Система Распутина. Том 1 (СИ) - Бурдин Дмитрий

— Предлагаю убрать из твоего будущего некролога повторный заход гостей, — я развёл руками и указал подбородком на его повязку. — Редактором уголовного дела работает другой человек. Твоё будущее сейчас решают два человека: один лежит в этой палате, второй сидит рядом с ним.

Поверх бинтов вспыхнуло окно:

«Тёмный психолог»: срабатывание навыка.

Эдик открыл рот, и в нём шевельнулось привычное, заготовленное: «На той свадьбе я…» — речь, которую он, судя по интонации, репетировал перед потолком не один час. Речь оборвалась на полуслове. Он сглотнул, прикрыл глаз и вдруг заговорил другим, деловым голосом:

— Что тебе нужно взамен?

«Спасибо, булочка. Теперь вопросы мои».

— Источник, — я поднял телефон с колена и открыл запись условий. — Мне нужны сведения о Седове. О том, кто он и на что влияет. Рассказывай.

— Слушай тогда, и потом не говори, что Эдик тебе соврал, — он помолчал, собираясь, покосился на дверь и придержал рёбра ладонью. — Бывший силовик. Теневой хозяин сети дешёвых баров. Наше агентство от него зависело по полной: он решал, у кого играем, кого куда ставим, чей товар наливаем. И мне…

— Про поставки, — я остановил его мягким жестом, ладонью вниз. — Кто получал его товар?

— Да все знают, чей товар, — Эдик дёрнул плечом и снова поморщился. — Мне говорили…

— Стоп, — я поднял ладонь, и он осёкся. — «Все знают» и «мне говорили» — это пересказ. Мне нужен тот лист, который ты видел сам. Кто получил товар и где искать его экземпляр?

На телевидении самая удобная история разваливалась на первом вопросе об источнике; здесь история только началась, и за неё я уже дал слово Михалычу. Эдик смотрел на меня долго, и в его единственном глазу проступило уважение к собеседнику, который не клюёт на «говорили».

— «Пятый угол», бар, — Эдик медленно повернул ко мне голову, подбирая слова. — Я сам был при передаче партии. Получатель — бар «Пятый угол», адрес продиктую. Приёмочная накладная — вот тот лист: наименование, количество, подпись принявшего, печать бара. Экземпляр искать у администратора «Пятого угла», он такие бумаги держит в сейфе, я видел, как туда клали.

— Как она выглядит? — я держал телефон наготове и записывал за ним по слогам. — Где реквизиты, чья подпись?

— Наименование и количество сверху, внизу подпись принявшего и печать бара, — Эдик прикрыл глаз, вспоминая. — Видел своими глазами.

— Записал: накладная с приложением, — я повторил вслух, чтобы сверить.

— Приёмочная накладная, приложение отдельно, — он поморщился, будто я задел больное ребро. — Так и пиши, иначе в сейфе спутаешь.

— Отдельный вопрос, — я опустил телефон на колено. — «Праздник». Поставки туда и образец с Лесной, сорок пять. Что знаешь сам?

— Сам — мало, — Эдик честно развёл руками, насколько позволяли рёбра. — Знаю, что составы сходились, люди сверяли по бумагам. Но связать напрямую — не могу. Это тебе не мой лист.

— Честно, — пометка легла в заметки отдельной строкой. — За этот ответ тоже спасибо.

Он помолчал.

— Есть ещё одно, — Эдик подался вперёд, насколько позволяла койка, и понизил голос почти до шёпота. — Дочь у Седова есть. Управляет модным рестораном в центре. Родство скрывает — своё дело представляет личным достижением, гордится этим. Вот рабочий контакт, записывай.

— Откуда у тебя контакт? — палец замер над экраном.

— Обращался к ним по поставке, давно, — Эдик откинулся на подушку. — Контакт остался. Проверь его сам, я за него не ручаюсь.

— Записываю и то, откуда он у тебя, — палец снова двинулся по экрану, строка легла под рассказом. — Проверю сам, как и всё остальное, что ты сегодня назвал.

Потом поднялся и подвинул воду обратно к его руке — жест получился сам собой.

— Подтверждаю нашу часть, — я сказал это стоя, глядя на него сверху вниз. — Сведения проверю. К Михалычу приду с ходатайством, как договорились. Пауза действует — проверка через Армена.

— Распутин, — Эдик окликнул меня у самой двери. — Если накладная найдётся — скажи, что я помог. Михалычу скажи.

— Скажу, — я кивнул и вышел.

Система отозвалась в коридоре, под самым потолочным светильником:

+10 опыта. Уровень 7. Опыт: 25/100.

«За договор платишь сразу, булочка. Исполнять его ещё мне».

У выхода из клиники сел на скамью и набрал сообщение на рабочий контакт ресторана: «Дмитрий Распутин, бармен. Могу помочь наладить работу вашего бара. Предлагаю короткую консультацию в субботу, в восемнадцать часов». Время выбрал с запасом на дорогу домой — около десяти вечера у меня встреча с Мариной. Отдельной строкой в заметки: проверить приёмочный документ «Пятого угла». Отправил и поехал домой.

Утром субботы короткая вибрация выдернула меня из сна — телефон так и остался в руке. Первым делом открыл ответ. «Подтверждаем консультацию. Восемнадцать ноль-ноль, вход через служебную дверь». Прочитал дважды, закрепил время в календаре, и подушка приняла голову обратно, как старый друг, которому можно не объяснять, где ты был всю ночь.

Засыпая, уже знал, как войду в тот ресторан. Барменом, который умеет исправить работу бара, — честная профессия за честную дверь. А рассказ Эдика проверю по его собственному следу, как бы меня ни встретила хозяйка…

Глава 20

К шести вечера суббота выдала тихий центр, остывший после обеденного жара асфальт и служебную дверь ресторана, приоткрытую ровно на ширину ладони. Подтверждение перечитал ещё утром, когда меня разбудила вибрация телефона, и время закрепил в календаре: восемнадцать ноль-ноль, вход через служебную дверь. До домашней встречи с Мариной оставались часы, и потратить их решил с толком — выспаться, приехать заранее, войти туда человеком, у которого есть профессия.

Сверил вывеску с адресом из сообщения, сфотографировал вход и толкнул дверь.

Внутри пахло цитрусовой мойкой и свежесрезанным лаймом; от этого запаха рот сам налился слюной, как перед первым глотком, хотя наливать сегодня никто не собирался. За стойкой работал бармен, у стойки ждал официант с подносом, а у дальнего столика женщина с короткой стрижкой подклеивала отошедший уголок меню. Она подняла голову на мои шаги.

— Дмитрий Распутин, — подошёл и остановился в двух шагах, оставляя ей и стол, и воздух. — Мы договаривались на восемнадцать. Пришёл, как договаривались.

— Вера, — она отложила клей-карандаш и окинула меня взглядом человека, который оценивает новый инструмент: подойдёт или пойдёт обратно в ящик. — И что свадебный ведущий собирается продавать моему бару?

Слово «свадебный» прозвучало так, будто она успела навести справки и нашла про меня самое смешное. Её отец на днях предлагал мне стать послушным исполнителем у моей собственной стойки; теперь его дочь, если верить Эдику, ждала от меня коммерческого предложения. Семейный подход к кадрам читался без подсказок.

— Короткую бесплатную консультацию, — кивнул в сторону стойки, где бармен как раз перехватил три бокала. — Вы мне даёте один заказ, я вам — пользу, которую видно глазами. Дальше вы сами решите, нужен ли я этому бару.

— Время одного заказа, — Вера указала подбородком на станцию и вернулась к своему меню. — Дальше у нас вечер.

— Один заказ — щедрое предложение, — я развернулся к стойке, а про себя добавил: главное, чтобы он оказался правильным.

Заказ оказался правильным до гениальности. Официант переступал с ноги на ногу, держа поднос; бармен выставил очередной бокал.

— Общий стол, шесть напитков? — подошёл к официанту. — Он каждый готовит отдельно: начал, закончил, выставил, взялся за следующий. Пока дождёшься последнего, первые уже потеют и теплеют. Люди заплатили за вид, а к ним приедет вот это. На телевидении такой выпуск развалился бы на отдельных звёзд: каждая выходит со своими титрами, и никого не волнует, что зритель у экрана уснул. Здесь зрителем работаешь ты, только тебе через минуту всё это к столу нести. И каждый бокал должен доехать таким, за какой гости платили.