Эпоха Опустошителя. Том XI (СИ) - Павлов Вел

Матвей владел оружием лучше меня. Гораздо лучше. Раза эдак в два, а может и в три, но свои слабые стороны я нивелировал подавляющей силой. Вот только там, где я прилагал больше мощи он брал мастерством и изяществом. Там, где я стоял камнем, он становился более податливым и вязким. Прямо сейчас мне чудилось, что я сражался не с магом молнии, а с магом… воды. Настолько текучей и настолько спокойной являлась его молния. Да, в том и состоял парадокс. Моя Черная Молния казалась свирепой и убийственной, а его Алая невозмутимой и стойкой. Прямо сейчас под защитным массивом встретились две абсолютные противоположности.

Спокойствие и ярость.

Холод против пламени.

Стойкость и безумие.

Старший сын хранителя Земли против Опустошителя миров.

Марриуз улыбался, когда сражался. Невзирая на ожесточенность битвы он веселился. Я давным-давно позабыл, что битва может приносить радость, ведь вступая в ту или иную схватку моим противником являлся не только мой враг, что стоял передо мной, но и то, что таилось глубоко внутри меня. Глядя на него, я понимал сколь много потерял и сколь много утратил. Вот только в том и крылась истинная подоплёка жизни. В бою с Матвеем я приобретал. Приобретал то, что растерял за долгие годы. Складывалось впечатление, что невзирая на всю тяжесть бытия жизнь не заканчивается, а продолжается.

А затем сам того не ведая, я слабо улыбнулся. Улыбнулся как малолетний ребенок, а еще через миг тихо рассмеялся и нарастил темп схватки. Причем нарастил настолько мощно, что и сам не заметил насколько.

Жажда Опустошителя. Второй эшелон…

Да, Матвей Лазарев был силен. Катастрофически силен для своего молодого возраста и своего мира. Матвей Лазарев был гением. Старший сын хранителя Земли был тем, кем можно было гордиться. Он взял от своих родителей лучшее и превзошел обоих по всем пунктам. В плане выдержки, мастерства и опыта он превзошел даже меня. Наверное, впервые в своей жизни я в глубине души кого-то зауважал и обрадовался такому бою.

Однако в том и состояла наша с ним разница. Он был человеком, а я просто-напросто чудовищем. Однако чудовищем я был не в плане убийств или смертей, хоть и по собственным меркам прикончил многих. Нет, чудовищем я был в плане роста силы, возможностей и… грёбаного наследия. И так уж вышло, что моё наследие превзошло его.

Второй эшелон приспустил заслонку моих способностей и взрывной прирост голой мощи не укрылся от окружающих, как не укрылся и от моего противника. Фьётра, Истра и княгини Лазаревы не на шутку встревожились, когда барьер стал трещать из-за наплыва силы, а кто-то из них вовсе ринулся вперед.

— Ну давай, брат! — заливисто рассмеялся Матвей, вновь направляя копьё на меня, а его сила духа и мощь молнии перевалили все мыслимые и немыслимые границы. — Пора обозначить проигравшего…

Досадно это или нет, но когда схватка еще началась, я уже обозначил проигравшего. Вот только я никогда в жизни не заблуждался так сильно.

Сумрачный Поток…

А теперь…

Мятеж Опустошения…

Одна из моих новых техник рванула в реальный мир. Путы Фенрира до отказа налились мощью Пустоты и Материей Бедствия, а сокрушительный крестообразный пикирующий удар под натиском телепортации свёл на нет все потуги Матвея.

Раздался треск разрушающихся щитов, сметающая ударная волна вздыбила снег на десятки метров вверх и в стороны, а затем алая молния начала гаснуть и утихать у меня на глазах. Последняя оборонительная стена Марриуза пала — могущественное копьё, вонзённое глубоко в землю, разрушилось в десятках мест и стремительно разваливалось на куски у всех на виду. Сам же парень едва ли мог стоять. Он покачивался из стороны в сторону, кровь стекала по подбородку и обнажив весело зубы, он вначале посмотрел на цепи, что остановились в паре сантиметров от его головы, а затем бросил радушную улыбку на меня.

— Неплохо… — сдавленно просипел старший сын хранителя, начиная медленно заваливаться вперед от переизбытка ран и истощения. — Совсем… неплохо… Похоже я проиг…

— БРАТ…

— МАТВЕЙ!

— СЫНОК…

Сразу несколько человек ринулось в нашу сторону, стоило щитам полностью разрушиться, но глядя на медленно падающее тело своего противника, в глубине души у меня что-то переклинило. И вся произошедшая ранее битва померещилась мне до отвратного мерзкой и дикой. Так не должно быть.

И больше не будет.

Сумрачный Поток…

Я опередил всех Лазаревых разом, отчего те застыли как вкопанные завидев столь необычную для себя сцену. Как нельзя вовремя я подхватил израненного Матвея у самого снежного покрова и запрокинул его руку к себе на плечо.

Да. Такое и вправду больше не повторится.

— Спасибо, Ранкар… Но не вздумай… подхватывать меня… на руки… Я… не девица… какая-нибудь… — весело закашлялся кровью Марриуз, едва переставляя ноги, а Лазаревы с неверием наблюдали за нами обоими. — Я… проигр…

— Нет, — спокойно усмехнулся я, принимая поражение и мягко перебивая бывшего соперника. — В этой битве проигравший я. Причем проиграл я несколько раз. Что ты сделал со мной в середине боя?

— Ты разве… не знал? — сипло рассмеялся Марриуз. — Я же учитель. Порой преподаю в академии. Есть у меня один скрытый талант.

— И какой же? — не понял я его.

— Я умею хорошо ладить с людьми, — расплылся тот в окровавленной улыбке. — Ну а тому состоянию меня научил отец. Реанорский транс.

— Транс? Реанорский? — озадаченно повторил я.

— Да-да! Реанорский, — усмехнулся колко он. — Ты многого не знаешь о бате. Очень многого.

На миг я задумался над словами старшего сына хранителя, но последующие его слова нечто окончательно надломили в моей душе, отчего я замер, а мои брови неосознанно поползли наверх.

— Я бы хотел вернуться в прошлое, чтобы помочь тебе, — с тяжелым сердцем заговорил Матвей, глядя мне в глаза. — Чтобы перенять хотя бы часть твоей агонии и страданий. Однако, увы, Ранкар, на подобное кроме тебя никто не способен. Ты можешь считать нас всех чужими, — тот указал кивком головы за себя, а после на княгинь, что пришли в себя и вновь рванули в нашу сторону. — Но для всех нас ты не чужой и никогда им не станешь. Знай это.

— Матвей…

— Сынок…

— Влад, клади его прямо на землю! — взволнованно выкрикнула Виктория, остановившись в паре метров от нас, но внезапно княгиню, Лику и его мать опередил кое-кто другой.

— Инферно свидетель! — растроганно заголосил Ас-Ннай, прижимая нас обоих крепко к груди и не желая выпускать из железной хватки. — Мои любимые племянники, у меня сердце разрывалось, когда я наблюдал за тем, как вы сражаетесь. Если бы только…

— Зиул, а ну прочь с дороги! Нашел время! — рыкнула раздраженно Мелисандра, оттягивая архидемона за шкирку в сторону. — Достал паясничать!

— Что за грязные инсинуации? Мы же…

Болтовню владыки Инферно я перестал слушать почти сразу и бережно уложил Марриуза прямо на снег. Со скоростью света к нему приблизилось Виктория, Валери и Лика, чтобы оказать первую помощь, но парень продолжал беззаботно улыбаться и весело мне подмигивать.

— Спасибо, Влад, — с трепетом произнесла Алина, мягко касаясь моего плеча и быстро присаживаясь на колени перед сыном. — Спасибо, что сдержался.

После прозвучавших слов в глубине души против воли образовались непередаваемое потрясение и шок. Впервые меня благодарили за такое.

— Ма, да ты не волнуйся, — прохрипел радостно Матвей. — Я… я порядке. Мы с Ранкаром…

— Проигрыш за мной, а значит в споре тоже проиграл я, — задумчиво отметил я, наблюдая за озадаченным собеседником. — Можешь обращаться ко мне, как пожелаешь.

Прямо сейчас в душе творилось нечто непонятное и пугающее. Глядя на Лазаревых, глядя на Матвея, глядя на его родную мать мой собственный мрачный мир рушился на куски со скоростью молнии. И я не знал радоваться этому или же нет, а затем, поджав губы, пришлось окликнуть княгиню.