Натиск (СИ) - Осадчук Алексей

Я тонул. Проваливался все глубже в этот беспросветный огненный океан и не мог найти дно. Не мог нащупать ни одной точки опоры. Даже мысли не держались, рассыпаясь в пыль раньше, чем успевали оформиться.

Не знаю, сколько это длилось. Может, минуты. Может, часы. А может, и годы. В какой-то момент боль стала привычной, если это слово вообще применимо к тому, что со мной происходило. Она не утихла… Нет… Но я перестал тонуть. Всплыл где-то посередине этого безумного океана и повис, покачиваясь на волнах, которые уже не так яростно швыряли меня из стороны в сторону.

Источник продолжал бушевать, но энергетическое тело постепенно принимало его новую мощность. Каналы расширились и выдержали. Узлы перестроились и не лопнули. Боль из раскаленного потока превратилась в тяжелый ровный гул, к которому можно было хоть как-то притерпеться.

Я начал осознавать себя. Не полностью, но достаточно, чтобы понять: я жив, мой источник теперь другой, значительно больше, значительно мощнее, и мое энергетическое тело каким-то чудом вместило все это, не развалившись на куски. Похоже, я теперь знал, чем на самом деле все это время был занят мой враг. Он перестраивал и модифицировал мой источник под себя.

И именно в этот момент, когда мне показалось, что худшее позади, я уловил что-то извне. Слабое, едва ощутимое, как стук пальцев по стеклу где-то в соседней комнате.

Селина… Я не слышал ее голоса. Не различал слов. Но ощущал ее присутствие так ясно, как ощущаешь тепло костра в темноте, когда глаза еще ничего не видят. Она была рядом. Где-то там, по ту сторону, в мире, где у меня есть физическое тело, которое сейчас лежит без сознания в походном шатре. И она звала меня обратно.

Но я не мог вернуться. Не так. Не с этим бешеным источником, рвущимся наружу. Если я сейчас открою глаза и впущу эту мощь в физическое тело, каналы которого остались прежними, меня просто разорвет на мелкие части. Мое тело просто не выдержит источник полубога.

Понимание было ясным. Я должен сделать то, что еще минуту назад показалось бы мне дикостью. Заблокировать собственный магический источник. Сжать его, запереть, не дать энергии хлынуть в физическое тело. Создать собственный кокон. Благо, я за последние недели изучил плетение Вултарна вдоль и поперек.

Ирония была настолько злой, что я мысленно выругался. Неделями я боролся с коконом Вултарна, отдирая его по нитке, тратя безумное количество драгоценной энергии. И вот когда клетка разрушена, я должен воссоздать ее заново.

Только действовать нужно быстро…

Зов Селины стал чуть отчетливее. Ее магия уже в который раз была той тонкой, но упрямой ниточкой, которая связывала меня с моим физическим телом.

Я собрал все, что было, весь свой опыт, все знания, все хитрости, которым научила меня Вадома, и которые я освоил сам за эти годы. И начал давить. Медленно, осторожно, бережно сжимая безумную мощь источника внутрь, утрамбовывая ее, загоняя обратно в ядро.

Источник сопротивлялся. Он не хотел возвращаться в клетку. Но я был упрямее.

Слой за слоем я оборачивал вокруг него собственные плетения, создавая внутренний кокон, который пропускал лишь тонкую, контролируемую струйку маны, ровно столько, чтобы тело не разорвало. Остальное я запер внутри до того момента, пока не найду способ адаптировать тело к новой реальности.

Боль постепенно отступила. Не до конца, но терпимо.

Зов Селины стал громче, ближе и теплее. Я потянулся к нему, как тонущий тянется к протянутой руке. И начал всплывать…

Первое, что я увидел, когда открыл глаза, это потолок моего шатра. По его поверхности проходили волны. Отстраненно подумал, что, видимо, снаружи сейчас ветрено.

Я несколько раз моргнул. Глаза слезились, словно я слишком долго смотрел на солнце. Попытался повернуть голову и чуть не застонал от тупой, ноющей боли, которая мгновенно прокатилась по всему телу, от макушки до кончиков пальцев.

Источник давил изнутри, как туго сжатая пружина. Я ощущал его каждую секунду, мощный и горячий, запертый моими же плетениями. Энергия, бурлившая внутри него, рвалась наружу. Но пока все было под контролем. Лишь тонкий и мерный поток маны аккуратно заполнял мои энергоканалы и энергоузлы, которые уже активно трансформировались, при этом восстанавливая множество разрывов.

Пока я создавал новый кокон, из источника все-таки прорвалось немного той дикой энергии. Все выглядело так, словно меня пожевал и выплюнул какой-то гигантский зубастый зверь. Но я все-таки справился… Моя последняя жизнь, вопреки всему, продолжается…

Когда зрение наконец прояснилось, я увидел Селину. Она сидела рядом, на краю моего ложа, привалившись спиной к изголовью, и выглядела так, будто не спала целую вечность. Осунувшееся лицо, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Ее обычно живые и глубокие глаза казались потухшими. Она смотрела на меня, и в ее взгляде читалось такое облегчение, что мне на мгновение стало стыдно за все, через что я ее протащил.

Рядом с Селиной, плотно прижавшись друг к другу, сидели ее сестры-льюнари. Миниатюрные фигурки с такими же измученными лицами. За ними, в дальнем углу фургона я разглядел хейдэльфа, свернувшегося клубком между мешками с припасами. Игния и остальные файрет расселись у моих ног, их обычно теплые тела казались непривычно прохладными, словно они отдали мне весь свой огонь и теперь сами мерзли.

Но кое-кого не хватало. Я скользнул взглядом по лицам и понял, кого не вижу.

— Вайра? — голос прозвучал хрипло.

Селина вздрогнула и обменялась быстрым взглядом с Игнией, а затем негромко ответила:

— Вайра улетела искать остальных эфирэль. Ни одна из них так и не вернулась.

Я прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Что-то явно произошло. Что-то очень плохое…

— Сколько дней я здесь провалялся? — хрипло спросил я, мысленно готовясь к новой волне боли, которая обязательно накроет меня, когда начну вставать.

— Ты был без сознания больше семи суток, — тихо произнесла Селина. — Когда тебя выдернуло, я думала, что потеряла тебя. Твое тело начало гореть изнутри. Источник рвал все на части. Если бы мы не…

Она не договорила. Просто сжала мою руку. Ее пальцы были холодными и подрагивали от усталости.

Я все понял без слов. Семь суток Селина и ее сестры удерживали меня на грани, не давая проснуться и не давая уйти. Все это время остальные первородные делились со мной своей силой, стабилизировали мое тело, чинили как могли то, что рвал обезумевший источник.

— Спасибо, — сказал я, обводя взглядом их изнеможденные лица.

Затем я аккуратно приподнялся на локте. Селина тут же подалась вперед, пытаясь удержать меня, и ее сестры потянулись следом. Я мягко отстранил их руки и сел. Голова закружилась, перед глазами поплыло, но через несколько мгновений мир перестал вращаться.

Закрыв глаза, я сосредоточился на источнике. Он пульсировал ровно и мощно за стенками моего кокона, как сердце огромного спящего зверя. Я осторожно отщипнул от него маленький сгусток маны и, не спеша, прогнал его по энергосистеме, которая тут же ожила и засветилась.

Я пробовал на прочность узел за узлом, канал за каналом. Это было похоже на то, как если бы я проверял крепление каждого звена в цепи, прежде чем повесить на нее груз.

Боль отступила. Не ушла насовсем, но ослабла настолько, что перестала давить на мозг. Каждая клеточка моего организма отзывалась на ману с какой-то непривычной жадностью.

Не открывая глаз, я переключился на окружавших меня первородных. Как и ожидалось, выглядели все они скверно. Их энергосистемы были истощены до предела. Они отдали мне почти все, что у них было, и сейчас их источники едва тлели, как угли в прогоревшем костре.

Я перевел взгляд дальше, за стенки шатра.

Недалеко от входа, привалившись спиной к колесу фургона, сидел Сигурд и неспешно правил свой клинок точильным камнем. Чуть поодаль у костра Аэлира сноровисто разделывала тушу оленя.

Вокруг лагеря, расположившись небольшими группами, занимались своими делами около трех десятков гленнов. Кто-то чинил упряжь, кто-то проверял подковы лошадей, двое караульных стояли на дальнем краю, спокойно оглядывая окрестности. Огромный караван отсутствовал.