Полигон 18 - Карадениз Мурат

— Вы можете взять её, — сказала старуха. — Вы должны прочитать её. Там всё написано. Что они делали с ними. Какие уколы они делали. Как они умирали.

Варвара открыла тетрадь. На первой странице было написано: «Меня зовут Сергей Кравцов. Я солдат. Мне двадцать лет. Я не знаю, где я нахожусь. Я пишу это, чтобы кто-нибудь узнал правду».

Она закрыла тетрадь и крепко прижала её к груди.

— Спасибо вам, — тихо сказала Варвара.

Старуха не ответила. Она смотрела на фотографию. Потом подняла глаза на Варвару, и в них мелькнул испуг.

— Они пришли, — прошептала она. — Я видела их. Они ходят вокруг дома. Они ждут, пока я умру. Тогда они заберут всё. Всё, что я знаю.

Варвара хотела спросить, кто именно «они», как вдруг старуха замерла. Её взгляд устремился куда-то за спину Варвары. Зрачки расширились, лицо побледнело. Она открыла рот, но не издала ни звука.

Варвара обернулась.

В окне мелькнула тень. Чья-то фигура, смазанная и неясная, проскользнула за стеклом. Варвара вскочила, почувствовав, как внутри всё сжалось от страха. Она подбежала к окну, выглянула наружу.

Никого. Только пустой двор, заросший травой, и калитка, которая по-прежнему стояла приоткрытой. Солнце светило ярко, и тени не было. Всё было неподвижно.

Она повернулась к старухе. Та сидела в кресле, не двигаясь. Её глаза были открыты, но смотрели в пустоту. Она тяжело дышала, прижимая руки к груди.

— Кто там был? — спросила Варвара.

Старуха не ответила. Она смотрела на дверь, ведущую в прихожую, и молчала. Варвара подошла к старухе и опустилась перед ней на колени. Она взяла её руки в свои. Кожа была холодной и сухой, как пергамент.

— Скажите мне, кто это был, — попросила она. — Если вы знаете, скажите. Я могу помочь.

Старуха медленно повернула голову и посмотрела на неё. В её взгляде смешались страх и безнадёжность.

— Ты не поможешь, — сказала она. — Никто не поможет. Ты тоже в опасности. Они знают, что ты здесь. Они знают всё.

Она снова посмотрела на дверь, будто ожидала, что кто-то войдёт.

— Ты должна уйти, — прошептала она. — Забери дневник. Спрячь его. И никогда никому не говори, где ты его взяла. Если они узнают, они убьют тебя. Так же, как убили моего сына.

Варвара сжала тетрадь в руках. Она чувствовала, как внутри нарастает волна паники. Знакомое чувство отстранённости начинало накрывать её — будто она смотрела на себя со стороны, будто всё происходящее было сном. Она заставила себя глубоко вдохнуть, сфокусироваться на запахе лекарств, на ощущении старого ковра под ногами. Ей нужно было оставаться здесь, в реальности. Она не могла позволить себе провал.

— Я уйду, — сказала она. — Но скажите мне ещё одно. Кто они?

Старуха покачала головой.

— Я не знаю их имён. Я не знаю, кто они. Я видела только их тени. Они приходили ночью. Стучали в окна. Я никому не открывала. Но они не уходили. Они ждали. Ждали, когда я умру. И теперь они пришли. Они здесь.

Варвара поднялась. Она чувствовала, что должна уйти. Каждая секунда, проведённая в этом доме, наполняла её тревогой. Она сжала дневник в руках, словно это был талисман, способный защитить её.

— Я вернусь, — сказала она. — Я узнаю правду. Я обещаю вам.

Старуха не ответила. Она снова смотрела на фотографию и что-то шептала одними губами. Варвара вышла из комнаты, прошла через прихожую и вышла на крыльцо. Солнце ударило в глаза, и она зажмурилась. Стоя на крыльце, она на мгновение остановилась, чтобы перевести дыхание, и заметила движение у калитки. Там стояла «Нива». Чёрная, как та, что она видела раньше. Она стояла и смотрела на неё, и Варвара снова почувствовала этот холодный ужас, который пронзал её, когда она сталкивалась с чем-то необъяснимым.

Машина стояла в тени тополя, и её номерной знак был забрызган грязью, так что разобрать его было невозможно. Из-за тонированных стёкол нельзя было понять, есть ли внутри кто-то. Варвара замерла, сжимая дневник в руке. Она чувствовала, что кто-то смотрит на неё. Она не знала, кто это был, но знала — они ждали её.

Она вышла за калитку и быстро пошла к своей машине. Всё время она держала «Ниву» в поле зрения. Машина не двигалась. Она просто стояла на месте, будто ждала.

Варвара села за руль и завела двигатель, не сводя глаз с чёрной «Нивы». Она медленно выехала на дорогу и поехала к выезду из посёлка. Всю дорогу она смотрела в зеркало заднего вида, ожидая, что «Нива» последует за ней. Но машина осталась на месте, стоя у дома старухи.

Варвара сжала руль и выдохнула.

Она не знала, кто был в той машине. Но она знала, что это было предупреждение. И она должна была решить, как на него ответить.

Она выехала из Приволжского и направилась в сторону города. Впереди расстилалась степь. Жара стояла невыносимая. И где-то там, впереди, ждал её полигон.

Дневник лежал на пассажирском сиденье. Она смотрела на него краем глаза и не могла отвести взгляд.

ГЛАВА 4

Варвара стояла на крыльце, глядя на пустую дорогу, и чувствовала, как внутри нарастает холод. Чёрная «Нива» исчезла так же внезапно, как и появилась — словно её и не было. Только пыль, поднятая колёсами, медленно оседала на сухую траву у обочины. Варвара перевела дыхание и снова вошла в дом.

Внутри было темно и душно. Запах лекарств стал сильнее, смешиваясь с запахом старой пыли и нагретого солнцем дерева. Старуха сидела в кресле и смотрела на фотографию, которую держала в руках. Её пальцы дрожали, но она не поднимала головы, когда Варвара вошла. Только когда Варвара села на тот же стул напротив, старуха медленно подняла глаза и посмотрела на неё.

— Ты вернулась, — сказала она без удивления. — Я знала, что ты вернёшься. Ты не похожа на тех, кто уходит, когда им говорят.

Варвара не знала, что ответить. Она просто сидела и смотрела на старуху, которая казалась такой хрупкой и беззащитной в этом тёмном доме.

— Вы говорили, что знаете, что случилось с вашим сыном, — сказала Варвара. — Расскажите мне.

Старуха вздохнула и закрыла глаза, будто собиралась с силами. Когда она заговорила, её голос был тихим, но ровным — она рассказывала эту историю уже много раз, должно быть, самой себе, в долгие одинокие ночи.

— Его звали Сергей, — сказала она. — Он был моим единственным сыном. Ушёл в армию в девяносто пятом. Ему было девятнадцать. Он не хотел служить, но повестка пришла, и он пошёл. Он всегда был послушным. Слишком послушным.

Она замолчала, поглаживая фотографию кончиками пальцев.

— Он писал мне письма каждый месяц. Рассказывал про службу, про товарищей, про то, как тяжело жить в казарме. А потом письма перестали приходить. Я звонила в часть, мне отвечали — «не знаем», «переведён», «в командировке». Я не верила. Я поехала сама. В часть.

— И что вам сказали? — спросила Варвара.

— Что он дезертировал. Что сбежал с двумя другими солдатами. Что объявлен в розыск. Я не поверила. Я знала своего сына. Он никогда бы не сбежал. Он всегда говорил, что хочет вернуться домой, что мечтает о гражданской жизни, но он бы не сбежал. Он знал, что это позор. Что меня это убьёт.

Старуха снова замолчала, и её руки задрожали сильнее.

— Я искала его тридцать лет, — сказала она. — Я ходила по инстанциям, писала письма, нанимала частных детективов. Мне говорили, что я сошла с ума, что я не могу смириться с правдой. Но я знала. Я всегда знала, что он не дезертир.

— И вы нашли что-то? — спросила Варвара.

Старуха кивнула и указала на старый комод в углу комнаты. Её рука дрожала, и она с трудом удерживала фотографию.

— Открой нижний ящик, — сказала она.

Варвара встала и подошла к комоду. Деревянные ящики скрипели, когда она тянула их на себя. Внутри лежали старые вещи: несколько рубашек, потёртый ремень, старый солдатский жетон с выцветшей гравировкой. Она взяла его в руки и перевернула. На обратной стороне была гравировка: «Кравцов С. 12-96-КС». Она замерла. Номер «12». Тот же номер, что был в прологе. Тот самый.