— Вяжите и его!
Двое мужиков схватили Фина. А затем и Борка скуртили, когда тот попытался отбить друга.
— Не слушайте ее! — снова закричала Фелисити, продолжая подстрекать народ. — Это она навлекла беду на всю деревню!
— Я ничего не делала! — крикнула я. — Это ты, Фелисити! Ты все подстроила!
— Ломайте ворота! — заорал староста.
Ворота затрещали. Я отступила на шаг, почувствовала, как Гаррет напрягся рядом.
— Люди! — снова крикнула я. — Вы же не звери!
— Ломай!
Ворота рухнули. Толпа хлынула во двор. Кто-то задел меня плечом, кто-то схватил за руку.
— Ведьма! — заревели они.
Меня схватили. Я вырывалась, кричала, пыталась оттолкнуть ближайшего мужика, но меня держали крепко.
— Пустите! Слышите? Я не ведьма!
Никто не слушал.
— Темную колдовку на костер! — заревели одни.
— Не имеете права! — закричал Гаррет, пытаясь отбить меня от толпы. — Это самосуд! Дождитесь генерала Мерквуда! Это его замок и земля.
— А ты молчи, полковник! — заорал староста. — Ты тоже ее покрываешь!
— Я не покрываю! Я исполняю закон!
— Мы в своем праве! — закричали в толпе.
— Она второй раз взялась за темное колдовство, — добавил староста с мрачной решимостью. — Ты сам знаешь, что за это смерть на месте полагается.
Кларисса рванулась ко мне, но ее оттолкнули.
— Розалинда! — закричала она.
— Все хорошо, матушка! — крикнула я, хотя внутри все дрожало.
Пока толпа спорила, несколько мужиков натаскали дров и хвороста, сбросили в кучу у старого столба-коновязи.
Это что же, костер для меня!?
— Жгите темную ведьму! — заревели снова.
Несколько мужиков напали на Гаррета, не дававшего подойти ко мне. И тогда меня схватили.
От вида дров и хвороста, меня бросило в жар, потом в холод.
Я начала сопротивляться, кричать, пыталась отбиваться ногами. Но все было бесполезно.
Меня приволокли к столбу, привязали веревками. Тугие узлы больно впились в кожу.
Гарретта оттеснили в сторону и держали в стороне несколько здоровенных мужиков. Я видела, как он мечется взглядом между мной и лесом, ждет подмогу. И сам готов вот-вот обернутся. Это внушало надежду, что до крайности не дойдет. Что в последний момент кто-то вмешается. Гаррет и оборотни из его племени. Хоть кто-то.
Или Корвин…
Кларисса кричала, требовала пропустить ее ко мне, но ее тоже держали, не давали приблизиться.
Сурового вида мужик с факелом вышел вперед.
Все происходило так быстро. Мне до последнего не верилось, что все это происходит на самом деле. Больше походило на дурной сон.
— За темные дела, за порчу, за отравление невинных, — заговорил староста, — приговариваю тебя к смерти через очищающий огонь.
Я подняла голову.
— Я не делала этого! — выкрикнула я что есть сил, но голос уже хрипел после крика.
Меня никто не слушал.
Занесли факел, и я закрыла глаза.
— Остановитесь, идиоты! — зарычал Гаррет и его голос превратился в медвежий рык. Кто-то закричал, завизжал.
— Медведь!
— Оборотень!
Нет, я не могу так легко сдаться.
Ну почему так несправедливо?! Так глупо!
Неужели я попала в этот мир, чтобы так нелепо умереть?
Плечо вдруг обожгло, словно кто-то приложил нагретый камень к нему. Но костер еще не успели поджечь!
Это обжигающее тепло придало мне сил, будто второе дыхание открылось.
Я задергалась с удвоенной силой, пытаясь разорвать, веревки, расшатать столб, хоть что-то сделать. Ткань рукава на блузке затрещала. Ее порвали еще когда тащили меня. А я своими трепыханиями дорвала ее окончательно.
Рукав пополз вниз, обнажая плечо.
По толпе прошла новая волна гула, народ зашептался.
— Смотрите, смотрите!
— Что у нее за знак?
— Это письмена древних богов. Я в святой роще такие видел!
Люди тыкали в меня пальцами. А я задыхалась от отчаяния. Слезы застилали глаза пеленой.
В этот момент послышался топот копыт.
— Немедленно остановитесь! — раздался голос грозный голос Корвина.
Я часто заморгала, чтобы смахнуть слезы и разглядеть его. Удушливый ком отчаяния туту же растаял, возвращая способность нормально дышать.
Корвин спешился с коня. Запыхавшийся, в дорожной пыли. В руке меч. Глаз горел праведным гневом, на скулах проступала чешуя.
— Я сказал стойте! — прорычал он.
Толпа замерла и затихла. Кто-то опустил вилы, кто-то попятился.
— Не лезь, дракон! — закричал староста. — Она темная ведьма!
— Она не ведьма, — Корвин подошел к столбу, встал между мной и мужиком, державшим факел рядом с Гарретом. — И вы это знаете.
— Врешь! — закричала Фелисити выглядывая из-за спин. — Он врет!
— Заткнись, — бросил Корвин, даже не глядя в ее сторону.
В этот момент лес зашумел. Деревья задрожали. Толпа вздрогнула, плотнее прижимаясь к друг другу, все смотрели на лес с ужасом.
К замку выходили медведи.
Толпа испуганно зашепталась.
— Все в порядке? — крикнул Ульрих, глядя на брата.
— Пока да, — прорычал Гаррет
— Оборотни?! — закричали в толпе. — Ты привел оборотней?
— Я привел тех, кто знает, что такое справедливость, — сказал Гаррет, возвращаясь в человеческий облик.
Толпа загудела, но никто не двинулся. Медведи окружили двор плотным кольцом.
Мужик с факелом опустил его и отступил от меня. И я перевела дыхание.
— Не бывать казни! — прорычал Ульрих, присоединяясь к брату и Корвину. — На Диком пограничье древние боги сильнее ваших указов.
— Какие боги? — закричал староста. — Причем тут боги! Эта ведьма обратилась к темным сущностям, чтобы погубить деревню!
— Да вы слепцы, — бросил Ульрих.
Он подошел к столбу, посмотрел на меня, задерживая взгляд на оголенном плече, и дернул остатки рукава. Плечо обнажилось еще больше. По толпе снова прошли шепотки. Еще более взволнованные, чем раньше.
Теперь уже совершенно все смотрели на мое плечо. Я не понимала, что так заинтересовало людей и тоже взглянула вниз.
В этот момент Корвин шагнул ко мне, перерезал веревки. Я пошатнулась, но он подхватил меня.
— Осторожно, — сказал Корвин, придерживая меня.
Но я не смотрела на него. Я смотрела на свое плечо.
На нем светился знак.
Словно выписанный невидимой кистью на коже прямо лунным светом. Он пульсировал в такт сердцебиению.
— Что это? — прошептала я.
Корвин замер, заметив странный рисунок. Его брови взметнулись вверх от удивления.
— Это... — начал он.
— Это знак древних богов — сказал Ульрих. — Ты избранница древних богов.
Староста побледнел.
— Избранница древних богов? — переспросил он. — Значит, она...
— Ее нельзя трогать, — перебил Ульрих. — Здесь, в Пограничье, к древним богам относятся с почтением. А те, кто носит их знак, отмечены как их хранители. Они под их защитой.
Толпа зароптала. Кто-то осенил себя божественными знаками. Кто-то опустил вилы и побросал топоры на землю.
— Древние боги не даруют свои символы кому попало! — крикнул Гаррет. — Вы это знаете. Такие люди всегда считались неприкосновенными, ведь они действуют по воле богов.
Толпа замолчала. Староста отступил.
— Но кто же тогда? — спросил кто-то из толпы. — Кто наслал порчу?
— Она, — процедила я, кивнув на Фелисити. — Это она сделала.
Фелисити побелела, потом побагровела.
— Ложь! — закричала она чуть ли не брызгая слюной. — Ты не можешь это доказать!
— Но я докажу, — заверила я.
— Мы обязательно разберемся в случившемся, — заверил Гаррет.
— Так она виновна или нет? — староста кивнул на Фелисити.
— Она пойдет с нами, — сказал Гаррет. — Арестована за ложный донос и подстрекательство к самосуду. Пока что. А там посмотрим.
— Не смейте! — закричала Фелисити. — У вас нет права!
Солдаты схватили Фелисити за плечи, заломили руки. Она попыталась вырваться, когда ее поволокли к воротам.
И ничего в душе у меня не дрогнуло. Не осталось ни жалости, ни сомнений. Не заслуживает Фелисити милости.
