Восхождение Плотника. Трилогия (СИ) - Панарин Антон

Борзята хлестнул лошадь вожжами и обоз тронулся. Колёса захлюпали по размокшей колее. Охрана выстроилась по бокам, сопровождая ценный груз.

Когда обоз скрылся за частоколом, ко мне подошел Древомир и спросил:

– Ну и чё будем делать? – Древомир ткнул палкой в землю. – Производство накрылось медным тазом. Хибара сгорела, слизень тоже.

Я посмотрел на мастера и самодовольно улыбнулся.

– Не накрылось, а непредвиденно расширилось, – ответил я потирая ладони. – Идёмте в мастерскую, нам нужно соорудить пресс.

– Какой ещё пресс? – Удивлённо спросил Древомир.

– Давильный, – уточнил я. – Борзята привезёт дубовых досок и из них соберём куб. – Осмотревшись по сторонам я тише добавил. – В него посадим слизня. Сверху поставим винтовой механизм, который давит на крышку, заставляя слизня стекать через отверстие прямо в форму.

Я присели и стал чертить пальцем на земле конструкцию. Древомир следил за мной с выражением крайнего скепсиса.

– Когда соберём куб, можно будет отказаться от кровопускания, кос и опасности быть сожженным кислотой заживо. Давление выжмет слизня досуха, как сок из яблока.

Древомир молчал добрых полминуты, переваривая услышанное. Потом тяжко вздохнул, как человек, смирившийся с неизбежным.

– Твоё изобретательство меня в гроб загонит, – буркнул он и заковылял к мастерской.

Я расценил это как согласие и двинулся следом.

Мастерская встретила нас запахом древесной стружки, по которому я успел соскучиться. Всё же работать топором строгая мебель и нормальным инструментом это два принципиально разных занятия и удовольствие от них получаешь совершенно разное.

Я расчистил место у дальней стены, взял уголёк и принялся чертить на доске.

– Основа пресса из четырёх брусьев, – пояснил я рисуя прямоугольник. – Два вертикальных столба, врытых в земляной пол. Между ними перекладина сверху и упор снизу.

Я провёл линию посередине.

– В центр рамы ставим куб со слизнем. На него укладывается подвижная крышка. Через перекладину пропускаем винтовой стержень.

– Какой, какой стержень? – переспросил Древомир нахмурившись.

– Деревянный цилиндр с резьбой, – пояснил я рисуя спираль на доске. – Как ворот у колодца, только вертикальный. Вращаешь рукоять, цилиндр опускается и давит на крышку. Крышка давит на слизня, а тот течёт наружу.

Винтовой пресс изобрели ещё римляне для отжима оливок и винограда. Архимедов винт в вертикальном исполнении, ничего сверхъестественного и сложного. Правда я был уверен что повозиться придётся.

– Нарезку на стержне сделаем стамеской, – добавил я. – Шаг витка в три пальца. В перекладине проделаем ответную резьбу.

Древомир поднялся с лавки и подошёл к чертежу. Склонился, прищурившись, провёл пальцем по линиям.

– Нарезку я сделаю, – произнёс он задумчиво. – Но брусья нужны крепкие. Дуб или ясень, желательно толще ладони.

– Борзята и брус привезёт, только вы уверены что удастся в дубовом брусе сделать резьбу?

– Ты сейчас с кем разговариваешь? Я с деревом работал, когда ты у мамки ещё и в планах не стоял. Давай, не умничай. Рисуй дальше.

И я принялся рисовать. Рисовал долго, упорно, объясняя нюансы и обсуждая с мастером как герметизировать дубовый куб от кислоты. Так уж вышло что согласования у нас продлились до позднего вечера. За окнами стемнело, мы зажгли лучины, от которых тени заплясали по стенам мастерской. Завершили согласование проекта и пошли спать. Вернее я так думал.

– Золотишко гони. – улыбнувшись сказал Древомир выставив ладонь.

– Вот так значит, да? А я то планировал браги купить и залить горе. У меня всё‑таки дом сгорел. – Ответил я доставая монеты.

– Шутник хренов. – Фыркнул Древомир, а после мы и правда отправились на покой.

Утром как и обещал Борзята, привезли доски и брус. И наконец то началась настоящая работа!

Мастер без лишних слов взялся за рубанок, сгоняя с досок стружку спиралями. Я же занялся вертикальными столбами. Два бруса по три аршина каждый, это около двух метров. Обтесал брус топором, подровнял ножом. На нижних концах вырезал шипы для крепления к упору. На верхних выбрал пазы под перекладину.

Мы работали молча, да и о чём болтать? Каждый знал своё дело, а лишний трёп только отвлекал бы нас от работы.

Я вкопал столбы в земляной пол в дальней части мастерской. Утрамбовал глиной и камнями, после покачал из стороны в сторону. Столбы шатались. Пришлось пройтись по грунту киянкой утрамбовывая почву, после чего столбы стали намертво, превратившись в надёжную опору, вроде свайного фундамента.

Древомир тем временем вырезал винтовой стержень. Работа была ювелирной, с которой не каждый справится. Мастер орудовал стамеской и ножом. Вращал берёзовый цилиндр на верстаке, снимая стружку по спирали. Виток за витком, канавка углублялась и гребень обретал чёткую форму.

Я подошёл и заглянул через плечо. Нарезка была безупречной, ровной и одинаковой глубины. Расстояние между гребнями точь‑в‑точь как я просил. Канавки чистые, без заусенцев, будто он в процессе успевал их зашкурить.

– Не дурственно, – не удержался я от комментария.

– Хэ! Я ж не ты криворукий. Считай всю жизнь мебель делаю, – фыркнул Древомир не отвлекаясь от работы.

– И всё же вы работаете по чертежу составленному криворуким подмастерьем. – Язвительно подметил я.

Древомир усмехнулся и покачав головой продолжил трудиться.

Перекладину мы установили на столбы ближе к полуночи. Сквозной шип, расклиненный дубовым клином. Конструкция встала намертво без единого гвоздя. В перекладине Древомир вырезал зеркальную копию резьбы стержня.

К часу ночи работа была завершена. Я крутанул рукоять и стержень начал опускаться вниз.

– Работает, – выдохнул я вытирая пот со лба.

Древомир отстранил меня в сторону и покрутил рукоять сам, проверяя ход и прислушиваясь к скрипу. Потом постучал по перекладине и удовлетворённо кивнул.

– Сойдёт.

Высшая похвала из уст мастера.

Оставалось собрать нижний упор и подставку для куба. Балку я вырезал из самого толстого бруса. Закрепил между столбами на высоте колена. Врезал в пазы и расклинил, сверху уложил доску‑платформу. Я прокрутил рукоять до конца, нижний торец коснулся платформы. Поднажал на рукоять и дерево заскрипело. Столбы дрогнули под нагрузкой, но выдержали.

– Теперь нужен дубовый куб, – произнёс я отступая назад.

Краем глаза заметил что Древомир сидит на лавке и смотрит на меня.

– Налей воды, – попросил мастер кивнув на ковш.

Я зачерпнул из ведра и протянул ему. Древомир неторопливо пил будто думал о чём то, потом вытер бороду и откинулся к стене.

– Знаешь, Ярый, – произнёс он глядя на пресс. – Я был уверен что из тебя толку не будет. Думал, скоро сопьёшься и подохнешь.

Он покрутил ковш в руках, собираясь с мыслями.

– Но ты меня удивил, – добавил он тише. – Приятно удивил.

Я улыбнулся, глядя в закопчённый потолок мастерской и устало ответил.

– Даже от обрезка доски порой бывает толк. Если конечно знаешь как его использовать.

Древомир покивал, соглашаясь с моей мыслью, а потом возмутился.

– Чего⁈ Хочешь сказать что это я виноват в твоей безрукости?

– Ха‑ха! Выходит что так! – Расхохотался я и Древомир тут же плеснул в меня из ковша, хорошо что воды там уже не было.

Немного отдохнув мы стали собирать куб. Я разложил доски на верстаке и стал наносить разметку. Четыре стенки, дно и подвижная крышка. Внутренний размер аккурат под нашу бочку. Стенки двойные, промажем глиной, еловой живицей, и внешний контур обезопасим щёлоком. Так слизень точно не вырвется.

На дне же я планировал просверлить крошечные отверстия размером в один, максимум два миллиметра. Через эти щели слизень не выберется, так как его ядро заметно больше, а вот эпоксидку мы сможем добывать без каких‑либо проблем.

Над этими отверстиями прикрутим нож с длинной рукоятью им можно будет срезать жгуты находясь на расстоянии в метр или полтора от пресса. Одним словом совершенно безопасное производство не за горами.