Темный бог академии (СИ) - Руд София

— Делай, как знаешь, Дэм. Но не забывай, у безродных хоть и мало магии, но воля к жизни велика. Им нечего терять, потому они и опасны.

— Приму к сведению, — отмахиваюсь, хотя дурацкое чувство, что он может быть прав, забивается под ребра.

Ранд, кинув еще один взгляд на камертон, уходит, не прощаясь. Комната пустеет, и я прислушиваюсь к треску воска почти догоревшей свечи.

Ее ствол белый, как волосы свалившейся на мою голову девчонки. А пламя, как ее глаза — золото и топаз.

Красота и глупость.

Вместо того, чтобы послушаться совета, огрызалась и смотрела прямо в глаза, будто у нас равные статусы. Ни грамма образования, но мозги то должны хоть какие-то иметься?

Как раздражает.

Приходится вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться, а воздух пропитан дешевым запахом этой девчонки, оставшимся на платке. Ромашка, демоны бы их побрали.

Жалкая Ромашка — теперь головная боль самого Дэмиана Сэйхара? Усмехаюсь от того, как абсурдно это звучит.

Нет. Сейчас не до смеха.

Девчонка должна исчезнуть. И дело уже не в красной луне, не в ее подозрительной магии. Все гораздо хуже.

На нее реагирует… Он.

Яра Шторм

Подниматься с пола совершенно не хочется. Это будто означает, что пора опять идти в бой. А я еще толком не отдохнула, не погоревала как следует о своем нелегком будущем.

Но, как говорила в шутку мама, «Поплакать всегда успеешь, а вот дела любят срок».

Потому и поднимаюсь на затекшие ноги, отряхиваю платье и принимаюсь за обустройство нового пристанища.

Разложив пожитки на свободные полки в шкафу, принимаюсь заправлять постель. Она пахнет розовыми лепестками и чем-то еще непонятным. Приятный запах, но непривычный.

Дома свежая постель пахла хозяйственным мылом, луговыми травами и ромашкой, но быстро пропитывалась запахом еды, так как дверей не было. Кухня служила нам и гостиной, и коридором, разделявшим две комнаты, — нашу с Аей и родительскую. И мне все это нравилось.

Потому этот изысканный аромат мне кажется чужим и холодным, но даже он никак не избавляет от другого запаха. Омела, древесина и дым. Запах Дэмиана Сэйхара, который, кажется, пропитал здесь все насквозь и даже меня!

И с какой стати этот бог академии самолично являлся в мою комнату? С чего вдруг велел мне уйти? Совет он дал! По доброте, говорит, душевной! Душечка с демоническим характером!

Да что я такого сделала в конце концов? Повернула камертон в его сторону? За такое не выгоняют!

Хотя кто знает, к чему привыкли избалованные богачи. Вон даже Рузанна, хоть и не из высшего сословия, а дочь наместника, тоже никогда не видит границ!

Мало мне было войны с ней, теперь еще и под гнев местного божка попала⁈

Злюсь так, что несчастная подушка, на которую я как бы натягивала наволочку, напоминает теперь потрепанную грушу для битья. Ну, зато хотя бы пыль из нее вытряхнула. А пыли было много, до сих пор кружит в воздухе. И этот запах Сэйхара! Фу!

Открываю окно, чтобы вытравить все, что напоминает о Сэйхаре, но он будто в нос мне въелся. «Дыши глубже, Яра, дыши!», — пытаюсь себя успокоить.

За спиной раздается щелчок, характерный открыванию двери, и я тут же вздрагиваю, хотя подобных привычек шарахаться от всего подряд за мной никогда не наблюдалось. Видимо, от встречи с этим проклятым «богом» все еще не отошла.

Закрываю окно, так как от сквозняка уже дважды получила прядями своих же волос по лицу, и оборачиваюсь.

— Яра? — замирает на пороге шатенка.

И сердце, только что сжавшееся от страха, тут же пускается в пляс.

— Вот мы и встретились, Иша! — радостно приветствую я.

Девчонка тут же срывается с места и бежит ко мне, желая обнять. И я с радостью обнимаю в ответ, ибо в этой огромной академии очень нужен друг.

Особенно тот, с которым уже успел разделить несчастье.

— Как же здорово, что мы обе поступили! — радуется с огнем в глазах и тут же меркнет. — Но Рузанна тоже поступила, — добавляет она, и от одного только имени дочки наместника пальцы Иши идут дрожью…

И на то есть причины.

* * *

— Сейчас уже поздно. Займи любую свободную кровать, а утром приступишь к подготовке к вступительным экзаменам, — говорила мне смотрительница, когда я, запыхавшись, прибежала ко вратам академии поздним вечером.

Эта седовласая, строгая на вид женщина не выгнала, не отругала за опоздание почти на день. Она лишь проверила наличие кольца и показала путь к общежитию для поступающих, попутно давая наставления.

Помню, как сильно я хотела рассмотреть академию, как зашкаливал пульс от неверия, что я все-таки добралась.

Но здание для поступающих стояло на отшибе, и я мало что успела разглядеть. И потому ждала скорейшего наступления нового дня. Хотела увидеть других девчонок и парней, с которыми ступлю на общий путь, но едва мы подошли к дверям одной из комнат, как сердце ухнуло вниз.

— Я дочь наместника Пурима! И я точно сдам экзамен! Не сомневайтесь! — донесся звонкий голос из комнаты.

Я сразу его узнала, но хотела думать, что ошиблась. Не могло же мне так «повезти».

— Конечно! Ты не только умная, но и красивая. Уверена, уж тебя-то Дэмиан Сэйхар заметит! — звучали хором голоса в ответ.

И стоило дверям распахнуться, как пятерка девушек, сидевших возле одной кровати, заваленной шелками и украшениями, тут же смолкла. Я скользнула взглядом по юным лицам, остановилась на том, которое уже хорошо знала.

Рузанна выглядела как принцесса в нежно-голубых шелках, которые отлично смотрелись с ее рыжими кудрявыми волосами. Едва узнав меня, дочь наместника напряглась в плечах. Даже встала, видимо, желая выгнать прочь, но при смотрительнице не решилась.

— Подъем в семь утра, завтрак в половину восьмого, а после инструктаж и подготовка к вступительным экзаменам, — напомнила мне женщина.

Стоило ей выйти из комнаты, как воздух накалился до предела.

— Ты что тут делаешь, Пугало? — вскочила Рузанна и сжала кулаки.

Да будет мне свидетелем павшая богиня, если бы не запрет на драки и страх отчисления, эта рыжая точно попыталась бы вырвать мне волосы.

— Видимо, то же, что и ты, — я ответила холодно и пошла к самой дальней кровати под шепот девчонок.

«А кто это? Что с ее волосами? А глаза ты видела? Они жуткие!»

Не знаю, кто именно из девочек расспрашивал обо мне, но Рузанна ответила всем и сразу.

— Эта ущербная — дочка рыбака, чьей поставкой мы всей семьей едва не отравились, — она лгала об отравлении, но я смолчала. — У нас ее считают Проклятой. Так что лучше не подходите. Всех, кто с ней рядом, непременно настигает беда!

Второе, увы, было не ложью, а горькой правдой. По крайней мере про то, как меня обзывали. Но никого из моих близких не настигла из-за меня беда. По крайне мере, магическая. Не считая, пожалуй, лекаря, спасшего мне жизнь.

Однако слова Рузанны хлыстом прошлись по сердцу. Дико захотелось поставить ее на место, но я сдержалась. Ведь Рузанна чуть что доложит об обидах отцу, а тот может усложнить жизнь моей семье. Пришлось молчать.

— Эй ты, я не буду спать с тобой в одной комнате! Иди и просись в другую! — крикнула мне рыжая.

А девчонки, облепившие ее со всех сторон, растерянно хлопали ресницами, но все же предпочли остаться на стороне принцессы. Видимо, одного дня ей хватило, чтобы собрать своими хвастливыми рассказами свиту из незнакомок, желающую угодить во всем.

— Будешь ко мне приставать, прокляну так, что семь лет тебя беды преследовать будут. Остальных это тоже касается. Так что либо не трогаете меня, либо будет война, — ответила я и, отвернувшись, заметила шестую девушку.

Шатенка с бледным худым лицом, одетая в ситцевое платье в заплатках, сидела в углу с потрепанной книгой и испуганно поглядывала то на меня, то на свиту дочери наместника.

— А ты чего уставилась? Иди и заправь нам кровати! — рявкнула ей Рузанна, чтобы хоть как-то компенсировать нанесенную мною обиду за счет другой жертвы.

Иша, вздрогнув, поднялась на ноги.