— Нет, — отрезал Адалард. — Не смей меня жалеть. Я знал, на что шёл, когда соглашался. Да, было больно. Но потерять внутреннего зверя — не самая большая плата за возможность провести жизнь рядом с любимой женщиной.
В груди у меня словно распустился огненный цветок, и я широко улыбнулась.
— Спасибо, — искренне проговорила я, проникновенно глядя Адаларду в глаза. — Я постараюсь сделать всё, чтобы ты никогда об этом не пожалел.
Он весело фыркнул.
— Просто будь собой, — попросил он. — Этого будет более чем достаточно.
Эпилог
— Нет, нет, нет и ещё раз нет! — категорично заявил Адалард, стоило мне только войти в его кабинет.
— Ты ещё даже не услышал, что я хочу сказать.
— Я и так знаю, что ты хочешь сказать. И мой ответ нет!
— Эмме одиноко одной, — заметила я. — Да и трону нужен наследник.
— А мне нужна жена! — резко хлопнув ладонью по столу, категорично заявил Адалард. — Живая и здоровая.
Я тяжело вздохнула, подошла к стулу, на котором сидел мой царственный супруг, и бесцеремонно уселась к нему прямо на колени, нежно обвив руками шею.
— Первая беременность всегда проходит трудно, — принялась увещевать я. — Однако я жива, Эмме уже три года, и я хочу ещё одного малыша.
Адалард отрицательно покачал головой и теснее прижал меня к себе, уткнувшись носом мне куда-то в шею.
— Ты потеряла тогда столько крови… — тихо проговорил он с отчётливой болью в голосе. — И так громко кричала. А потом вдруг закрыла глаза и затихла… — он судорожно сглотнул. — Я думал, что навсегда тебя потерял. И я не хочу пережить это снова.
— Этого не будет, — успокаивающе гладя его по голове, проговорила я.
— Ты не можешь этого знать.
— Ты тоже.
Этот спор длился уже целый год, и мне никак не удавалось одержать победу.
Мы были женаты целых четыре года, прежде чем я смогла забеременеть. Сама беременность проходила легко, а вот роды стали настоящей пыткой. И, да, знатно подпортили нервы Адаларду, которому уже пришлось однажды пережить смерть жены и нерождённого ребёнка.
На этот раз, к счастью, обошлось. Однако теперь Адалард наотрез отказывается заводить ещё одного малыша. И никакие мои мольбы и уговоры на него не действуют.
— Я просто не хочу, чтобы однажды Эмме пришлось пройти через то, что прошла я, — заметила я. — Если у тебя не будет наследника, рано или поздно придётся искать для неё сильного мужа, который сможет занять трон. А как показывает практика, сильный мужчина и умелый воин не равно хороший муж. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя дочь оказалась в руках тирана?
Адалард нахмурился.
— Она не окажется, — уверенно заявил он. — Мы выберем ей самого лучшего супруга.
— Было бы надёжней, если бы у неё был брат, который сможет её защитить.
— Нет, — Адалард и не думал сдаваться. — Кроме того, с чего ты взяла, что вторым будет мальчик? А если снова девочка? Ты собралась рожать до тех пор, пока не произведёшь на свет наследника?
— Возможно, — уклончиво ответила я.
— Нет, — повторил Адалард. — Я против. — А затем пристально посмотрел на меня и добавил: — А если ты без моего ведома прекратишь пить зелье, защищающее от беременности, клянусь, я больше никогда не разделю с тобой постель!
Я наградила мужа холодным взглядом.
— За кого ты меня принимаешь? — возмутилась я. — Я бы никогда с тобой так не поступила.
Обиженно надувшись, я стремительно выпрямилась и, даже не взглянув на мужа, удалилась в свою комнату, где оставила Эмму играть в компании няни.
Брак с Адалардом с самого начала напоминал море: то штиль с бесконечными поцелуями и нежностью, то шторм с бурными ссорами, криками и бросанием посудой.
Что примечательно, посудой обычно швыряюсь именно я. Адалард же ни разу на меня даже руки не поднял. И это заставляет меня закрывать глаза на его баранье упрямство в некоторых вопросах.
До самого вечера мы с Адалардом так и не пересеклись: я возилась с дочерью, он занимался государственными делами. Однако к ужину он всё же явился, да не с пустыми руками, а с пышным букетом ярко-фиолетовых ирисов для меня и маленьким букетиком фиалок для Эммы.
Разумеется, возобновлять разборки при ребёнке у меня и в мыслях не было. Более того, я намерена была на время закрыть неприятную тему, отложив разговор на пару месяцев.
Однако Адалард меня приятно удивил, когда поздно вечером, наблюдая за тем, как я расчёсываю волосы перед сном, возобновил разговор сам.
— Мне очень трудно тебе в чём-либо отказывать, — заметил он, сверля мою спину хмурым взглядом. — Я буквально бросил всё, что у меня есть, оторвал часть себя, чтобы быть с тобой. И я не переживу, если тебя потеряю.
Я тяжело вздохнула, отложила расчёску на туалетный столик и развернулась к нему.
— Я знаю, что тебе страшно, — мягко проговорила я, глядя ему в глаза. — Мне тоже страшно. Но разве мы можем позволить страху взять вверх?
Адалард недовольно скривился.
— Я просто хочу иметь большую семью, — продолжила я. — И чтобы после того, как меня не станет, трон достался кому-то, в чьих жилах будет течь моя кровь. Да, возможно это эгоистично…
— Это очень эгоистично, — перебил меня Адалард. А затем, обречённо вздохнув, добавил: — Но если ты этого хочешь…
— Очень хочу! — пылко заверила я его.
Адалард печально улыбнулся, подошёл ко мне и, опустившись передо мной на колени, взял мою ладонь и прижался к ней губами.
— Будь по-твоему, — сдался он. — Я буду молить Великую Мать, чтобы она даровала тебе сына и сохранила жизнь.
Однако молитвы не потребовались — той же ночью Богиня явилась ко мне сама, пусть и во сне.
— Благословляю, — ласково улыбнувшись мне, проговорила она и положила ладонь мне на живот.
Ровно спустя девять месяцев колокола на королевской башне трезвонили о появлении на свет наследника.
А я, наблюдая за тем, как Адалард трепетно держит в руках свёрток с нашим сыном, безмятежно улыбалась, ощущая, как в груди пенится искристое счастье.
Конец.
