Двадцать два несчастья 9 (СИ) - Сугралинов Данияр

— А? — встрепенулся я. — Что?

— У вас что-то случилось?

— Нет, нет, все нормально… — пробормотал я.

— Нет, не нормально! Я же вижу, что вы не в себе.

Я смутился, но потом, взглянув на женщину, внезапно даже для самого себя начал говорить:

— Вы знаете, Элен, только что я узнал, что соратник, с которым у нас есть общий проект… В общем, он меня обманул. Причем не то чтобы в чем-то глобальном, а в сущей ерунде. Сказал, что купил минтай в этом торговом центре, а та девушка пробила по базе и сказала, что этого не может быть. Да мы с вами и сами видели, что никакого минтая там и в помине никогда не было. И вот я сейчас еду и ума не приложу, зачем он это сделал и как мне теперь с ним дальше себя вести? И не представляю, как на это все отреагировать.

Я вздохнул и сделал паузу. Элен тихо проговорила:

— Сергей Николаевич, вы, пожалуйста, с плеча не рубите. Вы не знаете, какие у этого человека были причины так сказать. Вот я вам приведу один пример. Когда-то в моей жизни случилась история. Есть у меня одна подруга, из самых-самых любимых и лучших, Мирабелла. Мы с ней вместе в Казань приехали, практически в одно время вышли замуж, очень близки были и дружили семьями всегда. Вот я в ней души не чаяла, она во мне, я ей все рассказывала, все-все прямо. И однажды мне надо было забежать в ресторан, забрать заказ. И там я случайно увидела ее мужа с молодой девицей. Представляете, они сидели там у крайнего столика, мило ворковали, и сразу было понятно, что это не просто какая-то деловая встреча или бизнес-ланч. И вот как я должна была поступить? Мне, по логике, нужно было прямиком прийти и рассказать Мирабелле, что муж ей изменяет, правильно?

Я кивнул.

— Но я не сказала ей ничего. А знаете почему?

Пожав плечами, я просил:

— Почему?

— Не посчитала нужным, — ответила Элен. — Зачем разрушать семью? Вот представляете, я бы пришла и все это Мирабелле вывалила. А ей дальше что? У них дом, семья, дети. Родители и ее, и его живут с ними там все вместе: усадьба огромная. И вот представляете, она узнает все это. Что ей делать? Остается уходить или выгонять его, делить все, разрушать семью, или же терпеть и мириться с этим. Но это ведь тоже не жизнь. Я подумала, что неправильно все это разрушать. Понимаете меня?

Я молча посмотрел на нее, не ответил ничего. Понятия не имею, как бы сам поступил в такой ситуации, но не хотел ни осуждать, ни хвалить Элен. Она, видимо, прочитала это в моих глазах и сказала, словно оправдываясь:

— Но вы не думайте, Сергей Николаевич. Я поговорила с ее мужем наедине, сказала, что все знаю, и попросила его, чтобы он, если не может прекратить интрижку, хотя бы делал так, чтобы не попадаться людям на глаза в ресторанах и других общественных местах. Или же, если он настолько любит эту молодую девушку, ему нужно как-то с Мирабеллой по-человечески поступить: поговорить и все остальное, но нельзя вот так и дальше себя вести.

— А он что? — спросил я.

— Понял. И больше о нем никаких ни слухов дискредитирующих, ничего не было. У них нормальная семья до сих пор. Однажды мы с ним случайно пересеклись, и он сказал: было какое-то словно временное помутнение, небольшая интрижка и все. А дальше они расстались, и он больше себе такого никогда не позволял. Я честно скажу: если это все действительно так, то я рада, что тогда ничего не сказала и не разрушила их семью.

— Вы считаете, что мне ничего не нужно предъявлять Наилю? — без обиняков спросил я, и кривоватая ухмылка появилась на моем лице.

— Не совсем так, — осторожно подбирая слова, проговорила Элен, — скорее, вам нужно немного присмотреться к нему. Понаблюдать за ним какое-то время. У каждого человека есть мотивация. Вам нужно понять, что заставило его соврать вам.

— Угу, пока я буду присматриваться, он меня уже по-крупному подставит, — буркнул я недовольно, хотя в душе понимал, что она отчасти права.

Однако перед глазами встала рыдающая Ирина, резиновая улыбка Михайленко, который заглянул ко мне перед операцией подбодрить и сказать, что все пройдет хорошо. Лысоткин, который выступал с докладом по моим данным…

Всем этим людям я доверял, доверял как самому себе, а может, даже больше. Особенно Ирине, из-за которой я, по сути, перешагнул через свою семью, через своих детей, отдалился от Сашки совершенно. Да и с Марусей тоже нехорошо получилось. А Ирина за моей спиной сплела вот эту всю паутину интриг…

Или тот же толстяк Михайленко. Да, на сегодняшний день я уже более чем уверен, что операция, которую я не пережил, прошла именно с таким результатом только благодаря ему. И хотя пока я никак не мог доказать, что это он виновен и именно от его руки я умер, рано или поздно все выяснится. А ведь я тоже доверял ему. Сколько ему помогал, сколько сделал для его семьи, его родителей, жены. Я, по сути, написал ему кандидатскую. Он бы ее сам в жизни не осилил и не защитил. И в результате он помог мне, мягко говоря, закончить жизнь лет на двадцать раньше, чем я надеялся.

Мысли пронеслись в доли секунды, после чего я посмотрел на Элен.

— Не знаю… — стиснув зубы, проговорил я. — Я же теперь не смогу ему доверять никогда.

— Никогда не говорите «никогда», Сережа, — глухо отозвалась Элен. — К тому же вам и не нужно ему сейчас доверять, просто не делайте поспешных выводов. Поставьте все на паузу и присмотритесь.

Совет был дельным и данным вовремя. Я благодарно кивнул и спросил:

— А почему вы так напряжены, Элен? Первое занятие можно провести и минут за пятнадцать–двадцать. Не обязательно же растягивать на сорок. Мне главное, чтобы вы просто посмотрели на Борьку. Может, советы дадите, а дальше они уже сами… Да и Борька, поверьте, чудесный пацан. И очень толковый. Сами увидите.

Элен тяжко вздохнула и понурилась.

— Рассказывайте, — велел я.

— Да я…

— Как ваш лечащий врач я приказываю — расскажите, что именно вас пугает. — Голос мой чуть лязгнул металлом.

Выпендриваться Элен не стала и ответила:

— Борька…

— Да ладно? — удивился я. — Я вам гарантирую…

— Я понимаю. — Она помолчала. — Но…

— Что «но»? — прицепился я.

Элен еще немного посмущалась, помялась и в конце концов промямлила:

— Моя педагогическая деятельность в качестве логопеда закончилась после одного занятия…

— И что там случилось, на том занятии?

— Мальчик, с которым мы занимались… ну, классические «грибочек», «маляр», «лопатка»… и вот он на занятии… В общем, он укусил меня за нос.

Я не удержал смешок.

— Ничего смешного, — обиженным голосом сказала Элен, — мне потом швы накладывали. Только недавно, когда медицина шагнула вперед, я смогла сделать качественную ринопластику и избавилась от шрама сбоку. А так почти всю жизнь приходилось замазывать толстым слоем тонального крема. Вы не представляете, как это…

— И поэтому вы боитесь заниматься с детьми?

— С чужими детьми, — мягко поправила меня Элен и вздохнула.

— Не беспокойтесь, я буду на вашем занятии присутствовать лично и прослежу, чтобы никто вас не укусил. Торжественно обещаю.

Элен покачала головой. Кажется, она мне не поверила. Но хоть спорить не стала, и то ладно.

Мы как раз приехали к дому Фроловых и не успели еще даже выйти из машины, как смерчеподобный рыжий вихрь рванул нам навстречу.

— Дядя Селезя, дядя Селезя! — радостно закричал Борька. — А посмотли, я узе букву «зю» науцилься писать и тепель выуциль стисок новый. Тепель я плиду к вам в гости и буду уцить Пивасика…

— Ого, как все запущено, — протянула Элен.

— Расскажи, Борька, как у тебя дела, — улыбнулся я. — Как ты здесь живешь?

— Холасе зиву, — хвастливо сказал Борька. — Тетя Поля много-много колмит меня и дазе канфеты дает, я узе сколо буду как боцька.

Он засмеялся и продолжил вываливать на меня ворох информации:

— А Олька есть не хоцет, она самусь, сказала, за вас пойдет и тепель уцит фланцуський ясик.

— О как, — ошеломленно пробормотал я.

Моя невинная подколка во время ее дня рождения, видимо, превратилась в некий спусковой крючок, который изменил ее мировоззрение. Как следовало из Борькиного сбивчивого рассказа, Оля даже перестала ходить на дискотеки, зато с необычайным рвением засела за уроки. Первоначально мне как-то было и неудобно, но потом я успокоил себя: лучше пусть сейчас сидит и учит уроки, даже имея такую странную мотивацию, а там дальше, может, даже в университет или в техникум пойдет, ну, куда получится. А там студенческие тусовки, вечеринки, найдутся вздыхатели ее возраста, и все сразу встанет на свои места. Поэтому я особо и не заморачивался.