Менталистка в магической академии (СИ) - Тигиева Ирина

— Ой, он злой! — Артар поморщился. — Вообще, вайши разумные, а этот…

— Наверное, бракованный, — вздохнула я и слабо дёрнулась. Идж всё же исполнил угрозу и грызанул меня за плечо.

Зашипев не хуже, чем он, я попыталась схватить «бракованное» пресмыкающееся, успевшее скользнуть под мою мантию, но тут раздался голос декана:

— Прошу всех примарисов выйти вперёд.

И Артар легко потянул меня за край мантии.

— Идём, Сетри. Не отставай.

Решив отложить счёты с копошившимся под мантией змеем на потом, я последовала за Артаром и, наконец, осмотрелась. Зал Тысячи Грёз вполне оправдывал своё название. Его стены были будто живыми, поминутно меняющимися. То казалось, за тонким слоем полупрозрачного материала клубятся облака и летают птицы, то шумят джунгли и крадутся дикие звери, то шепчут пески пустыни и мельтешат ящерицы… А вверху вместо потолка парили звёзды, небесные светила и планеты. И я восхищённо прошептала:

— Это же… вся Ашшара!

— Так и есть. А вон Аурик! — Артар ткнул пальцем в маленькую светящуюся зелёным планетку.

— Твой дом? — улыбнулась я.

— Тшш, — тут же зашипела одна из ултуана, стоявшая рядом с нами. — Замолчите, сейчас будет говорить декан Спур!

— Спасибо, Айлейда, — глава факультета поднялся с места и обвёл зал своими всё замечающими глазами.

Адепты уже расселись вдоль стен. В центре зала остались только примарисы. Блондинистый Ройгос замер в нескольких шагах от Артара и меня. Шипевшая на нас ултуанка была из его свиты. За ултуана стояли два существа с татуировками на лицах и небольшими ветвистыми рожками, торчавшими изо лба, и ещё одно существо с кошачьей мордочкой… Не успела рассмотреть всех, но, кажется, я была единственным человеком.

— Чтобы как можно точнее оценить ваши способности, мы ввели классификацию уровней ментальной магии: «сампи», «коппа», «сан», «хета» и «дигамм». Первые три встречаются довольно часто, соотвествуют высокому уровню ментальных способностей, и считаются среднеопасными, если носитель не умеет их контролировать. Менталисты уровня «хета» рождаются редко. Большинство из них не способны справиться со своей магией самостоятельно и, необученные, рискуют впасть в безумие и разрушить всё вокруг себя. Тренированные менталисты такого уровня очень сильны. И, наконец, «дигамма». Встречается необычайно редко, и родившиеся с таким даром крайне опасны. Считается, что человеческая психика не подготовлена к такой ментальной мощи, и, даже тренированные, люди с уровнем «дигамма» — ментально нестабильны. В предстоящем состязании мы узнаем ваши уровни, и это во многом определит дальнейший ход вашего обучения. Усиленными тренировками уровень магии можно повысить. И помните: ваши способности, умения и прилежание — единственное, что имеет значение на этом факультете. Именно это, а не ваше происхождение. Иными словами: никому из магистров нет дела до формы ваших ушей, — по рядам собравшихся прокатился смех.

Но Ройгос и остальные ултуана и ухом не повели — в прямом смысле. Будто вылепленные лица казались окаменевшими.

— А теперь о состязании, — продолжил декан. — Ваша задача — спасти это существо.

Он махнул рукой, и над его головой запорхало нечто светящееся, похожее на бабочку, только немного крупнее. Не сразу рассмотрела тоненькие ножки, ручки и крошечную головку. Фея?

— Во время состязания мы будем видеть вас и всё с вами происходящее, но вы не будете видеть нас, — декан снова махнул рукой, фея исчезла. — И хочу повторить: какими бы реальными ни были видения, вам ничто не угрожает. Удачи!

Я невольно огляделась. Интересно, разноглазый любимец ултуанок тоже здесь?

— Ищешь Тереса Велху? — хмыкнул Артар.

— Нет! — слишком быстро возразила я.

Шилу только криво усмехнулся. Сидевших вдоль стен адептов и магистров начало затягивать туманом, и я вздрогнула, когда мне в ухо прошипели:

— Са-ку-бона! — и думать забыла о притаившемся под мантией Идже.

А вайш ловко соскользнул на пол и, махнув всеми лапками одновременно, зазмеился прочь.

— Какой-то он странный, — подал голос наблюдавший за нами Артар. — И по-моему…

Но остаток фразы затерялся в свисте ветра. Я… падала с высоченной скалы вниз, в густой сероватый туман. Первая реакция — паника. Но декан ведь сказал «видения», значит, падение — иллюзия! А если так… я представила, что падаю не в туман, а в гигантскую пуховую подушку. И действительно легко осела в мягкий пух. Но подушка начала затягивать меня внутрь, и в то же мгновение я оказалась по пояс в зыбучем песке. Над головой — слепящее солнце и птица-падальщик, летающая кругами, а меня тянет и тянет вниз. Но я представила, что мои ноги упираются в панцирь гигантской черепахи, остановивший погружение в никуда… и в то же мгновение очутилась под водой. Лёгкие разрывались от недостатка воздуха, уродливое чудовище неслось на меня, разинув утыканную острыми зубами пасть. Но послушный моей воле огромный осьминог обвил его тело щупальцами и утянул в глубину, а меня вынес на поверхность проплывавший мимо скат… «Видения» сменяли одно другое. Гнездо исполинской хищной птицы, мои школьные преследователи и остальные жители города, бегущие ко мне с воплями «Сжечь ведьму!», подземелье, единственным источником света в котором были светящиеся глаза каких-то тварей… Но вот, вырвавшись из очередной передряги, я оказалась перед многоярусной пирамидой, затерявшейся в джунглях, и вздрогнула, заметив гигантский змеиный хвост, обвивавший её ярус за ярусом. А на самом верху расположился «хозяин» хвоста — существо настолько омерзительное, что я отвела глаза, но тут же снова их вскинула, услышав тоненький жалобный писк. Фея, которую нам поручили спасти, билась в лапах обвившейся вокруг пирамиды твари. Я решительно шагнула вперёд и…

— Ты добралась сюда первой? Немыслимо!

Я резко обернулась. За мной стоял Ройгос, немного более встрёпанный, но ничуть не менее заносчивый. Повинуясь моим мысленным импульсам, всё, что меня окружало, едва заметно изменялось — пирамида, джунгли, крадущийся по ветке леопард, цвет неба. Неизменными оставались только змеевидная тварь, рыдающая фея и Ройгос. Значит, они — не иллюзия, а змей ещё и…

— Кажется, эта тварь не поддаётся нашей магии, как и вайши, — проигнорировав реплику ултуана, я махнула рукой на верх пирамиды. — Есть идеи, как спасти фею?

Ройгос даже не глянул вверх.

— Мне нет дела до феи, — процедил он. — Она — такая же иллюзия, как и всё остальное, только более стойкая. Но тебе с твоим человеческим восприятием этого не понять. И ты способна раздавить моё сознание, как улитку? Ты? — он угрожающе наступал, я попятилась.

— Остановись, Ройгос! Я не ищу с тобой ссоры!

Он будто не слышал. Светлые глаза потемнели, и я едва успела отскочить от гигантской улитки, чуть не наползшей на меня со спины. Фея продолжала жалобно причитать, тварь на пирамиде зашевелилась, кажется, собираясь её сожрать, а Ройгос продолжал наступать на меня, с издёвкой бормоча:

— Как панцирь улитки… Вы, люди, мало чем отличаетесь от животных, но смеете бросать вызов полубогам?

И моё сознание словно переключилось. Я перестала пятиться, перестала беспокоиться о фее и исходе «состязания». Эта сцена напомнила одну из многих, повторявшихся вновь и вновь во время бесконечно долгих лет школьного обучения. Но больше никогда. Я чувствовала, как нечто могущественное и тёмное заполняет моё сознании, вытесняя всё остальное. И уже не видела ни Ройгоса, ни вызванного им улиточного монстра, ни пирамиды. Всё искажалось, дробилось и перетекало в другие формы. Я слышала раскаты грома, треск крошащихся камней. Кажется, пирамида рассыпалась за моей спиной, a освобождённая фея начала виться вокруг лица, лихорадочно повторяя:

— Сетри, Сетри, Сетри…

И снова ощущение, будто что-то касается сознания. А голос феи странно напоминает шипение…

— Идж? — пробормотала я.

Часто заморгала, и сгустившееся вокруг марево начало рассеиваться. Я — по-прежнему в Зале Тысячи Грёз, рядом — Ройгос, отряхивающийся от слизи и отбивающийся от гигантской улитки, пытающейся его облизать. А вокруг моей шеи обвился Идж, с беспокойством заглядывающий мне в лицо.