Восхождение Морна. Том 9 (СИ) - Орлов Сергей

От такой картины внутри поднялся огонь ярости и рванул наружу, вот только проку с него вышло немного, ведь меня выжало досуха, резерв стоял на нуле, и о родовом пламени Морнов пока можно было забыть. А раз так, значит выход оставался только один: я выудил из-за пазухи склянку, выдернул зубами притёртую пробку и проворчал под нос:

— Отдача потом будет запредельная… Но выбора всё равно нет.

С этими словами я опрокинул содержимое в себя одним глотком. Зелье оказалось редкой дрянью, чем-то средним между ржавой водой и горелой травой, и в глотке после него полыхнуло так, что я едва не закашлялся, а следом по всему телу прокатилась горячая волна, и опустевший за ночь резерв стал постепенно заполняться. Рукам сразу полегчало, дрожь унялась, а в груди набралось достаточно мощи, чтобы устроить городу настоящее представление.

Я шагнул к самому краю башни и, не раздумывая, прыгнул вниз.

— Огненные крылья…

Родовое пламя охотно отозвалось на зов, рвануло из-под лопаток двумя гигантскими крыльями, подхватило меня у самой земли и потянуло обратно вверх. Я поднимался над городом, а крылья разворачивались всё шире, заливая мокрые крыши рыжим светом до самой стены. Дождь вокруг зашипел и пошёл паром, брусчатка внизу вспыхнула отражениями, и весь западный район разом вынырнул из темноты, будто над ним зажгли второе солнце.

— Ну здравствуйте, дорогие гости, — пробормотал я в дождь, скалясь во весь рот. — Налетай, на красивого!

Внизу, у перекрёстка, Виктория всё ещё вдавливала Лису в брусчатку, а рядом топтался какой-то её человек, прижав пальцы к виску и зажмурившись, будто к чему-то прислушивался.

Но стоило огню вспыхнуть над городом, как блондинка вскинула голову на свет, и хватка её разом ослабла, так что придавленная Лиса наконец сложилась в комок, закашлялась и торопливо поползла прочь, пока про неё не вспомнили. А сама Виктория уже срывалась с места и неслась к башне, перемахивая лужи, и на лице её читалось ровно то, чего я и добивался: одно жгучее желание добраться до меня и придушить.

Я уже собирался встретить её какой-нибудь дерзостью повеселее, но тут всё пошло наперекосяк.

На полпути её человек что-то быстро прокричал ей вслед, тыча свободной рукой в темноту у городской стены. Виктория сбилась с шага, мотнула головой в ту сторону — и весь её охотничий азарт в одно мгновение перекинулся с меня на что-то у стены, так что она резко вильнула вправо и понеслась в противоположную сторону.

В первый миг я просто не понял, что произошло и куда подевалось её желание меня прикончить. А потом до меня дошло, что именно она могла нащупать в том направлении.

Жилин! Видимо купец снял ошейник, чтобы вернуть его Мире, и эта штука на прощание полыхнула вспышкой звериной силы. Всплеск вышел короткий, но яркий, так что сенсору хватило взять след, а Виктории — мигом забыть про меня и рвануть за настоящей добычей.

Что ж, игры кончились, и теперь догнать Викторию, пока она не добралась до Жилина, мог только я. А раз медлить было нельзя, я качнул крыльями, оттолкнулся от воздуха и бросился ей наперерез.

Вот только одно дело висеть над городом сигнальным маяком, и совсем другое лететь на этих крыльях, чего я в принципе не умел. Так что первый же взмах швырнул меня вперёд резвее, чем хотелось. Город рванул навстречу, мокрые крыши понеслись подо мной размытой полосой, и я клюнул носом к самой черепице, едва пропахав по ней брюхом, а когда дёрнул крыльями назад, чтобы выровняться, меня тут же занесло боком, развернуло вполоборота и потащило вкось над улицей, словно сорванный ветром лист.

Со стороны это, наверное, смотрелось жалко, будто пьяный голубь пытается приземлиться на крышу прямо в разгар шторма. Удержался я только на старых тренерских рефлексах: кренило влево — бил крылом и выправлялся, тащило вправо — гасил скорость короткой вспышкой и выравнивался снова. Так, рывками да кренами, я и дотянул до городской стены.

А там меня уже ждали. Виктория как раз выскочила на перекрёсток, шагах в двадцати от тёмного проёма в кладке, куда рвалась, и я пошёл вниз ровно между ними, нацелившись прямо ей под ноги. Крылья погасли на последних саженях, так что остаток высоты я пролетел сам и приложился об мокрую брусчатку классически, по-геройски: с размаху колено в камень, кулак в землю, голову склонил.

Эффектно вышло, ничего не скажешь. Только вот…

— С-сука… как больно-то, — прошипел я сквозь зубы, хватаясь за ушибленное колено. — Чёртово супергеройское приземление!

Виктория уставилась на меня так, будто я заговорил на другом языке.

— Ты идиот? — наконец выдала она. — Кто так на землю опускается?

— Всё нормально, — бодро отозвался я, выпрямляясь и делая вид, что мне совсем не больно. — В хорошем приземлении главное — чтобы все вокруг впечатлились.

Она огляделась по сторонам, не нашла ни единой живой души и снова повернулась ко мне, явно не понимая, перед кем я тут распинался. Даже злости в ней на пару секунд поубавилось. А потом она, видно, вспомнила, зачем вообще сюда летела, и лицо у неё снова окаменело.

— С дороги, — выдохнула она.

Мокрые волосы липли ко лбу, порванное платье висело клочьями, грудь ходила ходуном после бега, а злости в глазах опять набралось столько, что хватило бы спалить пол-района без всякой магии.

— И тебе доброй ночи. — Я и не подумал сдвинуться, только улыбнулся ещё шире. — Бежишь куда-то, Вик? А как же я? Я тут, между прочим, целое представление ради тебя устроил.

— Мне не до твоих представлений.

— Зря. Хорошее ведь вышло представление, — хмыкнул я. — Полгорода на ноги поднял, а ты даже спасибо не сказала.

Она не стала вступать в перепалку, вместо этого коротко взмахнув рукой и направив на меня силу гравитации.

Брусчатку вдавило, лужи расплющило, а покосившийся забор слева хрустнул и осел, словно на него наступили сверху. Следом тяжесть докатилась и до меня: плечи поволокло вниз, колени подломились, и я едва успел рвануться крыльями вверх и вбок, прежде чем там, где я только что стоял, мостовая просела чёрной воронкой.

Вот теперь я убедился, что был прав. Она и в самом деле била не по одному человеку, а по всей площади разом. Я заметил это ещё во время её схватки с Хозяином Мёртвых Земель, когда она вместо того, чтобы ударить по одному врагу, придавила к полу сразу всех, кто был в той комнате. А раз так, этим стоило воспользоваться.

— Промазала, — сообщил я ей сверху, заходя по дуге. — Вик, дам подсказку: целиться надо туда, где я стою, а не где был секунду назад, ферштейн?

— Фер… что⁈ — выкрикнула она и снова ударила, без замаха, просто ткнув в мою сторону раскрытой ладонью, так что весь воздух над тем пятачком, где я стоял, разом налился свинцом.

Вот тут всё и завертелось. Я почувствовал, как меня повело к земле, но крылья сработали раньше, чем голова успела испугаться: они схлопнулись вокруг меня плотным огненным коконом, толкнулись изнутри пламенем — и в тот самый миг, когда брусчатка подо мной хрустнула и просела глубокой вмятиной, я уже выпархивал из этого кокона метрах в шести левее и приземлялся на кучу пустых ящиков у лавки.

— Мимо, — развёл я руками, отряхиваясь. — Но почти попала…

Она крутанулась на голос, и лицо у неё дёрнулось от злости. Ящики подо мной вмяло в землю одним движением, дерево брызнуло щепками во все стороны, доски сложились в труху, вот только меня там уже не было. Кокон схлопнулся вокруг меня за долю секунды до удара, выкинул вверх, и я успел оттолкнуться огнём от воздуха и зацепиться за карниз ближайшей лавки, повиснув над улицей.

— Опять мимо, — крикнул я ей сверху, болтая ногами. — Слушай, Вик, а ты вообще когда-нибудь в кого-нибудь попадала? А то меткость на уровне имперского штурмовика…

— Что…

Виктория впечатала кулак в воздух, и каменная тумба у стены лопнула вмятиной там, где я только что висел, а я уже качнулся коконом вбок.

— … ты…

Она крутанулась следом и саданула снова, мостовая под ней просела блюдцем, брызнув водой из луж, но я ушёл выше, под самый карниз.