Как они таким затхлым воздухом дышат, да ещё и перегар от господина Бастиана стоит столбом, что хоть нос закрывай.
В прошлой жизни отец у меня себе такого не позволял. Мать я тоже потеряла рано, но папа у меня держался молодоцом и поднял меня и мою младшую сестру.
— Я останусь здесь на пару дней, поэтому мог бы помочь тебе, если нужно — мнётся Вон, а когда Ирма, кажется так её зовут, прочищает горло, он кивает мне и неспешно покидает дом.
— А как это вы вместе оказались? — спрашивает Ирма
— Встретились на дороге, — пожимаю плечами и она реагирует странно и тяжело вздыхает.
— Ну пусть будет к добру — произносит она и кивает мне, чтобы следовала за ней.
Из комнаты, где теперь похрапывает Бастиан мы снова оказываемся в маленьком коридоре, а с виду домик кажется куда меньше.
Пол под нами противно скрипит, и я мечтаю, чтобы этот звук не разбудил моего новоиспечённого батюшку. Никакого желания с подвыпившим говорить или спорить я не имею.
Присаживаюсь на стул у двери и наблюдаю за тем, как Ирма возится с застиранным постельным бельём, которое достала из комода. Пахнет оно порошком и свежестью, а её ловкие движения снова обрушивают на меня поток воспоминаний.
Жаль, что не всё успеваю понять, как следует.
Округляю глаза и осматриваюсь, когда понимаю, что передо мной моя бабушка. Пусть и не родная, мачеха моей покойной матушки. А домик -- это единственное моё наследие, которое всё ещё у нас лишь оттого, что не имеет никакой ценности, да и записано, должно быть, на Ирму.
— Хорошо, что ты сюда приехала, Инес. Может мы наконец ближе станем. Позор ты в семье или нет, а лучше уж тут укрыться, чем упрёки бесконечные выслушивать. В чём твоя вина, если господин Бастиан влюбился в простолюдинку? А твоя матушка, моя падчерица золотым человеком была. Таких, как она, ещё попробуй отыщи, а какое сердце доброе было. Оно-то её и сгубило! Доверчивая была. Будь он неладен — зло произносит, когда храп Бастина сотрясает воздух — и семья его вся змеиная. Извели её, извели.. — вздыхает она и резко расправляет одеяло. — А потом и за тебя принялись. Видела я, да ничего поделать не могла. Я тебя защитить не смогу, но может до тебя им больше дела нет. Если ты у меня оказалась.
Признаюсь, что слова Ирмы меня запутали, но вывод сделать могу такой, что, судя по всему, мой богатый папенька полюбил простолюдинку маменьку, а дальше чего уж там было, предстоит мне ещё выяснить.
Ирма какое-то время смотрит на меня, а затем сухо улыбается.
— На маму ты свою похожа, Инес. Жаль, мне не позволяли твоим воспитанием заниматься, не то я бы научила тебя и за себя постоять, и женихов выбирать. — говорит она и поджимает губы. — Доброй ночи. Подьём у нас завтра в шесть ноль-ноль.
Стягиваю дорожный плащ и устраиваю на стуле, когда Ирма меня покидает, а сама осматриваю небольшую комнату, которую, судя по всему, прежде и занимала сама Ирма.
У окна стоит небольшая кровать, напротив -- комод, а у двери стул.
Вот и вся мебель.
Комната хоть и скудно обставлена, но, кажется мне отчего-то уютной.
Забираюсь в постель и натягиваю одеяло до подбородка. Холодно и влажно, а в постель как будто иголок насыпали.
Сон никак не идёт, храп Бастиана разносится на весь дом, да ещё и вопоминания путаются.
Сердце колотится как сумасшедшее, не знаю, когда мне всё же удаётся заснуть и просыпаюсь я оттого, что кто-то касается моего лица.
Тычет в щеку, а затем пробегает пальцами по линии носа.
Открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь, а потом и вовсе подскакиваю, потому что совсем не ожидаю увидеть того, кто сидит у меня на постели.
Девчушка, на вид не больше шести лет сидит у моей постели и смотрит на меня большими медового цвета глазами. Волосы собраны в небрежный хвост, а надета на ней потрёпанная серая рубашка и вроде как штаны.
— Т-ты кто? — хрипло произношу, потому что до сих пор не поняла это сон или я всё же проснулась. — Ты кто такая? — повторяю вопрос и двигаюсь, а девчонка так резво соскакивает с моей кровати и бросается прочь.
Я тоже поднимаюсь и осматриваюсь.
Судя по всему, наступило утро.
Солнце хозяйничает в комнате, а с улицы доносится какой-то шум.
Ещё раз смотрю на кровать, а затем на дверь и пытаюсь понять: привиделась мне малышка или я действительно видела её у себя на кровати.
Так и не найдя никакого зеркала в комнате, я выхожу в коридор и прислушиваюсь. Храпа Бастиана не слышно, должно быть, уже проснулся, поэтому смело выхожу и сдерживаюсь, чтобы не скривиться, когда подо мной снова противно скрипит пол.
Делаю глубокий вдох, когда оказываюсь на улице и улыбаюсь. Запрокидываю голову, подставляя своё лицо тёплым утренним лучам солнца.
Сейчас при свете дня мне удаётся рассмотреть, в какое живописное место я попала.
Домик в самом деле небольшой и сильно требует ремонта, вокруг густой, тёмно-зелёный лес, и запах его густо висит в воздухе
— Проснулась! — врезается в мой слух голос Ирмы, и я разворачиваюсь.
Стоит у большого кирпичного здания с громоздкой вывеской, которая гласит: "Таверна у дороги" и жестом меня подзывает. — Я для тебя воды приготовила, чтобы ты, моя маленькая госпожа привела себя в порядок.
— Отчего вы меня госпожой называете, если я .. — прочищаю горло — если я ваша внучка.
— Дак не положено. Вы ведь герцогиня, — отвечает Ирма и задирает голову, — А я чего? Простая.. — замолкает и осматривается — Батюшка ваш так приказали, а потом я уже и привыкла.
— Значит, отвыкай — подхватываю я. — Не госпожа я тебе — добавляю, и она прищуривает правый глаз, вытирает тыльной стороной ладони пот со лба и открывает рот, чтобы что-то сказать, но нас прерывают.
Оборачиваюсь, чтобы увидеть отца в компании двух пожилых мужчин. Хорошо одеты и трезвы, в отличие от моего батюшки, которому с утра явно не здоровится.
Один из его гостей слишком долго задерживает на мне свой взгляд. Потом и вовсе принимается жадно осматривать и чуть дольше, чем нужно, задерживается на груди.
Взгляд его липнет к телу и заставляет поёжиться.
— Не открыты мы, и предложить мне вам нечего, — бросает Ирма и напрягается. Смотрит на меня странно, а затем осматривается. Настроение её и воздух вокруг моментально меняются.
— А ты для нас сейчас открой. И меньше там без дела стой, а иди и суетись! — открывает рот тот, кто меня разглядывал, и я чувствую, как во мне просыпается злость. Особенно, когда батюшка мой, стоит и словно тоже выжидает, когда Ирма бросит всё и ринется открывать таверну.
Она, в общем-то, так и поступает.
А тот, кто меня осматривал, направляется ко мне. Медленно и вальяжно, словно хозяин этого места.
При этом не разрывая зрительный контакт.
— А это что за красота и в наших краях? — спрашивает он, и то, что мелькает в его взгляде, мне не нравится. Как и не нравится, что папаша совсем не торопится осадить своего гостя и вступиться за свою дочь.
Наоборот.
Стоит, наблюдает.
— Я передумал, герцог Бритт, — говорит он и принимается рыскать в карманах, пока его глаза снова осматривают меня снизу вверх — Останусь у вас на обед. Вот вам за завтрак, за обед и за ужин. — протягивает руку и вкладывает моему папаше в ладонь монеты — И сверху приплатил, чтобы вот эта красота меня развлекала сегодня. Пусть для начала умоется и причешется, а затем я жду её за своим столом, — нагло улыбается и развернувшись направляется в таверну.
