Восхождение Плотника. Том 4 (СИ) - Панарин Антон

Кровь текла из ран, перед глазами плыло, в ушах гудело, а арбалетчик криво усмехнувшись навис надо мной с намерением закончить работу одним движением.

— Сколько вам заплатили? Я дам втрое больше. — Прохрипел я.

— Малец, дело не только в деньгах. Если мы не выполним заказ, то репутация наша полетит свинье прямо в за…

Договорить он не успел. Раздался оглушительный треск, за ним ещё и ещё один. Со всех сторон начали падать деревья. Да, пока он трепался, я нащупал живой все критические точки напряжения какие только смог и одновременно перегрузил их энергией. План был дурацкий, так как деревья падали неконтролируемо, но другой возможности отсрочить свою гибель у меня к сожалению не было.

Арбалетчик отскочил назад и туда где он только что стоял рухнула массивная сосна обдав меня снегом. За ней упала ещё и ещё одна. Боец скакал словно кузнечик пытаясь отследить траекторию падения деревьев и на удивление ем это прекрасно удавалось. Я же лежал словно мешок с зерном на снегу и тяжело дышал до тех пор, пока не услышал щелчок и пронзительный вопль.

Щелчок был похож на выстрел из арбалета, однако это был вовсе не арбалет. Следя за падающими деревьями наёмник угодил в капкан Тараса.

— А-а-а! Сука-а-а! — Заголосил он, а я услышал как звенит массивная цепь удерживающая капкан на месте. — Нога-а-а!

Зарычав от натуги, я перевернулся на бок и с трудом поднялся на ноги. Всю одежду залило кровью, пошатываясь я подошел к покойному владельцу топора и заметил что мечник всё ещё жив. Хотя что значить жив? Он позеленел от нехватки кислорода, и пытался дёргать ногами, которые перебило упавшим деревом.

— Кто к нам с мечом придёт, от бревна и погибнет. — Произнёс я поднимая боевой топор.

Увесистая железяка с длинным изогнутым лезвием и рукоятью чуть больше метра. Да, таким дрова не порубишь, а вот голову снести можно запросто. Развернувшись я побрёл в сторону арбалетчика.

Наёмник ковырял кинжалами капкан пытаясь его открыть, но ничего не удавалось. Зубья капкана перебили берцовую кость и вспороли плоть залив кровью всё в радиусе полуметра.

— Давай же! Ну! — Выкрикнул арбалетчик видя как я неторопливо приближаюсь.

— Даю. — Зло оскалился я и обрушил на него топор.

Наёмник попытался прикрыться кинжалами, однако топор был куда тяжелее. Лезвия кинжалов с жалобным звоном переломились, а после топор вскрыл грудину бойца обнажив рёбра. Он захрипел широко раскрыв глаза и уставился на меня не веря в то что три обученных бойца могли проиграть крестьянину.

— Какого чёр… — Начал было арбалетчик, но договорить ему я не дал.

Топор мелькнул над головой и рассёк его от ключицы до середины груди. Алая кровь брызнула во все стороны и наёмник затих. Присев на корточки я обыскал арбалетчика в надежде найти какой-нибудь документ говорящий о том что их нанял староста. Но разумеется ничего такого я не обнаружил. В карманах имелись лишь десять золотых. Столько же я обнаружил в карманах двух других покойников.

— Тридцать золотых за мою голову? Не знаю даже обижаться или радоваться тому что мою жизнь оценили столь высоко. — Ухмыльнулся я и принялся стягивать доспехи, штаны и сапоги с уже задохнувшегося мечника.

Чёртова боль то и дело сотрясала моё тело, но я не мог бросить такое добро. Забрал всё что смог. Боевой топор, меч, арбалет, доспех мечника, его же ватные штаны подшитые кольчужной проволокой. А ещё разжился отличными перчатками. Всё это я забросил в телегу, которая стояла в десятке метров от места сражения и понял что лошади Григория на месте уже нет.

На тропинке виднелись следы лошади бегущей галопом. Оно и понятно. Я бы с перепугу и не так припустил, особенно если бы лес собирался рухнуть мне на голову. В правом верхнем углу мелькнуло сообщение:

'Критическое состояние!

Зафиксированы множественные порезы, обильная кровопотеря, а также сквозное ранение печени. Необходимо срочное оказание первой медицинской помощи.'

— Ага. Спасибо. Сейчас позвоню на 112 и вызову скорую. — Улыбнулся я, впрягся в телегу и потащил её по тропе петляющей из стороны в сторону.

Лес нехотя расступался передо мной. Слева на ветке заметил белку, которая прыгала по ветвям следуя за мной.

— Трухлявый, если ты смотришь на меня, то я бы не отказался от помощи. — Прокряхтел я чувствуя что силы быстро покидают меня.

Если бы священная роща не питала меня живой, я бы уже давно потерял сознание и помер. А так, бреду потихоньку обливаясь кровью. Всё отлично. Да, можно было бы бросить телегу и пойти налегке, но…

Внезапно лес закончился, я увидел забор из сосновых жердей. Тёмные горизонтальные линии проступили между стволами.

— Я дома. — Улыбка сама собой появилась на моих губах, а потом я оступился и рухнул лицом в снег.

Сквозь чёрную пелену уносящую моё сознание в небытие, я услышал вопли стражника Санька:

— Тарас! Там Ярый! Весь в крови!

Раздался топот ног по промёрзшей земле, и чьи-то мощные руки перевернувшие меня на спину. Света я уже не видел, только почувствовал как сухая ладонь врезала мне по щеке и послышался крик деда: «Ярый! Очнись, сучёныш! Не смей подыхать, слышишь⁈»

А потом наступила абсолютная тишина. Я проваливался в пустоту ощущая безмятежность и лёгкую пульсацию в животе, плече, груди, ноге, предплечье. Пульсировали полученные раны, а мой разум уплывал туда где не было живы. Где процветала коррупция и право сильного. В город Арзамас.

Объект в Арзамасе я невзлюбил с первого взгляда.

Поместье конца семнадцатого века, стояла на окраине города за разбитой грунтовкой и гнилым штакетником. Красивая когда-то постройка сейчас напоминала старуху, которую обобрали до нитки и бросили помирать на обочине.

По документам на реставрацию выделили семнадцать миллионов рублей. По документам завезли лиственничный брус, дубовую доску, кровельное железо, крепёж. По документам бригада из двенадцати человек трудилась здесь четыре месяца. А по факту я стоял посреди пустой площадки и не видел ни единого следа ремонтных работ.

— Иван Петрович, а где всё? — Андрей крутил головой и хлопал глазами. Стажёр приехал со мной из Нижнего.

Молодой, да ещё и с женой на седьмом месяце. В добавок ко всему Андрюша болел хроническим дефицитом денег в кармане. Только получит зарплату, а уже бежит ко мне, Иван Петрович, займи родненький! Оно и понятно, молодой семье нужно жильё, которое он взял разумеется в ипотеку.

Глупая затея для будущего архитектора по реставрации. Он хочется стать таким как я, а я как кочевник. Сегодня тут пожил, а завтра закинули в такие дебри, где и нога человека последний раз ступала даже не в этом десятилетии. Я бы на его месте сел и крепко подумал, хочет он семью и оседлый образ жизни или как я, носиться туда сюда по стране и ближнему зарубежью. Впрочем, чего я разбухтелся? Он молодой, сам разберётся.

— Эх, Андрюха. — Вздохнул я. — Правильные вопросы задаёшь. Причём стоит нам написать одно письмецо и этот вопрос из риторического, превратится в уголовный.

Согласно накладным, под навесом должно лежать восемь кубометров отборной лиственницы. Вот только там, не было ничего кроме лениво потягивающейся рыжей кошки с надорванным ухом. Она посмотрела на меня с таким презрением, будто я был лично виноват в том, что вместо штабеля досок ей приходится дремать на голой земле.

За сорок пять лет в строительстве я встречал сотни хищений государственных средств. Ещё чаще мне предлагали стать соучастником. Разумеется не за просто так, а за долю в «общем деле». Правда становиться фигурантом уголовных дел я не планировал, по этому каждый раз всё заканчивалось…

К площадке подкатил чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Из машины вылез грузный мужик лет пятидесяти в расстёгнутом пиджаке. Пиджак он расстегнул не по своей воле, просто тот не застёгивался на глобусе, который был у чиновника вместо пуза. Красное одутловатое лицо, мелкие глазки, утонувшие в складках жира. Следом вывалились четверо сопровождающих в кожаных куртках.