Падение вверх (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна

* * *

Лилея и Гордей встречались настолько часто, насколько позволяла занятость директора школы, всё-таки обязанностей и забот у него хватало. Дамаскинской в этом плане было легче: её рабочий день заканчивался в одно и то же время, и в выходные никто не срывал проклятийницу из дома. Но ни Карицкий, ни ведьма никогда не жаловались, понимая и принимая друг друга полностью. Наверное, и благодаря этому, их встречи становились особенно желанными и дорогими. Ведьмаки гуляли по городу, ужинали в ресторанах… и целовались. Жажда физического проявления любви нарастала с каждым днём. Им хотелось прикасаться друг к другу, чувствовать тепло, запах любимого человека. В случае Гордея и Лилеи возраст мужчины сыграл в плюс. Карицкого не оглушали гормоны, не сносило голову от близости желанной девушки. Он был сдержан, нежен и до предела тактичен. Зная о печальном опыте Лилеи, понимал, что, несмотря на годы, аналогичная ситуация может вызвать панику, и не торопил девушку, приучал к себе, добивался доверия, и доверия именно к мужчине.

В глазах общественности их связь не считалась предосудительной. Дамаскинская уже не была юной невинной девицей, Карицкий и без того засиделся в холостяках, поэтому их роман воспринимали спокойно. Тем более ведьмаки не позволяли себе прилюдных проявлений чувств. Только наедине Гордей порой срывался и прижимал девушку к себе, жадно целуя подставленные губы. А она тут же стягивала ленту с его волос и с удовольствием запускала пальчики в густую шевелюру. Для Лилеи Гордей Карицкий много лет был образцом самообладания, и видеть его по-юношески несдержанным было необычно и лестно. Тем не менее он никогда не позволял себе грубости или давления, всегда относился очень бережно. Самооценка Дамаскинской, её ощущение себя как женщины — женщины красивой, желанной, достойной — росла и крепла.

И однажды это случилось. Гордей пришёл на ужин и остался до утра. Это была чудесная ночь! Без сумасшедшей страсти и сдираемой одежды. Лилее этого и не требовалось. Наоборот, такой напор напугал бы её. А так ведьма понимала, что происходит, Карицкий реагировал на каждый её вздох, на каждое движение. И такое трепетное, нежное отношение восхищали ещё больше. Воспоминание о ночи с Фролом Полянским за столько лет потускнело, но Дамаскинская помнила боль и тяжесть чужого тела. Когда Гордей опустился на девушку, она напряглась, готовясь к неприятным ощущениям. Но больно не было. Мужчина достаточно возбудил Лилею, и проникновение произошло легко и плавно. Осознав, что всё уже случилось, девушка шумно выдохнула, выпуская неосознанный страх и напряжение.

— Всё хорошо? — тут же среагировал Карицкий.

Ведьма кивнула и обвила руками его плечи. Слушала дыхание, размеренные толчки, видела его зрачки, расширенные от возбуждения. И прислушивалась к собственному телу.

Гордей замедлился, желая растянуть удовольствие и разделить его на двоих, поцеловал приоткрытые губы девушки, а пальцы скользнули между телами, умело распаляя партнёршу.

— Давай, милая! Отпусти себя!

Внизу живота всё пульсировало, тело дрожало в предвкушении чего-то невероятного. Лилея сглотнула, оглушённая незнакомыми эмоциями, и начала неосознанно подмахивать бёдрами, пытаясь поймать эти приятные ощущения. Сердце грохотало, дыхание сбивалось. И в какой-то момент показалось, что она разлетелась на сотни маленьких, сверкающих частичек! Девушка сдавленно вскрикнула, испытав свой первый оргазм, и вцепилась в мужчину, дрожа от пережитого. В ушах звенело. По телу разливалась сладкая нега. Оно вдруг показалось лёгким-лёгким, словно облачко!.. Лилея ахнула, когда Гордей вновь толкнулся, и послушно распахнула бёдра. Она расслабленно принимала его, наслаждаясь отголосками удовольствия, пусть не такими сильными, как недавний оргазм, но всё равно потрясающими.

Мужчине понадобилось совсем немного времени, чтобы догнать партнёршу. Сжав её в объятиях, он застонал, изливаясь в узкое лоно.

— Люблю тебя! — шепнул на эмоциях.

— И я люблю тебя!

Признания прозвучали легко и естественно. Не появилось никакой неловкости или неверия. Лилея действительно любила и верила, что любили её. Как же иначе? Разве может без любви быть такое?

…Ведьмаки не спешили обнародовать отношения, берегли своё счастье и просто жили. Лилея окончательно отпустила прошлое (особенно после известия о смерти Фрола Полянского). Теперь она лучилась счастьем, глаза сияли. Наряды перестали быть серыми и скучными. Девушка полностью обновила свой гардероб, желая быть красивой не только для любимого, но и чтобы порадовать себя. Оказалось, у неё довольно необычный, свой стиль. Модистка, которая шила для Дамаскинской, то хваталась за голову, не зная, как подступиться к заказу, то задумчиво хмыкала, глядя на результат.

— На любой другой даме это смотрелось бы вульгарно, а вам удивительно к лицу!

Лилея умела носить наряды, это ей передалось от матери. Великолепная фигура, осанка и уверенность в себе — и вот уже откровенное декольте не раздражает окружающих, а заставляет вспоминать старинные картины, изображающих полуобнажённых богинь. У Дамаскинской на этот счёт была своя теория:

— Всё зависит от внутреннего посыла. Если ты в таком платье идёшь на вечер в надежде найти жениха или богатого любовника, в тебе и видят продажную девку, демонстрирующую товар. А я… Я наконец-то полюбила себя, по-настоящему. Разглядела, какая я. И я себе нравлюсь!

Цезерина понимающе хмыкнула:

— Тебе никогда не требовалось всеобщее внимание и восхищение, — она посмотрела на подругу. — Тебя всегда интересовало мнение конкретных людей. Вот от него ты очень зависима. Сделай замечание Гордей или кто-то из нас, ты задумалась бы. Другие — сразу мимо!

Лилея блеснула белозубой улыбкой.

— Но вам нравится!

Беспрозванная кивнула:

— За всем этим я вижу тебя — сильную, умную, дерзкую... Какую угодно, но только не продажную!

Дамаскинская присела рядом и положила голову подруге на колени. За прошедший после гибели жениха год Цезерина ожила. У неё появилась работа, новые знакомые. Они чудесно поладили с Жюстом Атталем и теперь вместе торчали в саду, обрезая сухие ветки. Даже Лилея не добилась такой покладистости от местного туза! И в то же время ничего, кроме дружеской симпатии, между ведьмаками не было.

— Он одинок, — часто повторяла Беспрозванная и звала соседа на ужин.

Лилея в принципе не возражала, но избегала совместных трапез, чтобы не нервировать Гордея. Тот ревновал её к Жюсту, хоть и старался не показывать этого.

Насколько больно жалит ревность, довелось прочувствовать и Дамаскинской. Однажды она увидела, как молоденькая проклятийница из её отдела заигрывает с Карицким. В Баранганском ковене был торжественный приём, куда пригласили известных ведьмаков города. Пока Лилея беседовала с коллегами, Гордей общался с давними знакомыми. Периодически они переглядывались и обменивались лукавыми улыбками. О том, что ведьмаки — пара, знали немногие. Противная девица, похожая на болонку, точно была в курсе, что не помешало ей строить глазки богатому, представительному мужчине. Тот был привычно вежлив, никак не реагируя на заигрывания, а вот Лилея, глядя, с каким напором и целеустремлённостью действует новоявленная соперница, почувствовала гнев. Когда девица выманила Карицкого на балкон, деланно обмахиваясь веером, Дамаскинская направилась следом.

Как она и предполагала, болонка старательно имитировала дурноту, но Гордей пока не поддавался: на выставленную грудь не смотрел и настойчиво предлагал вызвать лекаря. Заметив у входа Лилею, он растерялся и даже испугался. Наверное, дошло, как всё выглядело со стороны.

— Лили…

Дамаскинская лёгким взмахом остановила его и взглядом дала понять, что всё в порядке.

— Милый, тебя искал господин Руссу. Поговори с ним, — она повернулась к болонке. — А мы с Элвидой подышим свежим воздухом.

— Неужели не наговорились за день? — улыбнулся Карицкий, успокаиваясь.

— Ты же знаешь, как девушки любят поболтать.