Волчий клан (СИ) - Муллагалеев Валерий

— Если я соглашусь, то… супротив меня ничего не будет? — уточнила Клавдия Денисовна.

— Да, ваше сиятельство, — сказал Каменский. — Расценивайте это как мой подарок в честь выхода на пенсию.

— Благодарю вас.

— А я? — подал голос Петр Сергеевич.

— Вы, сударь, создали ситуацию, подрывающую мой авторитет.

— Ваше сиятельство, я действовал во благо Державы! Я готов выпустить статью в вашу честь уже сегодня…

— Не можете. Я отчуждаю вашу собственность. Отныне газета вам не принадлежит.

— Но это же… произвол, ваше сиятельство! Нет-нет, я ни в коем разе не перечу вашему решению, однако же есть законные процедуры решения таких вопросов…

— Если вы настаиваете, дело будет отдано в суд, где я потребую вашей казни за измену. Какой вариант вы выбираете, сударь?

Ноги у Петра Сергеевича подкосились, но садиться при стоявшем графе было нельзя, поэтому он стоял и колыхался, словно фигурка из желе.

— П-первый вариант, — проговорил Петр Сергеевич.

— Я так и думал. Оформляйте купчую на имя Алексея Соболева.

— Скорохода⁈

— Вашего сотрудника. Он милостиво согласился навести в газете порядок.

Петр Сергеевич сглотнул и взялся за перо.

— Какую стоимость я волен указать, ваше сиятельство?

Впервые за визит Каменский чуть улыбнулся:

— Один рубль.

Петр Сергеевич тихо застонал сквозь сжатые зубы.

Красный и потный, он подписывал бумаги, но глубоко внутри зародилась идея мести — словно особые железы выделили каплю яда. Гребаный Лютиков! Он еще поплатится, как и этот выскочка Скороход…

Так то! Каждый может кинуть камень в волка, но не каждый может кинуть волка в камень.

В полдень я пришел к Алексею и вручил ему купчую на газету «Северный правдоруб». Припечатал к столу серебряный рубль для покупки.

— Газета твоя, Скороход, — сказал я и ухмыльнулся. — Хватит сидеть в этой дыре, приступай к настоящей работе.

Алексей стиснул в пальцах документы и медленно сел на стул.

— Охренеть, — прошептал он. — Неужели вы всё это спланировали заранее? Как⁈

Я рассмеялся.

— Изначальный план был похитить главреда и пытать его, пока он не продаст газету. План «Б» — расхерачить все станки и сжечь офис, после чего отправиться своей дорогой дальше. На деле получилось все чинно и даже законно. Сам в шоке.

Алексей уставился на меня с открытым ртом.

— Не боись, — сказал я, — газета в порядке, все живы-здоровы. Но прежде чем ты пойдешь принимать руководство, я хочу тебе кое-что показать. Пошли на воздух.

К карьеру шли вереницы местных люмпенов. Все тащили газеты. Кто-то охапку, кто-то стопку, из-за которой едва была видна голова.

Ко мне подбежал Пырь, взбудораженный и запыхавшийся. Мельком глянул на Алексея и выпалил:

— Обнесли весь город, ваше благородие. Вона какая куча!

Я подошел к куче, придирчиво осмотрел несколько стопок, выдернул случайный экземпляр из середины. Номер был тот.

Какой-то мужик подкатил тележку с двумя корытами.

— Рудные весы, — сказал он деловито. — С работы… взял.

Знаем мы такое «взял».

— Эт вы хорошо придумали, — сказал я, и мы приступили к взвешиванию макулатуры.

Газет было так много, что в какой-то момент я подумал, не влечу ли в долги. Но денег хватило. В россыпи выигранных на дуэли монет попадались и золотые, а их номинал составлял десять с лишним рублей.

Сборщики получили свои деньги, ажиотаж был как в день получки на производстве.

Я же смотрел на кучу газет, что громоздилась выше голов. Огромная сероватая масса шелестела на легком ветру. По моему распоряжению она была сложена вокруг старого столба.

Безусловно, статья уже успела подгадить мне репутацию, но эту волну тиража мы перехватили — уменьшили толпу недоброжелателей на тысячи человек, а то и больше.

Я и сам не заметил, как начал в своих мыслях говорить «мы» вместо «я». Это означало, что Волчий клан перестал быть абстракцией и стал реальностью.

— А теперь вишенка на торте! — громко сказал я и сделал знак привести Петра Сергеевича.

Двое мужиков вытолкали его из толпы. Он уставился на меня расширенными глазами, в которых ненависть уже растворилась в ужасе.

Говорить Петр Сергеевич не мог, так как во рту находился здоровенный газетный ком, размокший от слюны. Руки были связаны.

Я взял его за шиворот и поволок к столбу. Он отчаянно замычал и начал крутить головой.

Люмпены вокруг притихли. Алексей стоял бледный, смотрел неотрывно, явно догадываясь, что я собираюсь сделать.

Я привязал Петра Сергеевича к столбу, достал коробок спичек. Ядро Ярости вращалось в груди, словно словно зверь, что ходит по кругу в ожидании кормежки.

— Из-за твоей статьи сгорела моя усадьба, — проговорил я. — Люди отказались ее тушить, когда вспыхнул пожар. Понимаешь, что тебя ждет?

Ответ на этот вопрос бы «да», но Петр Сергеевич мотал головой, пытаясь сказать «нет». По лицу струился пот, смешанный со слезами, под носом надулся и лопнул сопливый пузырь.

— Тираж сгорит вместе с тобой, как сгорел мой дом, — сказал я и чиркнул спичкой.

Пламя поползло по палочке и отразилось в расширившихся зрачках Петра Сергеевича.

Ко мне подбежал Алексей.

Ну наконец-то. Я уж думал, что он так и останется в стороне, наблюдая, как я сжигаю главреда на ритуальном костре.

— Господин Лютиков, — проговорил Алексей. — Это слишком жестокая расправа.

Спичка догорела, и я достал другую. Чиркнул перед носом Петра Сергеевича.

— Ты так считаешь, Алексей? — спросил я. — А что если твой бывший начальник возьмется за старое или вздумает ставить тебе палки в колеса?

Мы оба посмотрели на Петра Сергеевича. Он рьяно замотал головой, в его мычании отчетливо слышалось: «Не-а! Не-а!»

— Если с ним возникнут проблемы, мы вернемся в этому вопросу, — сказал Алексей. — А сейчас я попрошу его отпустить.

Я приложил спичку к намокшему воротнику Петра Сергеевича. Он вздрогнул, но спичка пшикнула и мигом потухла.

— Ладно, будь по-твоему, — сказал я и перевел взгляд на Петра Сергеевича: — Имей в виду, что ты всем обязан Скороходу. Цени это. Позже я вернусь в губернию и проверю, как идут дела.

Для закрепления эффекта я предоставил Алексею лично отвязать Петра Сергеевича от столба. Пусть бывший главред запомнит, кто его спаситель.

Алексею предстоит сложная и ответственная работа по развитию газеты. Следовало прикрыть ему тылы, и я это сделал. С таким стартом ему будет полегче укрепить свое влияние. Теперь не пропадет без меня.

Когда счастливого до соплей Петра Сергеевича увели, гнетущая атмосфера рассосалась сама собой.

— Смотрите все! — воскликнул я. — Праздничный костер!

Я чиркнул спичкой и подпалил гору газет. Взметнулось пламя, побежало вверх. Все попятились от волны жара. В небо устремились обугленные листы газет, похожие на воронов. Красиво.

— Пырь, — позвал я.

— Да, ваше благородие?

— Ты прикурить спрашивал вчера. Вот тебе огонек.

Он глянул на костер, на меня — и загоготал. К нему присоединились соседние мужики.

Отсмеявшись, Пырь вдруг очень серьезно проговорил:

— Спасибо вам, ваше благородие. Вы работенку-то нам закинули прибыльную, весь квартал на ноги поставили.

— Больше не падайте, — кивнул я.

— Это ж сколько бумаги и чернил зря перевели… — проговорил Алексей. Он смотрел на костер не отрываясь, словно загипнотизированный. — Никогда не забуду это зрелище.

— Сейчас эти объемы в твоих руках, — сказал я. — Я уверен, с тобой газета пойдет в гору. Кто знает, к чему все это приведет.

— Честно говоря, я не могу отделать от мысли, что сейчас в этом пламени мог корчиться Петр Сергеевич… — передернул плечами Алексей.

Я не стал говорить, что, если бы видел в этом необходимость, то Алексей не смог бы помешать мне. Никто из присутствующих не догадывался, насколько важным было уничтожение тиража и взятие газеты под контроль.

Дело не только в укреплении положения Волчьего клана. Этим я предотвратил восстание диких волколаков, о котором говорил Сигмар. Предотвратил или, возможно, отсрочил.