Улыбнулась вымученно. Я в такой ситуации оказалась, когда непонятно откуда взявшейся молнией человека убила, а он опять про свое!
— Я знаю, что ты хочешь сказать, Катрин, — сказал Савелий Яковлевич, разгадав по моему лицу мои мысли. — Давай так, если бы оказалось, что другие миры существуют, пошла бы со мной или предпочла бы попасть в скорбный дом или тюрьму? Подумай и о том, как у вас говорят, “ложки нашлись, а осадок остался”? Как это скажется на твоей репутации, будут ли после этого тебе доверять на работе? В вашем мире невозможно что-то скрыть, все мгновенно становится достоянием общественности.
В этом он был прав, и от этого было больно. Почему я такая непутевая, что одни неприятности к себе притягиваю. Вот и бабушка не пережила этого… А старик добивал меня:
— Я предлагаю тебе целый мир. Разве тебе есть, что терять здесь, Катрин? Подруги? У каждой из них своя жизнь, пройдет время, и сама поймешь, что ты для них обуза. Начнешь сомневаться и в себе и в них. Что тогда останется от вашей дружбы? И потом, никто не заставляет тебя быть насильно счастливой в моем мире, не понравится, вернешься. Так подумай, почему нет? Что тебя держит?
Его слова мягко ложились на мой измученный тревогами, страхами и сомнениями мозг и вместо того, чтобы уйти, как я и хотела, призналась:
— Квартира. Это все, что у меня есть. Моя память о близких. Я не могу оставить ее на поругание подонкам.
— Позвоним и скажем стражам, что в твою квартиру кто-то пытается открыть дверь. Они должны проверить и, если там кто-то есть, задержать. И пусть дальше дознаватели разбираются, не они ли прикончили своего дружка и залезли в квартиру его подруги. Так ты окажешься вне подозрений, а постепенно все разрешиться. Ну что, так годиться? На таких условиях ты пошла бы со мной?
Вот не знаю почему, наверное я уже ничего не соображала в тот день, но я сказал “да”.
Глава 4. Другой мир? Точно-точно?
Верила ли я, что реально перейду в другой мир?
Нет.
До того самого момента, пока Савелий Яковлевич не открыл портал и приглашающе не указал мне на него, я не верила. Думала попросить его одолжить мне денег на такси и рвануть к Марго. Рассказать ей все. Если я виновата, то понесу ответственность. Останавливало то, что девчонки станут бороться за меня, искать адвокатов, и квартиру все-таки придется продать.
А если я вдруг исчезну, то никто меня обвинить ни в чем не сможет, скорее меня саму признают жертвой. Наверное, это трусливо и подло с моей стороны, ведь в моей пропаже заподозрят дружков Гарика. Но следователи доказать все равно ничего не смогут, а то, что их немного подержат под арестом, им даже на пользу пойдет. А когда все утихнет, я вернусь и все объясню.
Так я успокаивала себя, пока Савелий Яковлевич развернул деятельность. Он позвонил в полицию, дождался, когда в мою квартиру отправиться наряд, потом добился ответа, что в квартире действительно обнаружены и задержаны посторонние, нашедшие вещи хозяйки дома. Он, хоть в разговоре со мной и называл служителей закона стражами и дознавателями, но на удивление хорошо понимал, как вести с ними беседу, чтобы достичь желаемого.
— Служивые во всех мирах одинаковые, Катрин, как и чиновники. У нас вообще много всего земного. Скоро ты сама все увидишь и поймешь. Ты не потеряла мой подарок?
Я кивнула, и он потребовал, чтобы я надела кулон на шею и не снимала. Объяснил, что это вещи из его мира и с ней переход пройдет легче. Затем он сложил в саквояж вещи и книги, достал накидку с капюшоном, протянул ее мне и сказал:
— Нам пора, я назвал свой адрес, ваши дознаватели могут явиться, чтобы взять показания.
И открыл портал.
А я стояла и, разинув рот, смотрела на траву и небо, появившиеся прямо в стене, и не решалась сделать шаг.
Савелий Яковлевич взял меня за руку и просто повел за собой.
Он что-то говорил, но я не слышала и не понимала его слов.
Так ведь не бывает!
Но оно есть.
Я щупала траву, нюхала и даже попробовала на вкус. Обычная, зеленая, почти безвкусная. Поковыряла землю. Земля как земля.
Но я же только что была в квартире старика! Как?
— Портал, — пояснил он, — я же говорил. Ну что, идем? Скажем всем, что ты моя дальняя родственница. Например, троюродная племянница из провинции. Твои родители погибли, а я очень долго тебя искал, мотаясь по мирам. То есть по миру, конечно. Одежду твою придется спрятать или даже уничтожить, чтобы никто ни о чем не догадался.
— Вы же говорили, что у вас в мире рады попаданцам.
— Рады, но только тем, кто переселяется через специальные государственные конторы. У нас есть целая программа по переселению людей и разных существ из других миров. Таких переселенцев специально готовят к переходу. Им читают лекции по истории, праву, культуре, учат письму, этикету и нормам поведения в обществе. А ты, Катрин, к сожалению, оказалась вне закона. Но не переживай, я выправлю тебе документы, только не проболтайся, что ты из другого мира.
— Почему? — Я немного отошла от шока, но не могла определиться, что мне думать — то ли поверить в магию и другие миры, то ли взять за основу, что пенсионер меня чем-то опоил, пока я была у него в квартире.
— Посадят в тюрьму и тебя, и меня. Я же говорю, что такой переход незаконен. Но о нем никто не узнает, я надеюсь. Пойдем.
Посадят в тюрьму. В чужом мире. Боже, на что я согласилась?!
В своем у меня хоть кто-то был, девочки и свекр Марго, а здесь? Как я могла согласиться на это? О чем вообще думала? У меня мозги отшибло судя по всему.
А может это стресс? Я выпила чаю, уснула где-нибудь на диванчике и мне все снится? Вот, мне кажется, что у чая вкус незнакомый был! Я проснусь где-нибудь в секте… Но дома-то хотя бы знаешь, что делать, там, главное, никаких документов не подписывать.
Ага, умница-разумница, а в такой переплет попала! Божечки…
Мы пришли на постоялый двор. Или в отель, стилизованный под него. Точнее, я очень хотела думать, что это так. Смущали лошади и парнишка, что их обихаживал. Но лошадей ведь могли привязать к коновязи для антуража и мальчика одень под стать эпохи, так?
“Ага, и посетителей ресторана тоже”, — саркастически заметил внутренний голос.
“Может тут любимое место реконструкторов”, — искала я альтернативное объяснение, рассматривая публику. Это были не рыцари в латах, не богатыри в кольчугах, но посетители все равно выглядели… странно. Слишком разношерстно и непривычно, я даже понять не успевала, что именно было не так.
Свечи? Горящий камин? Незнакомые запахи? Непривычная манера речи? Народу было немало и все разговаривали вполголоса, до меня долетали обрывки разговоров, и я вроде понимала отдельные слова, но суть ускользала.
Старик усадил меня в углу, велел молчать, а сам отошел к стойке. Пока он разговаривал с барменом, ширококостным бородатым мужиком, трущем грязной тряпкой глиняные кружки, я украдкой огляделась.
Если бы тут снимали кино, то это, наверное, был бы притон. Слишком грязно для ресторана — вот что меня смутило.
“И потом, если обноски реконструкторы еще и надели бы, то зубы себе выбивать точно не стали бы”, — думала я, глядя мужика за соседним столом, щерящегося на меня щербатой улыбкой.
Нет, определенно, это другой мир, и он мне не нравится!
Подошел Савелий Яковлевич, лицо у него было мрачное.
— Идем, — сказал мне.
То есть я думаю, что он сказал “идем”. Нет, не так. Я поняла, что он сказал “идем”, хотя его губы двигались как-то иначе.
Встала и пошла за ним. Щербатый мужик хотел меня облапать, но я поняла это за миг до того, как его лапа потянулась ко мне, и увернулась. Странно все. Даже если это другой мир, старик рассказывал совсем иное. Что он ну, цивилизованный что ли. А тут дикость какая-то, голимое мракобесие и антисанитария.
Мы отошли за сараи, и там тоже ржали лошади. Лошади это хорошо, они добрые. Наверное. Но мы же не поедем на них? Я не против, конечно, просто я в длинной юбке, в которой вышла из дома, вряд ли это будет удобно. Да и не умею я ездить верхом.
