Встреча (СИ) - Видум Инди

— Будет сделано, добрый господин, — прозвенел колокольчик Хикари в конце моих пояснений. — Я чувствую намерения пришедших людей — никто с хорошими мыслями не пострадает. Но могу я выпивать магию до донышка из плохих?

Вопрос прозвучал всё тем же звонким голоском, но было в нем нечто хищное, не позволяющее забыть, что Хикари — не ребенок, а дух, который может быть очень жестоким.

— Если не будет возможности его допросить, — пошел я ей навстречу.

В конце концов, когда на одной чаше весов рост и развитие твоего личного духа, а на другой — те, кто приходят тебя убить, разве может быть иной выбор?

Но узнать, как пройдет взаимодействие между частями этой пока еще не пригнанной друг к другу системы, в этот раз было не суждено. Ночью к нам никто не полез. Но вовсе не потому, что у скверников закончились желающие меня убить, а потому что они решили: в поезде это будет сделать куда проще.

Потому что когда мы утром заняли купе в поезде и Валерон проверил вагон, оказалось, что четыре купе занимают как раз сильные скверники. Поскольку занимали мы оставшиеся два, то численный перевес был явно не на нашей стороне.

— Будем ждать, пока они явно начнут на нас злоумышлять? — трагически вопросил Валерон. — Или всё же превентивно…

— Их бы допросить… — задумался я. — А для начала хотя бы глянуть, есть ли на них клятвы.

— На всех есть. Но если ты про конкретные, то я подозреваю, что они нападут сразу, как ты выйдешь из купе.

— С высокой вероятностью нападут в течение часа, даже если мы не будем покидать купе, — подтвердила Наташа. — Но мы им такой возможности не дадим, иначе может пострадать Лёня.

После этих слов выбора у меня не осталось. Конечно, у Лёни имелись защитные артефакты моего производства, но выстоят ли они против слаженного удара четырех скверников? И вообще, взял ли брат артефакты?

— Кто-то из них может выжить в тебе? — спросил я Валерона.

— Теоретически могут все четверо, — он скривился. — Но от них меня сильно тошнит, когда внутри.

— Валеронушка, придется потерпеть, — жалостливо вздохнула Наташа. — Мы с них можем получить ценную информацию. А мы тебе все неудобства компенсируем — отправим кого-нибудь в ближайший город за конфетами. По коробке за каждого выжившего.

— За каждого, — начал торговаться Валерон. — Иначе если никто не выживет, получится, что я зря страдал.

— Договорились.

Валерон радостно встопорщил хвост и устремился вычищать соседние купе. Поскольку собирал он не только злоумышленников, но и их вещи, появился он нескоро и со страдающей миной на морде.

— Всё собрал, — сказал он. — Смотреть будете сейчас?

Но я даже не успел ответить, как к нам постучал Лёня.

— Вам не кажется, что у нас какие-то странные соседи? — спросил он. — Такие зверские рожи, как будто с нами в вагоне едут разбойники.

— Думаешь, нас собираются ограбить? — удачно сыграла испуг Наташа. — Но у нас совершенно нечего брать? Или ты с собой везешь что-то ценное?

Лёня принялся уверять, что ничего ценного он с собой не везет и вообще очень даже может быть, у него просто разыгралось воображение на фоне прочитанных не так давно криминальных романов.

Мы плавно перевели разговор на литературные темы, о чем и говорили до аккуратного стука в дверь проводника.

— Господа, — жалобно сказал он. — И дама, вы случайно не видели, куда пропали пассажиры из этого вагона? Все шесть купе были заняты, а нынче осталось несвободным только ваше.

— Еще мое, — возмутился Лёня. — Я же говорил, что мне те типы показались подозрительными. Они что-то сделали и удрали.

— Бомба, — ахнула Наташа и аккуратно упала в обморок мне на руки.

Я притворился, что суечусь вокруг нее, не забыв при этом бросить проводнику:

— В самом деле, не исключаю, что в вагон что-то подбросили. Пусть немедленно проверят, а нас переведут в другой. Не хочу взлететь на воздух.

Проводник побледнел по-настоящему и прислонился к стене.

— Но зачем бомба? Какая бомба? — залепетал он.

— Кто знает, что в головах террористов? Им простые люди неважны, — сказал Лёня. — Мы требуем, чтобы нас немедленно перевели в другой вагон.

Проводник засуетился, забегал, и нас в самом деле перевели в другой вагон, где оказалось свободное купе. Одно. Но с Лёней мы теснились недолго, потому что на следующей станции подозрительный вагон отцепили для полного досмотра и проверки, а на его место прицепили другой вагон, в который мы и перешли.

В качестве извинений от железнодорожной компании вечером нам принесли недурственный ужин, а утром — завтрак. Проводник же бегал вокруг нас так, как будто мы спасли его от неминуемой смерти. Я не исключал, что оно так и было, поскольку скверники вряд ли бы церемонились с непричастными людьми, да еще наверняка постарались бы устранить свидетелей.

Единственным неприятным моментом было то, что по исчезновению людей нас допрашивали несколько следователей подряд, не иначе как стремящихся найти разногласия в наших показаниях. Но какие там могли найтись разногласия, если мы с Наташей пропавших пассажиров вообще не видели, а Лёня повторял одно и то же.

Смотреть, какой багаж был у скверников, мы не стали, потому что с нами постоянно кто-то пытался пообщаться. И не факт, что мы не забудем чужую вещь, а этот кто-то не отметит ее как входящую в список, составленный проводником в отношении пропавших пассажиров.

Когда мы покидали поезд, на наш багаж обратили пристальное внимание. Но смотреть там особо было нечего: всего три небольших саквояжа, поскольку мы путешествовали налегке.

— Такое впечатление, что нас подозревают в том, что мы выкинули спутников из поезда, — возмущался Лёня.

— Подозревают не подозревают, но отметили, — задумчиво сказала Наташа, выразительно на меня посмотрев. — И если опять кто-то пропадет рядом с нами, могут предъявить обвинение. С высокой вероятностью.

Вот ведь новая напасть. Меня горят желанием убить, а я должен отбиваться так, чтобы никто не заметил пропажи нападающих…

Глава 30

Автомобиль нас уже ждал. Точнее, два автомобиля, один из которых предназначался для охраны. За рулем сидели наши нынешние штатные водители. Хотя уже многие дружинники водить умели, но мы с Марениным посовещались и решили, что лучше не смешивать эти должности.

Я хотел разделиться, посадив Лёню во вторую машину, но он наотрез отказался ехать с охранниками. Хотя автомобили были абсолютно одинаковые — та самая пара, что делалась для дружинников. Но желание общаться в поездке на дружинников не распространялось. Лёне хотелось обсудить следствие по пропавшим.

— Вам не показалось, что эти типы хотели нас обвинить в исчезновении пассажиров? — спросил Лёня, когда мы уже сели в автомобиль. Он устроился на переднем сиденье рядом с водителем и сейчас развернулся к нам.

— Сложно двух студентов обвинить в исчезновении четырех опытных бойцов, — заметил я.

— Откуда ты знаешь, что там были опытные бойцы?

— Ты же говорил?

— Да? — удивился Лёня. — Не помню. И я не всех видел. Правда, те, кого я видел, они скорее на бандитов походили, чем на дружинников. И куда они только делись?

— Сошли так, что проводник не видел? — предположил я.

— Остановок-то не было.

— Поэтому и сошли, где поезд притормозил, — предположила Наташа. — Вдруг их проводник искал, потому что на следующей станции должны были арестовать? Вот они и удрали.

— Арестовать? Тебе с такой фантазией только авантюрные романы писать, — хохотнул Лёня.

— Придумывай сам, — не обиделась Наташа. — Делись же они куда-то? Не испарились же?

Валерон приподнял голову с видом «лучше бы испарились» и опять уронил. Чувствовал он себя препогано, хотя я не мог отделаться от мысли, что помощник поддался общему артистическому настроению и сейчас талантливо играет в расчете на гонорар в дополнительную коробку конфет. Или даже две. Цветы и аплодисменты ему точно без надобности.