Петр медленно обошел стол. Каждый его шаг отдавался эхом в тишине кабинета.
— На кого ты работал? Кроме американцев?
Молчание.
— Я могу сделать твою смерть быстрой, — Петр остановился в шаге от него. — Или очень, очень медленной.
Воронцов сглотнул.
— Я не знаю имени. Только голос. Он связывался со мной через артефакт.
— Какой артефакт?
— В кармане. Левом.
Петр протянул руку. Воронцов достал небольшой черный камень и передал его царю.
— Интересно, — Петр повертел камень в пальцах. — Очень интересно.
Затем, без предупреждения, его рука прошла сквозь грудь Воронцова. Посол захрипел, его глаза расширились от боли и ужаса.
— Ты отработал свое, — холодно произнес Петр, — есть только одно наказание.
Тело Воронцова рухнуло на пол.
Петр вытер руку платком, затем посмотрел куда-то в угол комнаты. Туда, где в тени потолка примостилась крошечная деталька, практически невидимая для обычного глаза.
— Кузнецов, — произнес он негромко, но отчетливо. — Надеюсь, ты это видел. В следующий раз внимательнее следи за своими врагами. Их больше, чем ты думаешь.
Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла.
— До встречи в Китае.
* * *
— Он знал, — выдохнула Лора. — Этот старый хрыч знал про детальку!
Я сидел неподвижно, переваривая увиденное. Граф Бердышев смотрел на меня с тревогой.
— Михаил? Что там произошло?
— Петр убил Воронцова.
— Блин… — выдохнул он.
— Своими руками. Прямо в кабинете. — продолжил я.
Граф медленно опустился в кресло.
— Он знал про шпионаж?
— Знал. И про американцев, и про третью сторону.
— Третью сторону? — удивился граф.
Я потер переносицу.
— Воронцов работал на кого-то еще. Не только на Петра и США. Кто-то третий дергал за ниточки.
— И этот кто-то…
— Достаточно могущественный, чтобы завербовать тройного агента прямо под носом у бессмертного царя и у посланника Хаоса.
Граф задумался.
— Если президентом США управляет хаос, как ты говорил… То третья сторона должна быть не менее влиятельной.
— Именно об этом я и думаю.
Лора нервно мерила шагами комнату. Точнее, парила над полом, но выглядело это так, будто она мерила шагами.
— Мне это не нравится, — сказала она. — Слишком много игроков. Слишком много неизвестных.
— Мне тоже.
Я встал.
— Ростислав Тихомирович, мне нужно вернуться на Сахалин. Вы справитесь?
— Конечно. Андреев уже приехал, да и моя охрана скоро прибудет.
Я кивнул и направился к выходу.
— Миша, — окликнул меня граф.
Я обернулся.
— Спасибо. За все.
— Не за что, — улыбнулся я. — Вы бы сделали то же самое.
* * *
Сахалин.
Поместье Кузнецовых.
Доехав с портала до дома, и открыв дверь, я столкнулся с Трофимом.
— О, вернулись, — он кивнул. — Приготовить чай? Или уже отобедать готовы?
— Не отказался бы. Жрать хочу, как волк!
Трофим улыбнулся и показал рукой на кухню.
— Маруся как раз приготовила жареную курицу с картошечкой.
У меня аж слюнки потекли.
Как только передо мной поставили огромную тарелку с ножкой и жареной картошкой с грибами, на связь вышел Булат с Любавкой.
Я подцепил на вилку румяную картошку.
— Ну, рассказывайте, — я отправил овощ в рот. — Что нашли?
Закрыв глаза, увидел перед собой образ коня, на спине которого сидела маленькая девочка.
Булат вздохнул.
— Портал, — сказал он. — Древний. Сломанный.
— Сломанный?
— Полностью. Кто-то уничтожил его много лет назад. Возможно, столетия.
Любавка подалась вперед.
— Но это не главное, Миша, — шепотом произнесла она, как будто нас могут услышать, — там были записи. На стенах пещеры. Мы с Булатом смогли их расшифровать.
— И что в них?
Она помолчала, словно собираясь с духом.
— Там говорится о вашем прадеде. Святославе Кузнецове.
Я откусил хрустящую кожу куриной ножки. Какая же она была сочная.
— Что именно?
— Он не погиб, — тихо сказала Любавка. — По крайней мере, записи утверждают, что он ушел, но как, неизвестно. И судя по всему… он до сих пор жив.
— Жив? — я не поверил своим ушам. — Это невозможно. Ему было бы…
— Больше двухсот лет, — кивнул Булат. — Впрочем, как и мне. Но там было еще кое-что. У него была способность, которой нет у других Кузнецовых.
— Какая?
— Он мог менять облик. Полностью. Становиться другим существом.
Я откинулся на спинку кресла.
— Подождите. Вы хотите сказать, что мой прадед, который предположительно живет уже два века, может выглядеть как угодно и быть где угодно?
— Именно, — подтвердил Булат.
Лора присвистнула.
— Ну и семейка эта Кузнецовская. Один круче другого.
— Записи указывают, где он может быть? — спросил я.
— Где-то в Империи, — ответила Любавка. — Но точного места нет. Только намеки.
Где-то со стороны послышался голос Богдана. Любавка не полностью изолировала свой слух.
— Там было еще послание. Личное. Для потомков.
— Какое? — спросил я.
Любавка спрыгнула и показала небольшой листок с каракулями
— «Когда хаос вернется, ищите меня там, где начинается рассвет. Я буду ждать.»
В комнате повисла тишина.
— Там, где начинается рассвет, — повторил я. — Восток. Дальний Восток.
— Или Сахалин, — добавила Лора. — Самая восточная точка Империи.
Я посмотрел на Булата.
— Ты думаешь о том же, о чем и я?
Конь медленно кивнул.
— Твой прадед может быть здесь. На острове. Прямо сейчас.
— И может выглядеть как угодно, — добавила Любавка. — Как любой из жителей.
Я встал и подошел к окну. За стеклом темнел зимний вечер. Где-то там, среди тысяч людей, мог скрываться человек, который знал ответы на многие вопросы.
— Лора, — тихо сказал я. — Начинай поиск. Проверь всех, кто появился на острове за последние годы. Ищи аномалии. Несоответствия в документах. Все, что покажется странным.
— Это займет время.
— У нас оно есть. Пока что.
Я повернулся к остальным.
— Спасибо. Вы отлично поработали. Отдыхайте.
Когда все разошлись, я еще долго стоял у окна. В голове крутились мысли.
Прадед, и возможно он жив. Третья сила, стоящая за Воронцовым. Встреча в Китае, и она уже скоро. Странности в КИИМе.
— Слишком много всего, — вздохнула Лора. — Тебе нужно поспать.
— Потом.
— Миша…
— Потом, Лора. Сначала нужно понять, во что мы вляпались.
Она помолчала.
— Знаешь, иногда мне кажется, что вселенная специально подкидывает тебе проблемы. Просто чтобы посмотреть, как ты будешь выкручиваться.
Я невольно улыбнулся.
— Может, ты и права.
За окном начал падать снег. Мягкий, пушистый, совершенно мирный. Как будто где-то там, наверху, кто-то решил напомнить, что не все в этом мире состоит из заговоров и сражений.
— Ладно, — я отвернулся от окна. — Пошли спать. Завтра будет тяжелый день.
— Как и все предыдущие, — хмыкнула Лора.
— Как и все предыдущие, — согласился я.
