Затем они рухнули в наружный ров.
Вода здесь была чернее и глубже. Холод обвил тело сразу, грубо, до костей. Шай выскользнул из рук, но Элина поймала его за ворот. Где-то рядом плескались люди, кричали, кашляли, звали друг друга.
— Ро!
— Шай!
— Лорен!
— Мира!
— Ренн!
— Здесь! Я здесь!
Элина попыталась крикнуть, но из горла вышел только кашель.
Кто-то схватил её сзади за плечо.
— Держись!
Ренн.
Он подтащил её к каменному откосу. На мокрых стенах рва торчали железные скобы, старые, скользкие, покрытые мхом. Наверху уже горели факелы. Не имперские — пепельные. Значит, кто-то из их людей нашёл наружный выход. Значит, они не совсем одни.
Ренн вытолкнул Шая первым.
Тисса, мокрая до нитки и злая настолько, что вода, кажется, испарялась от её взгляда, вцепилась в мальчика сверху и вытащила его на камни.
— Ложку отдай, герой, пока не утопил единственное оружие.
— Она сломана, — прохрипел Шай.
— Тем более. Реликвия.
Элину вытянули следом. Она вывалилась на берег, кашляя грязной водой, и несколько мгновений не могла даже поднять голову. Камни под щекой были ледяные. Воздух пах ночным снегом, сточной водой и свободой, которая почему-то тоже умела вонять.
Она разжала руку.
Промасленная ткань была на месте.
Обрывок страницы внутри — тоже.
Только тогда она позволила себе перевернуться на спину.
Над ней нависла Мира.
Мокрые волосы прилипли к лицу, на щеке царапина, губы посинели, но глаза горели привычным убийственным огнём.
— Дышишь?
— Пытаюсь.
— Плоховато, но для начала сойдёт.
— Остальные?
Мира не ответила сразу.
Элина попыталась сесть. Мир качнулся, но она всё равно поднялась на локтях.
На берегу рва лежали и сидели люди. Ро — живая, её рвало водой, но Тавия держала её за плечи. Мирос стоял на коленях и шептал своё имя, будто боялся, что ров смыл его с кожи. Финн, мокрый и бледный, смеялся беззвучно, потом сразу закашлялся. Яра помогала вытаскивать седого мужчину по скобам. Шай прижимал к себе сломанную ложку и смотрел на всё с круглым, потрясённым лицом.
Лорен Ив лежал на боку.
Возле него сидел Гарт, каким-то образом оказавшийся здесь раньше половины молодых, и держал старика за руку.
Элина поползла к ним.
— Лорен?
Старый писец открыл глаза.
— Лорен Ив, — сказала она сразу.
Он моргнул.
Губы дрогнули.
— Лорен Ив, — прошептал он.
Жив.
Она выдохнула.
Потом оглянулась.
— Где Артарион?
Никто не ответил.
Вода в рву шумела у стены. Из сливной шахты продолжали вырываться струи серой пены, обломки дерева, куски белой извести, тряпьё, чёрные комья старого мусора. Люди всё ещё выбирались. Один пепельный воин спрыгнул вниз и помогал поднимать последних.
Но чёрного крыла не было.
Ни дракона.
Ни человека.
Элина встала слишком резко. Колени подломились, Ренн поймал её за локоть.
— Нет, — сказал он.
— Что “нет”?
— Не обратно.
— Он там.
— Он держал поток. Если выжил, выйдет другим путём.
— А если нет?
Ренн посмотрел на неё.
Суровое лицо, мокрые волосы, кровь у виска. Он хотел сказать что-то правильное. Практичное. То, что говорят начальники стражи людям, которые готовы броситься в воду за теми, кого уже нельзя достать.
Но, видимо, вспомнил собственный совет: не брать чужие причины себе в грудь.
— Тогда ты не спасёшь его, утонув во рву.
Слова ударили точно.
Элина вырвала руку.
— Вы не знаете.
— Знаю. Я знаю воду, камень, расстояние и то, что ты сейчас едва стоишь.
— Он остался ради нас.
— Да.
— И вы говорите мне просто стоять?
— Нет. Я говорю тебе выбрать действие, которое имеет шанс что-то изменить.
Она ненавидела его за спокойствие.
И одновременно понимала, почему Артарион держал такого человека рядом.
Мира подошла и, не спрашивая, схватила Элину за лицо ладонями.
— Смотри на меня.
— Мира...
— На меня, я сказала. Зрачки нормальные. Нос снова кровил. Руки показать.
— Потом.
— Сейчас.
— Артарион...
— Артарион, если жив, получит от меня столько, что смерть покажется ему тихим садом. Но тебя я терять не собираюсь из-за его привычки героически лезть в самые мокрые неприятности.
Элина закрыла глаза.
Перед ней сразу возникло: чёрное крыло, вода, красный свет метки.
Она открыла глаза.
— Сколько времени у него было?
Ренн ответил:
— Достаточно, чтобы отойти, когда все вошли в шахту. Недостаточно, если Валериан ударил снова.
— Он ударил?
— Я не видел.
Это было честно.
Хуже, чем надежда.
Лучше, чем ложь.
Финн подошёл, хромая.
— Там есть второй выход из канала. Старый водосброс к мельницам. Если дракон не пролез в шахту, он мог пойти туда.
Ренн резко повернулся к нему.
— Откуда знаешь?
Финн кашлянул.
— Исторические сведения кухни.
— Финн.
— Я однажды слышал от контрабандиста, которого не должен был слушать, потому что случайно оказался в его телеге.
Мира подняла глаза к ночному небу.
— Я даже не спрошу.
— И правильно, — сказал Финн. — Ответ испортит мнение обо мне.
— Оно давно держится на обломках.
Ренн уже думал.
— До старого водосброса полмили вдоль рва. Я возьму троих.
Элина шагнула вперёд.
— Я с вами.
— Нет.
— Ренн.
— Нет. Ты нужна с обрывком страницы. Если Валериан перекроет нам дорогу, доказательство должно уйти к академии.
— Я не вещевой мешок для доказательств.
— Сейчас — да.
Она уже открыла рот, но Ренн сказал тише:
— Не потому что ты вещь. Потому что ты единственная, кто понимает, что держит.
Это остановило.
Элина посмотрела на промасленный свёрток в руке.
Край страницы. Половина правды. Недостаточная для суда, но достаточная, чтобы за неё убивали.
Полная страница у Лиоры.
Артарион — неизвестно где.
Лиора — в доме Рэйс, возможно, до рассвета не доживёт как свободный человек.
Выбирайте, королева пустых имён: дракон или сестра.
Валериан умел строить ловушки не из стен, а из любви.
Элина подняла голову.
— Нет.
Мира насторожилась.
— Что “нет”?
— Я не выберу так, как он велел.
Ренн смотрел на неё внимательно.
— Объясни.
— Вы идёте к водосбросу искать Артариона. Я иду к академии с освобождёнными и обрывком. Оттуда мы вытащим Лиору, но не как приманка. Не через парадный вход. Не через дом Рэйс.
— Через что? — спросил Финн.
Элина посмотрела на Лорена.
Старик пытался сесть, Гарт помогал ему, ворча, что “писцы легче мешков с зерном только по виду”.
— Лорен, — сказала она. — В доме Рэйс есть судебный ход?
Старик долго моргал.
— У всех старших домов есть.
— Куда ведёт?
— В нижние комнаты для тайного свидетельства. Старые брачные и родовые дела. Сейчас редко используют.
— Где вход?
— Из архива палаты. Или... или из дома. Внутренний узел у родовой часовни.
Элина почувствовала, как всё встало на место.
Нижняя часовня.
Там, где её вычеркнули.
Там, где отец провёл черту по имени.
Там, где закон сам отрезал её от дома.
— Селеста будет держать Лиору не в спальне, — сказала она. — И не в брачной зале. Она закончит обряд там, где родовая книга. Там, где можно соединить отречение, кровь и страницу.
Мира побледнела.
— Ты хочешь вернуться в часовню Рэйсов.
— Нет. Я хочу войти в неё не сверху.
— Через судебный ход? — спросил Ренн.
— Да.
— Он может быть закрыт.
— Тогда откроем не как Рэйсы.
Финн поднял руку.
— Мне уже нравится и пугает.
— Он открывается для тайного свидетельства, — сказала Элина. — У нас есть свидетель.
Все посмотрели на Лорена.
Старик выпрямился, насколько смог.
