Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей

Всё детство он смотрел на брата снизу вверх. Не потому что Артём был выше ростом, а потому что так было заведено. Первенец и наследник. Надежда рода. Будущий великий маг, которому придворные прочили славу ещё до того, как он научился ходить.

Артёму доставались лучшие учителя в Империи. Феликсу доставались те же учителя, но чуть позже, после того как они заканчивали заниматься со старшим братом. Артёма представляли важным гостям первым, как будущего главу рода. Феликса представляли вторым, и гости уделяли ему ровно столько внимания, сколько требовала вежливость.

На двенадцатилетие Артём получил вороного жеребца из императорских конюшен, за которым отец охотился два года. Феликс получил золотистого скакуна из тех же конюшен, ничуть не хуже. Но вороного выбирал лично отец, а золотистого заказал управляющий.

Артём сидел по правую руку от отца на семейных ужинах и слушал разговоры о политике, о землях, о будущем рода. Феликс сидел по левую руку от матери, слышал те же разговоры, но с другого конца стола. И никто не спрашивал его мнения.

Младший сын. Запасной вариант. Тот, кто нужен на случай, если с настоящим наследником что-то случится.

И самое смешное во всём этом было то, что Артём даже не старался. Просто потому, что ему это было не нужно. Он родился первым, и этого более чем хватало. Поэтому он плыл по течению, принимал подарки судьбы как должное, тренировался вполсилы, учился без особого рвения. Смотрел на мир с той спокойной уверенностью, которая бывает только у людей, никогда в жизни не сомневавшихся в своём месте под солнцем.

А вот ему, Феликсу, пришлось каждый день доказывать себе и миру, что он заслуживает большего.

Один из важнейших вечеров своей жизни он помнил до мельчайших деталей. Ему было двенадцать, и он впервые зажёг огонь без помощи наставника. Просто сконцентрировался, как учили, направил волю в ладонь, и пламя вспыхнуло на кончиках пальцев. Маленькое и неровное, но настоящее, рождённое его собственной силой.

Контроль стихии до церемонии пробуждения случается раз на тысячу магов, может реже. Феликс читал об этом в книгах и прекрасно понимал, что это значит, какой это редкий дар и какое обещание будущего величия.

Он бежал по коридорам поместья, не чувствуя ног под собой, с сердцем, которое колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ворвался в кабинет отца, где тот сидел с Артёмом над какими-то бумагами, и выпалил всё разом, захлёбываясь словами, путаясь и перескакивая с одного на другое.

Потом Феликс вытянул руку, сосредоточился, и огонь послушно расцвёл на ладони, ярче и ровнее, чем в первый раз, потому что он старался… он так отчаянно старался произвести впечатление на своего отца.

И старший Морн впечатлился. По-настоящему.

Следующие несколько дней были лучшими в жизни Феликса. Отец расспрашивал его о тренировках, о том, как именно он призвал огонь, что чувствовал в тот момент. Смотрел с интересом, настоящим интересом, которого Феликс ждал всю свою жизнь. Даже за ужином обращался к нему напрямую, спрашивал мнение о каких-то пустяках, и Феликс отвечал, стараясь не показать, как сильно колотится сердце от этого простого внимания.

А потом отец вызвал его к себе и сообщил новость, что он договорился об обучении у архимага Вересова. Великая честь, редкая возможность, о которой другие семьи могут только мечтать.

Феликс стоял и слушал, и улыбка медленно сползала с его лица.

Архимаги. Эти древние развалины в своих башнях, которые десятилетиями не покидали библиотек и лабораторий. Самые могущественные маги империи, к которым даже Император прислушивался, но при этом самые закрытые, самые недоступные. К которым у дома Морнов до сих пор не было никакого подхода.

И теперь он будет. Через Феликса.

Он понял это не сразу. Сначала ещё пытался убедить себя, что отец гордится им, что это награда за талант, признание его особенности. Но чем больше он думал, тем яснее становилась картина.

Отец не собирался делать его прямым наследником. Отец собирался отправить его подальше от дома, к старым затворникам, и через него наладить связи с кругами, которые Морны давно хотели прибрать к рукам. Младший сын с редким талантом оказался идеальной отмычкой к двери, которую отец не мог открыть сам.

Феликс не был сыном, которым гордятся. Он был функцией. Инструментом. Разменной монетой в игре, правила которой придумал не он.

— Благодарю за эту возможность, отец, — сказал он тогда ровным голосом.

И вышел, не дожидаясь ответа.

В ту ночь он лежал в темноте, смотрел в потолок, и понимание приходило медленно. Болезненное, но ясное.

Не имеет значения, насколько ты талантлив, сколько работаешь и чего добиваешься, потому что первородство перевешивает всё остальное. Артём мог быть полной бездарностью, мог не уметь зажечь даже свечу, и всё равно остался бы наследником просто потому, что родился на два года раньше. Это было несправедливо и неправильно, и с этим ничего нельзя было сделать.

Но Феликс всё равно начал работать ещё усерднее. Не ради отцовской похвалы, потому что он больше не ждал похвалы и не нуждался в ней. А ради себя и ради того дня, когда мир наконец увидит то, чего отец не захотел замечать.

Следующие четыре года Феликс вставал затемно, когда поместье ещё спало и только кухарки гремели посудой где-то в глубине дома. Он выходил во двор, пока роса ещё лежала на траве, и тренировался до тех пор, пока солнце не поднималось над крышами.

Потом завтракал, шёл к наставникам и учился до обеда. После обеда снова тренировался. Вечерами, когда Артём уходил гулять с друзьями или развлекался на охоте, Феликс сидел в библиотеке над книгами по теории магии, по истории великих домов, по политике и этикету. Он засыпал за полночь, а через несколько часов вставал снова, потому что каждый потерянный час означал ещё один день в тени старшего брата.

Он научился говорить правильные слова правильным людям в правильный момент. Научился улыбаться тем, кого презирал, и запоминать имена тех, кто мог пригодиться. Завёл знакомства среди молодых аристократов, которые через десять лет станут влиятельными людьми при дворе. Каждый его шаг, каждое слово, каждое рукопожатие было инвестицией в будущее, которое он собирался построить собственными руками.

Всё это время Артём жил на всём готовом и даже не подозревал, что происходит у него под носом. Не замечал, как младший брат медленно, терпеливо, по кирпичику возводит фундамент для того дня, когда всё изменится.

А потом было нападение.

Феликс помнил ту ночь очень хорошо. Крики, звон стали, огни факелов во дворе. Он схватил меч и выбежал из комнаты, и сердце колотилось от страха пополам с восторгом, потому что это был его шанс. Наконец-то шанс показать всем, и в первую очередь отцу, кто на самом деле достоин быть наследником.

Он сражался хорошо. Даже отлично, если честно. Два солдата из нападавших остались лежать на каменных плитах двора, и Феликс стоял над их телами, тяжело дыша, с окровавленным мечом в руке, и думал: вот теперь отец увидит. Теперь он поймёт.

А потом он узнал, что Артём убил троих наёмников Лиги Теней.

Не простых солдат, а профессиональных убийц, каждый из которых стоил десятка обычных бойцов. И Артём каким-то образом положил всех троих. Мало того, он ещё и спас детей графа Петрова и баронессы Северной, которых эти твари пытались их похитить.

Наутро весь дом говорил только об этом. Гости благодарили Артёма со слезами на глазах. Отец смотрел на старшего сына с безумной гордостью, и Феликс узнал это выражение, потому что ждал его всю свою жизнь. Ждал и так ни разу не дождался.

А про двух солдат, которых убил Феликс, никто даже не вспомнил.

Он проглотил обиду и промолчал. Как всегда. Ничего, сказал он себе. Церемония всё расставит по местам. Дар покажет, кто из нас чего стоит на самом деле.

И церемония расставила.

Феликс стоял в толпе гостей среди шёлка и бархата, среди блеска драгоценностей и запаха дорогих духов, и смотрел, как Артём поднимается на помост. Старший брат шёл уверенно, с той спокойной улыбкой человека, который точно знает, что мир сейчас в очередной раз повернётся к нему лицом.