Ресурс (СИ) - Видум Инди

— Честно говоря, Петр Аркадьевич, это меня несколько смущает, — признался Рувинский. — Но и явная связь между вами и Авдеевым имеется.

— Если человек работает на моего отчима, Денис Васильевич, это не значит, что он не может вести и свои дела, о которых Беляеву ничего не известно. Я даже про дела Беляева мало чего знаю, а уж дела этого загадочного Авдеева для меня вообще неизвестны. Может, он прикрывает еще кого. Я же могу поклясться, что реликвия была восстановлена божьим помощником в самый последний момент. Еще пара секунд — и нас с Наташей растерзали бы.

Я в крассках рассказал о том, как мы пробивались к центру Тверзани, чтобы умереть, чему помешало явление божьего помощника, и закончил:

— Честно говоря, сейчас, рассказывая вам всё это, я осознал, насколько мы близко подошли к смерти. Эти оскаленные пасти мне до сих пор снятся, а супруга по ночам вскрикивает и просыпается от кошмаров. Но, как говорится, всё хорошо, что хорошо заканчивается. И если бы я занимался восстановлением реликвий, то в первую очередь восстановил бы собственную.

— Для меня, — торопливо вставил Антоша. — Потому что следующим князем должен был стать я.

— Зачем же тогда, Петр Аркадьевич, вы набираете гвардию? — недоверчиво спросил Говоров. — Не для того ли, чтобы получить возможность контроля над землями?

— Ты набираешь гвардию? — обиженно сказал Антон. — А говорил, что у тебя нет денег.

— Вас ввели в заблуждение. Фактически Петр Аркадьевич набирает не гвардию, а охрану для своего автомобильного завода, который в этом году начнет строиться, — пояснил вместо меня Маренин. — Предприятие с большим количеством секретных производств, в том числе и артефактного двигателя, для которого мы собираем материалы в зоне. С переменным успехом, поскольку далеко в зону не ездим пока. Вчера, вон, на редкость неудачный выезд получился.

— Пусто в зоне вчера было, — добавил и я. — Мы проездили несколько часов, далеко углубились в зону, а добычи так и не нашли.

— Рискуете с дальними поездками, Петр Аркадьевич, — сказал Говоров. — Вон давеча в газете писали. Выехал один из представителей рода Ходеевых в зону, а снегоход у него возьми — и сломайся. Один снегоход и нашли потом. Ни человека, ни одежды — ничего.

Попытка повторить мою разработку была ожидаемой. Как ожидаемой оказалась и неудача. Печально, конечно, что в результате кто-то погиб, но моей вины в этом нет.

— И кто продаёт подделки? — спросил я у Говорова.

— Подделки?

— Разумеется, подделки. Я сделал на данный момент два снегохода, и ни один из них ни разу не ломался, потому что я использую при их изготовлении исключительно металл из механизмусов и артефактный двигатель собственного изготовления. Кроме того…

И я завел длинную восторженную речь, долженствующую убедить всю компанию, что я заинтересован только в техническом развитии империи, а бенефициар княжеских регалий — Антоша. Антоша же важно кивал и пил бокал за бокалом, всё с большей неприязнью пялясь на герб Рувинского на посуде.

— Таким образом, я экспериментировал, пока не довел изделие до идеала, — закончил я. — Мне бы и в голову не пришло продавать сырое изделие, в результате неисправности которого погиб человек. Надеюсь, продавца накажут по всей строгости закона.

Честно говоря, еда, которую подавали на тарелках с гербами, была так себе. Как оказалось, гербы ничего не добавляют к съедобности. Разве что Антошина злость прибавляла специй. Но он не торопился бросать Рувинскому в физиономию перчатку. Вообще, вел себя на редкость прилично. Подтолкнуть его, что ли? Выпил он уже достаточно, чтобы потерять осторожность.

— Какой странный герб на посуде, Денис Васильевич. Он больше похож на княжеский, чем на графский.

— Вот-вот, — оживился и Антоша. — Мне тоже так кажется.

— Боже мой, — рассмеялся Рувинский, — это на заводе напутали. Я обнаружил, когда уже прислали. Не возвращать же. Тем более, сам герб изображен в точности, разве что корону немного изменили. Качество же самого фарфора выше всяческих похвал. Такое только на нашем императорском заводе и встретишь.

— А мне вот кажется, что вы метите на мое место, — с пьяной прямотой заявил Антоша.

— На ваше место я не мечу. Мне лавры братоубийцы не нужны, — холодно ответил Рувинский. — Удивляет, что Петр Аркадьевич вообще с вами разговаривает после всего случившегося.

— Меня оклеветали, — опять выпятил грудь Антоша. — Оклеветали совершенно бессовестным образом, к чему наверняка приложили руку и вы, потому что иначе сюда отправили бы меня, а не вас. Вы подлец, Денис Васильевич. Самый настоящий подлец. Карьерист, который идет по головам более достойных.

Рувинский сидел в оцепенении недолго, ответил быстро и жестко. Дуэль должна была состояться завтра поутру. Когда никому не станет мешать излишний алкоголь в крови.

К сожалению, нам с Марениным пришлось стать секундантами Антоши, потому как других секундантов ему было взять неоткуда. Дуэльных куполов в Озерном Ключе отродясь не водилось, поэтому дуэль решено было проводить у границы зоны, чтобы не попали случайные люди под заклинания — дуэль предполагалась магическая.

— На кого ставите, Петр Аркадьевич? — поинтересовался Маренин, когда мы отвезли Антошу в трактир и отправились домой.

— На то, что они договорятся, и дуэль будет не до смерти. Конечно, было бы прекрасно, если бы они поубивали друг друга, но, как сказала бы Наташа, событие это очень маловероятное.

Глава 33

Маренин решил не ждать у моря погоды и отправил дружинника, чтобы тот принудительно протрезвил Евсикова и при необходимости вызвал к нему целителя. Тогда мы утром с бывшим редактором переговорили бы. И возможно, дуэль получила бы свое освещение в возродившемся печатном издании.

Маренин понадеялся на своего подчиненного, поэтому первым делом в Озерном Ключе мы заехали именно к Евсикову. Тот выглядел не ахти: неухоженная борода, мутноватый взгляд, грязная мятая одежда неопределенного вида. Выглядел он, прямо скажем, бомжом, а не главным редактором в будущем преуспевающего новостного листка.

— Чо приперлись? — грубо спросил он у Маренина, нарочито игнорируя меня.

— Петр Аркадьевич подумывает тебе работу дать.

— Ра-аботу, — насмешливо протянул Евсиков и поскреб подбородок под бородой. Мне почему-то показалось, что у него там непременно должны быть вши. — Какую еще работу? Секретарями быть не обучены.

— Во исполнение обязательств перед покойным дедом хочу восстановить «Вестник Камнеграда», — ответил я. — Но, похоже, мы пришли не по адресу. Георгий Евгеньевич, этот человек что пьяный, что трезвый нам не подходит. Он пропил остатки мозгов.

Я развернулся к двери, но Евсиков неожиданно завопил:

— Стойте, Петр Аркадьевич. Неужто правда хотите газету восстановить? Но княжество же того… совсем скоро.

Я повернулся. Евсиков удивительным образом преобразился. Нет, он не стал выглядеть чище, но глаза зажглись огоньком интереса. Пока слабым, но этого хватило, чтобы лицо казалось поумнее.

— Пока княжество не того, и есть надежда, что восстановится. Не пили бы как свинья, знали бы, что два княжества уже вернули реликвии и восстановили защиту своих земель.

— Да вы что… — Он потянулся к бороде, чтобы опять почесать подбородок, но отдернул руку. — Точно хотите восстановить газету? Готов хоть сейчас взяться за работу. А то мысли у меня нехорошие уже ходят. Деньги заканчиваются, жить не на что, да и незачем. Эх…

Я повернулся к Маренину и со скепсисом спросил:

— Георгий Евгеньевич, вы уверены, что эта личность способна фактически восстановить газету с нуля?

— Да способен я, способен, — ответил Евсиков вместо Маренина. — Я в княжестве всех и всё знаю. Только осталось-то княжества с гулькин нос. Вы уверены, Петр Аркадьевич, что вам нужна эта газета?

— Мне не одна газета нужна, — ответил я. — В перспективе я планирую выпускать что-то на автомобильную тематику, поскольку вскоре открываю автомобильное производство. Но отдавать это дело на откуп больному алкоголизмом не хочу.