В тени рябины (СИ) - Гулина Лидия

Она зажмурилась и выставила вперёд руку, пытаясь пожелать этого. Но в голове проносились сотни сомнений. Чёрт, она даже на ферме никого не забивала, выходила всякий раз, когда дед брал топорик и уходил в курятник за курицей, которая переставала нести яйца. Она даже не присутствовала, когда избавили Лучика от мук. Как она могла кого-то убить? Даже если смерть грозила ей самой?

Ещё удар. Ещё. И ещё.

И тут, сквозь шипение, треск, удары и хлопки, Фиалка услышала другой звук. Тот, который не прекращался с самого начала и стал фоном, который она перестала замечать, но теперь снова услышала.

Плач.

Фиалка прищурилась и посмотрела под стол. Там забилась дюжина маленьких и беззащитных детей. Дети, которые не смогут спасти себя сами. Дети, похожие на её братьев. Самый маленький ещё даже не научился узнавать этот мир и верил, что мир может быть добрым.

Фиалка представила, как морхайры пробивают щит. Как набрасываются на неё и Фэлиану. Как она лежит, обессиленная, пока из её ран высасывают последние силы. И как всё это время, не в силах даже закрыть глаза, она наблюдает, как другие чудовища разрывают тела малышей, не давая им ни шанса на жизнь.

В груди снова сжалось. Нет. Она не могла допустить, чтобы ранили детей. Не сейчас. Никогда.

Ярость, захлестнувшая её от собственных мыслей, вырвалась из горла криком. Фиалка взмахнула вытянутой рукой, вкладывая в удар всё своё желание. Защитить детей. Убить чудовищ.

С руки сорвался белый свет с вкраплениями золотых и алых искр. Свет пробился сквозь щит и ударил в грудь одного из морхайров, отбрасывая его к стене, прижимая к ней, как бабочку к стеклу. Чудовище попыталось сдвинуться, но у него ничего не вышло. Оно ревело и стонало, билось в конвульсиях, пока яркий свет прожигал дыру в его животе, пока не показалась обугленная стена с другой стороны.

Первый морхайр всё ещё верещал, пытаясь вырваться из ловушки, когда второй, огибая луч, рванул к Фиалке. Она заметила его в последний момент, выставила вперёд и левую руку, скрестив её с правой, и вложила в неё точно такое же желание.

Из неё тоже вырвался эль-шиар.

Второго морхайра прижало к стене рядом с первым. Теперь два чудовища оказались пришпилены к ней, вереща и воя от боли. В их глазах больше не было голода — только страх.

— Хотели мой эль-шиар? — спросила Фиалка, вставая на ноги. — Получите!

Она взмахнула скрещенными руками вверх и опустила их, разъединяя, словно ударила двумя мечами. Яркий свет прожёг тела морхайров, под их кожей загорелось что-то, словно там расползся огонь, пожирающий их изнутри. В последний раз они взвыли и вспыхнули, как спички, тут же погасшие и оставившие после себя только чёрные, хрупкие остовы.

Фиалка тяжело дышала, глядя на поверженных врагов. Она не чувствовала усталости — только воодушевление, словно сейчас могла свернуть горы. Перед глазами расстилалась алая пелена. Она убила чудовищ. Она убила морхайров.

И хотела сделать это снова.

Она сделала шаг вперёд, но тут ощутила ладонь на своём запястье.

— Всё закончилось, — мягко сказала Фэлиана. Её голос был усталым, но тёплым. — Отпусти эль-шиар. Всё хорошо. Ты сделала достаточно.

Отпустить?

Фиалка с недоумением посмотрела на руки. Но она ощущала в себе столько силы, сколько н ощущала никогда. Из ладоней всё ещё выбивался свет, прожигая пол, оставляя на камне чёрные, дымящиеся следы.

Вдалеке всё ещё плакал младенец, а глядя под стол, Фиалка увидела не ликование, которое переполняло её, а страх. Они боялись её.

Фиалка и сама испугалась себя, поняв, что только что желала идти и убивать снова. Это была не она. Она не могла так думать. Она не хотела никого убивать.

И только эта мысль сформировалась, как пелена исчезла с поля зрения. Воодушевление иссякло, сменившись тихой гладью спокойствия. Свет погас, оставив лишь с десяток белых спарнаган, которые исчезли следом спустя несколько секунд. Амулет, всё это время разгорячённо болтающийся на шее, мгновенно остыл.

— Я… — Фиалка сглотнула. В горле пересохло, ужасно хотелось пить. — Я убила их.

— Да, — Фэлиана нежно провела по плечу Фиалки.

— Нет, ты не понимаешь, — Фиалка сбросила её руку и повернулась к Фэлиане всем телом. Глаза защипало от слёз, готовых сорваться в любую секунду. — Я…

— Ты спасла нас.

Фиалка сжала губы, понимая, что сейчас точно расплачется. Фэлиана смотрела на неё серьёзно. Маска фейри ещё не вернулась, поэтому Фиалка видела каждую эмоцию, отражающуюся в душе Фэлианы. И среди всего спектра чувств — страха, усталости, облегчения — там не было осуждения.

— Ты спасла меня и детей, мо ха́рай, — прошептала Фэлиана, и её голос дрогнул.

На странное обращение амулет на груди разгорелся нежным теплом, а сама фейри покрылась лёгким румянцем.

— Я никогда это не забуду.

Из-под стола послышалось шуршание, и вскоре оттуда цепочкой, держась друг за друга, вылезли дети, как можно дальше обходя место, где ещё дымились трупы чудовищ. Во главе шёл Атта. В одной руке он вёл за собой вереницу малышей, держа Эллиран, которая тянула «Майкла». В другой Атта сжимал полено. Когда дети подошли к взрослым, он размахнулся и запустил полено в одного из чудовищ. Тело рассыпалось прахом, осев на полу тёмной, дымящейся кучкой пепла.

— Мо хэр, — почтительно поклонился Атта. Слово отличалось от того, что говорила Фэлиана, и несло в себе совершенно другой оттенок — уважение. — Ты спасла нас.

— Я не могла иначе, — ответила с улыбкой Фиалка. И поняла, что правда не смогла бы.

— И что нам теперь делать? — испуганно пропищал «Майкл», прижимаясь к Эллиран — к Элли.

Фиалка обвела взглядом кухню. Окно выбито — теперь туда могут пробраться другие твари, а так легко они окно не заделают. Единственный выход забаррикадирован, и Фиалка не уверена, что в момент опасности они смогут быстро открыть двери. К тому же… Фиалка старалась не смотреть, но в маленькой комнате взгляд то и дело натыкался на распростёртое тело Ксиля. Охранника, чьё полное имя она так и не запомнила, а он защищал их ценой своей жизни. Два тлеющих трупа чудовищ. Не лучшее место, чтобы прятать детей.

— Это место больше не безопасно, — покачала головой Фиалка и указала на разбитое окно. — Если морхайры пришли на мой эль-шиар, то после этой вспышки их может прийти ещё больше. Я не могу рисковать вами.

— Ты оставишь нас? — спросила Фэлиана. По её лицу сейчас Фиалка не могла сказать, какой ответ она хотела больше: чтобы опасный человек, привлекающий монстров, ушёл, или чтобы Фиалка осталась и защитила их.

— Нет, — не раздумывая ответила Фиалка. — Мы уйдём вместе.

— Куда? — спросила Фэлиана, разведя руками. — Это было одно из самых защищённых мест во дворце. До Медного домика мы не доберёмся сквозь морхайров. Их там не двое, как здесь, и они хорошо уворачиваются на открытой местности. К тому же от тебя сейчас разит смертью, они будут видеть в тебе серьёзного противника и не обманутся внешним видом, как эти двое.

«Разит смертью». Фиалка услышала главное для себя, и к горлу подкатила желчь. Её точно сейчас вырвет, если она не выйдет на свежий воздух.

— Я не уверена, что смогу ещё кого-то убить в ближайшее время, — призналась она. — Но желания защитить вас у меня навалом. Я думаю, на поле битвы будет достаточно эль-шиар, чтобы закрыть мой свет. Надо идти туда и найти возвышение, с которого легко будет обороняться.

— Слотаэль! — воскликнул Наре.

— Наренель! — возмутилась Фэлиана. — Сколько раз я говорила, что мы не ругаемся!

— Но… — захныкал Наре. — Его так все называют.

— То, что фонтан великого Садовника теней — Таллиеля на Лойр — называют так оскорбительно другие, не значит, что и ты так можешь поступать.

— Хорошо, — вздохнул Наре. — Но это правда хорошее место, мы всегда прячемся на фонтане от тир-фасса, когда не хотим слушать его нудные лекции. Там много места, и снизу почти незаметно, что кто-то есть наверху.

Фэлиана на миг задумалась, прикусив губу.