Земля без края - Крейг Эрин

– И что сказали старейшины?

Эллис неловко отвел взгляд:

– Думаю, лучше тебе это услышать от нее.

Грир сухо усмехнулась, вспоминая выражение лица Луизы после ссоры.

– Сомневаюсь, что она захочет со мной говорить. Или что мне хочется это услышать…

– Ее заставят участвовать в Охоте, – сказал Эллис и закусил губу.

– Но… так нельзя.

Эллис беспомощно пожал плечами.

– О Луиза… – прошептала Грир и задумчиво посмотрела на Эллиса, не зная, как его подбодрить. – Может, ее не найдут, – с надеждой добавила она. – Луиза всегда умела хорошо прятаться.

Уголок губ Эллиса приподнялся, но это нельзя было назвать улыбкой.

– Но если ее поймают, мы… Мы поддержим друг друга. Я помогу, – пообещала Грир. – С Мэри, с близнецами, малышкой Норой, со всем. Я всегда буду рядом.

Последний год Эллис строил для них двоих хижину на дальнем конце участка Бофортов. Она была почти готова, но до Охоты оставалась всего пара недель, а Эллис хотел держать все в тайне, пока не проведут Охоту и Церемонию единения. Он хотел, чтобы Грир впервые увидела дом, когда он перенесет ее через порог на руках, уже как свою невесту.

Эллис кивнул, успокоенный словами Грир:

– Не расстраивайся из-за плохого настроения Луизы. Уверен, она не хотела тебя обидеть. И одно подношение все равно ничего не изменит.

– Мы с Мартой вчера собрали целую корзину ежевики, – медленно произнесла Грир. – Я могу принести немного джема, который мы сделали из нее, до того, как все пойдут на праздник в сарае…

– Лучше потом, – посоветовал Эллис. – Дай ей время остыть. Но завтра, уверен, Луиза оценит твою доброту, и я тоже. Нет ничего вкуснее джема Марты Кингстон! – бодро добавил он.

С его точки зрения на этом вопрос был закрыт. В этом он сильно отличался от Грир. Она обо всем беспокоилась, нервничала из-за страха, что допустила ошибку. Эллис же легко всех прощал, обо всем забывал. Он был как одна из черно-белых гаг, которая беспечно плавала по Большому заливу, неспешно перебирая лапками и не волнуясь о том, безопасны ли эти воды.

Эллис выглянул из-под навеса:

– Боюсь, ливень еще нескоро закончится. Посиди пока внутри. У меня в духовке стоит хлеб, вот-вот должен испечься.

Эллис устроился работать в пекарне сразу после того, как закончил учебу – семь урожаев назад. Поначалу он только упаковывал заказы и подсчитывал монеты, следя за тем, чтобы никто не заплатил меньше. Теперь же он трудился и на кухне, месил тесто, и Тивинн даже раскрыл ему свои лучшие рецепты. Вслух это не обсуждалось, но все понимали, что однажды старый пекарь, бездетный вдовец, передаст свою пекарню Эллису.

– Звучит заманчиво, – сказала Грир.

– Вот как? – протянул Эллис низким, хрипловатым голосом.

Их пальцы переплелись. Эллис погладил костяшки Грир большим пальцем, и в ней поднялся жар, заставивший ее немедленно забыть о Луизе.

– Здесь еще кто-нибудь есть?

– С полудня никто не заходил.

– Как жаль. Наверное, мне стоит зайти и что-нибудь купить.

– Ради Тивинна, – добавил Эллис и провел пальцем по нежной коже ее запястья.

Дыхание Грир сбилось, и сладкий вздох едва не сорвался с губ.

– Ради Тивинна, – с трудом повторила она.

Грир зашла в пекарню, и ее окатила волна ароматного жара. Она слышала, как трещит огонь в печи, слышала, как шипит выпекаемый хлеб. В комнате с прилавком было чисто и восхитительно безлюдно.

Эллис все же утянул Грир в дальний угол, который не просматривался из большого окна. В последние недели перед Охотой городские сплетники с особым рвением накинутся на слухи о возлюбленных, которых застали за нежностями.

Эллис погладил изгиб ее уха и прошептал, как сильно по ней скучал. Он еще раз покосился на окно, а затем поцеловал Грир. Она едва не рассмеялась от облегчения, когда они прижались друг к другу. Зажатая между стеной и высоким, красивым мужчиной, Грир отдалась моменту наслаждения и не слышала ничего, кроме шелеста собственного дыхания, сладкого шепота Эллиса, быстрого биения их сердец. Весь мир исчез, остались лишь они.

– Мне тебя не хватало, Эллис Бофорт, – прошептала Грир, пока он осыпал ее шею поцелуями.

Его ладони скользили по ее талии, по изгибу бедер, и он сжал в руках ткань ее юбки, словно желая сорвать. Грир провела рукой по спине Эллиса, потянула за подтяжки брюк, запустила пальцы в его волосы. Ей хотелось удержать его, растянуть момент. Еще немного. Еще…

Эллис усмехнулся и легонько щелкнул ее по носу.

– На такие звуки старуха Коуэн того и гляди прибежит, – поддразнил он Грир.

Грир приложила ладони к его обросшим бородой щекам, наслаждаясь покалывающим ощущением, и фыркнула, представляя, как старая швея врывается в пекарню, вооруженная ножницами, готовая разделить увлекшуюся парочку.

– Тебе не кажется, что на нас продолжают смотреть как на детей?

Эллис поцеловал ее в ладонь и пожал плечами:

– Пожалуй, до Охоты мы и правда дети в их глазах.

– Если бы участвовали в прошлой, мы уже были бы женаты, – с горечью произнесла Грир, опуская руки. – Может, у нас уже был бы ребенок. Но вот… – Она пригрозила ему пальцем, изображая строгую вдову Коуэн, а потом закусила щеку и печально добавила: – Это все моя вина…

Эллис поцеловал ее, не давая договорить.

– Не говори глупостей. Твои мысли были заняты Эйли, это естественно.

– Но твои – нет, – виновато пробормотала Грир, сдерживая слезы. – Ты был готов. Ты мог пойти на Охоту, найти другую девушку, девушку, которая не слышит то, чего не следует, девушку вовсе не странную…

– Грир.

То, как он произнес ее имя, мгновенно успокоило Грир. Он приподнял ее подбородок, чтобы их глаза встретились.

– Зачем мне искать другую, когда у меня есть ты? Я готов ждать тебя хоть тысячу лет. С радостью. Мне это никогда не было в тягость. Никогда, – с нажимом произнес он и ласково сжал ее руку.

Грир молча смотрела на Эллиса, потерявшись в водовороте эмоций. Стыда и благодарности, чувства вины и восхищения, множестве оттенков любви… Все они взывали к ее вниманию, все ощущались с равной силой. «Соберись, – всплыли в памяти слова Эйли. – Когда эмоций становится слишком много, твоим спасением станут факты». Грир сделала глубокий вдох. С Эллисом был важен лишь один факт.

– Я люблю тебя, – сказала она, вставая на цыпочки, и со странным смущением поцеловала в щеку мужчину, которого любила уже десять лет. – Вечно.

– Вечно, – отозвался Эллис, и в его глазах блеснула искра. – Забыл тебе сказать. Сегодня у нас кое-что особенное.

Он зашел за стойку, и Грир последовала за ним. Эллис достал из хлебницы буханку и положил на лист коричневой бумаги.

– Это хлеб с коричной карамелью? – с удивлением спросила Грир. Казалось, специй в пекарне не было уже целую вечность.

– Тивинну удалось купить целый ящик у того торговца, – объяснил Эллис, вытирая ладони о фартук. – Я сегодня сварил карамель и испек несколько буханок. Знаю, Хесселю нравится такой сладкий хлеб.

– Да, это его любимый.

– Просто… – Эллис замялся. – Учитывая трудности на лесопилке, наверное, ему приятно было бы угоститься кусочком-другим.

– Трудности? – повторила Грир, снова чувствуя прилив тревоги.

Она старалась держаться подальше от хаоса лесопилки, но знала, что работа эта тяжелая и опасная. Двор перед главным зданием был завален срубленными деревьями и зубастыми пилами. Водяное колесо непрерывно крутилось, даже в праздники. Огромные шестеренки и диски механизмов вечно жужжали, временами выплевывая щепки и куски дерева. На лесопилке случались травмы. Кто-то ломал ногу, кому-то разрезало руку, пронзало бок… У самого Хесселя не хватало пальца на руке и трех пальцев на ногах, но ему еще повезло. Другие лишились куда большего. Как отец Эллиса, Джон.

– Все целы? – спросила Грир.

– Уверен, в этом плане все в порядке, – сказал Эллис, обвязывая буханку в упаковочной бумаге шнурком. – Просто… шхуна…

Грир вспомнила, что Пролив был пустым.