Но прежде, чем за ней послали, она сама пришла к княжьему двору. Стража не пустила её, не признали в простой девушке ту, от кого зависит жизнь их господина. Сам князь пошёл за ней, в княжеский двор привёл, на стул свой посадил.
Говорят, не долечила она его в тот день. Хитростью своей сделку предложила ему, говорят сделал князь травницу своей женой. А когда время пришло, ушёл вместе с ней в лес.
Другие же говорили иначе.
Сказывали, будто не хитростью и не сделкой связала травница князя, а сердцем. Полюбил он простую девушку из деревни и, вопреки людскому шёпоту, взял её в жёны. И не отступила она от него в болезни страшной.
Настигло князя проклятье волчье, и не отвернулась и тогда невеста от него. Говорили, что сам зверь, живший в нём, признал её, и слушался её, охранял и любил.
Люди клялись, будто не раз видели, как огромный волк покидает стены города и уходит в леса, сторожит их от существ Нави, охраняет леса. И будто на его спине сидит женщина с белыми волосами да сладкую песню поёт для него.
Многое говорили люди. Но доподлинно известно было одно: у князя Драгана Мурома жена и впрямь была травницей, и в браке том родились здоровые дети. И правили Лисения и Драган Муромы этими землями ещё долгие годы, пока не передали власть сыновьям своими, а потом и в Навь ушли.
* * *
На поляне под полной луной лежал огромный волк с шерстью темной, как сама ночь. А на звере, как на подушке, спала девушка с белыми волосами. Вечные, не стареющие, не знающие слабости — они стали новыми верными слугами Мораны Тёмной, стражами границ и безжалостными охотниками на нечисть.
Сама Морана помнила, как они пришли к ней, отчаявшиеся, просить живую воду.
Давно уже зрела в ней воля покарать мёртвого царя, давно искала того, кто сможет его заменить.
Перед ней нитями виднелись многие пути. В одном, она и князю и Лисении давала по капле живой воды, и каждый из них продолжал бы свою жизнь, как было прежде, один правил в городе, другая бы в деревне жила. В другом, не давала вовсе, и тогда мёртвый царь вновь обретал силу, лишая девушку молодости и сил, а князь, терзаемый болью, одиночеством, зверем бы стал и рвал бы её леса, не зная ни покоя, ни жалости.
Но был и третий путь.
Морана верила, что рано или поздно князю суждено будет занять место мёртвого царя. И верила, что иного способа заполучить их души у неё не было.
Богиня не ошиблась: одно лекарство на двоих и правда принесло ей две верные души.
