверх, и обрешётка заскрипела ощутимо громче, чем у Бьёрна, а я невольно прикинул запас прочности. По расчётам должно выдержать, конструкция всё‑таки стандартная, уж сразу‑то падать не должна, как ни собери.

– Мда… – протянул Кральд с площадки, покачиваясь на носках и глядя на деревню сверху. – Впрочем, постройка соответствует документам. Хотя видал и получше, если честно.

Слез и двинулся дальше, даже не взглянув на Ренхольда. Подрядчик постоял секунду с открытым ртом, оглянулся на своих подмастерьев, на вышку, на удаляющуюся процессию и, видимо решив, что остаться на месте означает выпасть из игры, бросил топор и поспешил следом.

Шли молча, и молчание это давило на нервы сильнее, чем крик. Кральд не оборачивался, староста шагал рядом всё с тем же невозмутимым лицом, и тем временем мы уверенно приближались ко второй вышке, которую я строил в одиночку.

Моя вышка стояла на своём месте, как стояла с момента постройки, спокойная, прочная и абсолютно не подозревающая о том, что сейчас её будут разглядывать с пристрастием. Черепица на крыше ловила дневной свет и поблёскивала мягким терракотовым оттенком, три столба расходились книзу под расчётным углом, и вся конструкция выглядела настолько органично, что казалось, будто она выросла тут сама, вместе с ближайшими деревьями.

Кральд остановился шагах в десяти и уставился на вышку. Несколько секунд рассматривал конструкцию в полной тишине, и я никак не мог понять, что именно написано на его лице, потому что у людей с лицом Кральда на нём вообще мало что пишется, кроме разной степени недовольства.

И тут, конечно же, не удержался Ренхольд. Городской подрядчик обошёл процессию сбоку, протиснулся вперёд и оказался между Кральдом и вышкой, раскинув руки так, словно собирался лично представить конструкцию публике.

– Господин Кральд, обратите внимание! – голос его зазвенел праведным возмущением. – Конструкция не утверждена коллегией строителей и нашим славным лордом! А всё почему? Потому что она ненадёжна, небезопасна и не соответствует проверенным годами схемам! Три столба вместо четырёх! Это ведь прямое нарушение типового проекта, и я как человек с профильным образованием могу авторитетно заявить, что подобное отклонение ставит под угрозу жизни стражников!

Ренхольд набрал воздуху для продолжения речи, но тут же осёкся, потому что Кральд даже не повернул к нему головы. Бритоголовый по‑прежнему смотрел на вышку, и что‑то в его взгляде неуловимо изменилось.

Здоровяк еще некоторое время стоял и просто смотрел, затем отодвинул городского строителя в сторону одним небрежным движением руки, пощупал ладонью столб, поковырял ногой белесый фундамент. И совершенно неожиданно врезал кулаком прямо по столбу.

Раздался грохот, отразившийся эхом от стен домой и прокатившийся над верхушками деревьев и я почувствовал выброс основы, но вышка выдержала и это. Хотя Кральд, судя по лицу, вкладывал далеко не все силы в этот удар. Так, легонько толкнул, чтобы проверить как поведет себя конструкция. Постоял еще, взглянул на крышу, и повторил удар, но уже по соседнему столбу.

– Ты еще башкой воткнись, так всяко вернее будет, – буркнул Хорг, так, чтобы Кральд обязательно это услышал.

Я уже думал, что вот сейчас начнется и теперь мы точно получим по шее. Но нет, бритоголовый растерянно посмотрел на старосту, не обратив на Хорга никакого внимания.

– Стоит, вроде… – тихо протянул он. – Так и какого хрена ты эту кляузу написал? Там ведь вообще другое было написано! – начал краснеть Кральд.

– Но ведь нетиповая, не утверждено коллегией… – попытался вставить свое слово Ренхольд, но тут же заткнулся, встретиться взглядом с Кральдом.

– Ты вообще заткнись, бракодел! – бритоголовй рыкнул так, что даже моя вышка слегка задрожала, а частокол и вовсе, чуть не сдуло. – Так и в чем проблема, скажи мне? Почему я из‑за этого должен был мчаться в эту дыру? И во‑сколько обошлась эта вышка? Намного дороже, чем типовые?

– Ни медяком больше, чем было выделено на другие вышки, – спокойно ответил староста, – А что до этого… – он выудил из‑за пазухи свернутое письмо со своей личной печатью, – Это, как я уже говорил, недоразумение. И я решу это недоразумение собственными силами.

Кральд помолчал, лицо его, до этого момента красное и налитое злостью, как перезревший помидор, вдруг начало меняться. Не то чтобы остывать, нет, скорее переключаться, как бывает у людей, привыкших быстро принимать решения. Злость никуда не делась, просто ушла вглубь, а на поверхность выплыло что‑то другое, похожее на расчёт.

– Ладно, с этим разберёмся, – он мотнул головой туда, где у старосты лежало злополучное письмо. – Но скажи мне вот что. Ты у нас тут главный, так? Тебя на это место назначили, чтобы ты такие вещи решал? Ну и какого хрена ты до сих пор не разобрался? – Кральд повысил голос, и в нём снова зазвенела Основа, только теперь не бешеная, а холодная, давящая. – Я сюда тридцать лошадей загнал, полсуток по дороге тряслись, а ты мне тут «недоразумение». Ты или справляешься со своими обязанностями, или мне начать думать, кого бы назначить вместо тебя?