Возвращение Безумного Бога 16 (СИ) - "Архимаг"

Лилия, отдав детям последние крохи своих сил, опустила голову и прикрыла веки. И, кажется, тоже провалилась в глубокий, спокойный сон.

Мирмеции, которые до этого боялись пошевелиться, тихо и благоговейно приблизились. Они осторожно, стараясь не звенеть хитиновой броней, укутали спящее трио в чудом уцелевшие, чистые пледы.

Это была прекрасная семейная идиллия. Но война еще не закончилась.

Спящие дети казались хрупким островком чуда. Но стоило отвести от них взгляд, как иллюзия спокойствия рассыпалась в прах.

Особняк Безумовых лежал в руинах. Двор был перепахан взрывами, залит кислотой и усеян ошметками чудовищ.

Мирмеции двигались среди обломков как безмолвные тени. Они не плакали. Их скорбь, тот самый душераздирающий ментальный крик, уже выжег слезы. И оставил после себя лишь звенящую, абсолютную пустоту.

Четырехрукие девы молча, с бережной, почти священной осторожностью, поднимали переломанные, покрытые трещинами тела своих павших сестер.

Из темного провала, ведущего в подвал, медленно, шаг за шагом, поднималась процессия. Шприц и Бинтик несли носилки, на которых покоилось тело Мелинты. Королева-Мать выглядела так, словно просто уснула. Но в её груди алела страшная, оплавленная рана, оставленная Фазовым Охотником.

Рядом с носилками шла Кристина Валерьевна. Старшая Хранительница Очага держалась из последних сил. Ее губы были плотно сжаты, лицо побелело. Пальцы комкали край передника так сильно, что ткань трещала.

Она не позволила себе рыдать. Не сейчас, когда дом был снова разрушен, а дети нуждались в опоре.

Вафелька, возвышающаяся над двором, увидела процессию. И ее исполинские, закованные в черную броню ноги подогнулись. Она с грохотом рухнула на колени, вдавливая остатки асфальта.

Гигантская девочка-мирмеция, способная в одиночку разорвать армию Бездны, сейчас казалась бесконечно маленькой и беззащитной. Она опустила огромную голову, почти до самой земли. Ее чудовищные плечи судорожно затряслись в беззвучном, надрывном плаче.

Ни звука не вырвалось из ее груди. Но эта немая скорбь гиганта пробирала до самых костей сильнее любых криков.

Процессия остановилась посреди развороченного холла. Кристина Валерьевна обвела взглядом выживших мирмеций.

— В лабораторию, — ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, выпрямив спину. — Найдите самое защищенное, экранированное помещение нижнего яруса. И перенесите тела туда.

Мирмеции начали бережно переносили павших. За спиной у Кристины послышался хруст битого стекла и гравия. Она оглянулась и увидела приближающуюся Дарью Кривотолкову.

От привычного высокомерия и лоска виконтессы не осталось и следа. Дорогой латексный костюм висел клочьями, обнажая кровоточащие ссадины. Лицо было перемазано сажей и кровью тварей.

Когда она проходила мимо оцепления мирмеций, ни одна из воительниц не подняла на нее оружие. Они только что сражались плечом к плечу, урожденные дочери рода Безумовых и Кривотолковых, когда-то злейших врагов. Дарья проливала свою кровь, защищая их Дом. Она доказала свою надежность там, где слова ничего не значат.

Дарья остановилась напротив Кристины Валерьевны.

— Мне нужен Костя, — хрипло, без всяких прелюдий сказала княжна. — Срочно.

Кристина Валерьевна устало потерла переносицу.

— Дарья… вы же видите всё сами, — она обвела рукой разрушенный холл и спящих на мраморе детей. — Нам сейчас совершенно не до политических игр и интриг родов…

— Это не политика! — Дарья шагнула ближе, в ее зеленых глазах горел лихорадочный, отчаянный огонь. — К черту политику! Я копалась в закрытых архивах моего дяди. И нашла кое-что…

Волков и Вольдемар, услышав это, мгновенно подобрались и подошли ближе, превратившись в слух.

Дарья запустила дрожащую руку за пазуху своего изодранного костюма и резким движением вытащила небольшой предмет.

Это был амулет. Сплетенный из потускневшего серебра и какого-то странного, темного металла, он пульсировал. Сердцевина амулета излучала болезненное, фиолетово-черное свечение, от которого веяло холодом, не имеющим отношения к магии льда. Оно пахло… Бездной, но какой-то искаженной, упорядоченной.

— Дядя пытался использовать эту дрянь, чтобы понять природу Бездны, — быстро заговорила Дарья, глядя на пульсирующий артефакт. — Если я все правильно поняла, этот амулет может помочь в контроле Бездны! Он пригодится Косте!

Она сжала амулет так, что побелели костяшки, и посмотрела прямо в глаза Кристине Валерьевне.

— Я должна передать ему это. Этот амулет — якорь. Дайте мне канал связи! Или откройте портал, не знаю, хоть что-нибудь!

Кристина Валерьевна перевела взгляд с пульсирующего черным светом артефакта на полные решимости глаза израненной аристократки. Но прежде чем она успела открыть рот, чтобы ответить, реальность на улице перед особняком содрогнулась.

Это не было совсем не похоже на мерзкое, чавкающее появление Разломов Бездны. Воздух лопнул с оглушительным, торжественным звоном, словно гигантское зеркало. И вместо привычной фиолетовой тьмы пространство вспыхнуло ослепительным, чистейшим золотом.

Огромный, исполинский портал развернулся прямо над истерзанным газоном. Его края искрили и плавились, выжженные божественным светом такой силы, что на секунду ночь превратилась в ясный полдень. Оттуда пахнуло не пеплом, а грозой и сталью.

Из слепящего золотого зева раздался голос. Он был многократно усилен магией, перекрывая вой ветра и треск догорающих руин.

Это был голос правителя, зовущего своих людей на последний бой.

— ГОВОРИТ ГОСУДАРЬ РОССИЙСКИЙ АЛЕКСАНДР ПЯТЫЙ! — голос императора прогремел над особняком, вибрируя в каждой клеточке тела стальной, командирской хваткой. — ОБРАЩАЮСЬ К КАЖДОМУ, В КОМ ЕЩЁ ТЕПЛИТСЯ ЖИЗНЬ И КТО СПОСОБЕН ДЕРЖАТЬ ОРУЖИЕ! ТАМ, ВО ТЬМЕ, КНЯЖИЧ БЕЗУМОВ ОДИН ДЕРЖИТ ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ. ОН СТОИТ ЗА НАС НАСМЕРТЬ. ЕСЛИ МЫ НЕ ПОДСТАВИМ ЕМУ ПЛЕЧО, ЕСЛИ НЕ ВСТАНЕМ ЕДИНОЙ СТЕНОЙ ПРЯМО СЕЙЧАС — ЗАВТРАШНЕГО РАССВЕТА НЕ УВИДИТ НИКТО. К ОРУЖИЮ! ОБЩИЙ СБОР!

Государь просил помощи у всех, до кого смог дотянуться. А это означало, что дело приняло максимально серьезный оборот.

Кристина Валерьевна, тяжело дыша, перевела взгляд с золотого портала на спящих у колонны детей и измотанную Лилию. Ее лицо, только что искаженное горем от потери Мелинты, окаменело, превратившись в маску абсолютной решимости. Она взяла командование на себя так естественно, словно всю жизнь руководила армиями.

— Мы остаемся, — жестко скомандовала она оставшимся мирмециям. — Особняк, Лилия и дети… мы защитим их. Никто больше не умрет в этом доме. А кто еще может стоять на ногах… идите!

Добровольцев дважды просить не пришлось.

Дарья Кривотолкова криво ухмыльнулась. Бережно, как величайшую драгоценность, она спрятала пульсирующий амулет в уцелевший внутренний карман изодранного костюма. Свободной рукой она привычно поправила рукоять хлыста. В ее зеленых глазах плескался холодный, расчетливый азарт.

— Пора вернуть должок одному другу детства, — прошипела она. — Чтоб его… заразу такую…

Майор Волков принял от мирмеций дополнительные ленты к своему пулемету. Теперь оружие снова было готово к бою!

— Принято, — коротко бросил он, передергивая затвор.

Вольдемар, Чемпион Айсштиль, тяжело вздохнул. Даже сейчас, на пороге вероятного конца света, он не мог изменить себе.

— Что ж, meine freunde. Кажется, нас пригласили на весьма специфический раут, — произнес он, выпрямляя спину. — Невежливо заставлять Императора ждать.

Земля содрогнулась. Вафелька медленно выпрямилась во весь свой колоссальный рост. Ее оранжевые глаза… в них горел огонь, ради которого она и была создана.

Огонь сильнейшей Защитницы Рода.

Она даже не стала спрашивать разрешения. Две ее гигантские руки в черной броне метнулись вниз с пугающей скоростью.

— Эй! Какого?!. — взвизгнула Дарья, когда земля внезапно ушла у нее из-под ног.

Волков и Вольдемар даже не успели моргнуть, как оказались в воздухе, зажатые в исполинских хитиновых пальцах, словно пластиковые игрушечные солдатики.