Хозяйка проклятой таверны (СИ) - Кобзева Ольга

Еще одна счастливая случайность — то, что Даррейн, оказывается, увлекался изучением растений, в том числе вымерших. У него в поместье даже есть закрытый сад, микроклимат в котором поддерживает айшалис, взаимодействующий с растениями. Так и вышло, что Даррейн оказался едва ли не единственным, кто вообще хоть что-то читал о рейтрашском плюще и, пусть и немного, но знал о его воздействии на одаренных. Это и помогло найти верный подход в лечении.

— Рейтрашский плющ обвивает жертву своими лозами, впивается в переставшую сопротивляться добычу и потихоньку тянет сначала силу, после жизненную энергию, а в конце кровь, — рассказывал лекарь, деловито измеряя показатели одного из пострадавших. — Смерть наступает примерно на третий-пятый день. Обычно жертва не приходит в себя или, если и приходит, то ненадолго и сделать ничего не может, — буднично повествовал он.

Меня от представившейся картины натурально передернуло. Брр, что было бы, не найди мы, как с ним справиться!

— Почему это растение так боится воды? — спросила, глядя, с какой ловкостью Даррейн обрабатывает крохотные ранки на теле одного из пострадавших, через которые плющ выпивал жизненные силы.

— Вот это мне неизвестно, эйра Айранир, — с сожалением пожал плечами лекарь, заканчивая с одним и переходя ко второму.

Постояла немного, размышляя.

— Эйр Даррейн, раз это растение не вымерло, как считалось ранее, мы не должны замалчивать эту информацию. Просто не имеем права! Думаю, даже стоит подготовить брошюру об этом плюще. Самую подробную, содержащую максимум сведений. Обобщить в ней все, что известно, дабы другие, возможно наши потомки, кому доведется столкнуться с этой напастью знали, как действовать. Этой темы стоит коснуться и на занятиях. Насколько я знаю, сейчас только стражи проходят поверхностный курс защиты от диких животных. Это нужно исправлять. О плотоядных растениях, угрожающих жизни, о способах спастись нужно рассказывать всем учащимся высших академий. Но это я еще обсужу с Советом. В образовательную программу нужно будет внести изменения.

Задумалась над всем этим. Я преступно мало времени уделила именно программам, по которым учат молодых айшалис. Школ по всему Орегору уже много, а вот как и чему там учат мне почти неизвестно. Программы нужно систематизировать, обобщить. Да, с этим медлить нельзя.

Оставила Даррейна, возвращаясь к Салавану, по пути размышляя о жутком растении.

Я знаю, почему рейтрашский плющ считается давно вымершим — упоминаний о нем не было десятки, если не сотни лет. Со слов Даррейна, местом своего обитания растение всегда избирало темные сухие пещеры, чаще всего подземные. Неизвестно, сколько еще пещер облюбовано страшным растением.

Салаван не спал. При виде меня приподнялся на локтях. Мужчина выглядел довольно бледным, но все же восстанавливался не по дням, а по часам.

— То место, пещера, это ведь не был храм, так? — вернулась к прерванному разговору. — Вы узнали ту пещеру, можете представить ее местонахождение?

— Думаю, да. Мне кажется, что я не так уж сбился в своих представлениях о месте выхода. Не уверен, но… возможно, эта пещера находится под дворцом, — с сомнением отозвался ингилерский наследник. — Когда был маленьким, в своих исследованиях окрестностей я натыкался на что-то странное. Стражи отца меня увели тогда, после я несколько раз пытался вызнать, что там находится, но ответ был один — нечего мне там делать. Отец говорил, что не стоит пытаться попасть в то место. Пещера… возможно, это была она. Да, думаю, так и есть.

— Из нее не было выхода, — вспомнила ужасное чувство безвыходности, когда находилась там. — Стражи обыскали ее всю.

— Видимо, это и позволило плющу сохраниться, — пожал плечами Салаван. — Не знаю, что о том месте известно отцу и известно ли. Вход в пещеру — что-то вроде глубокого грота, заваленного камнями. Возможно, ее специально запечатали, потому что не знали, как справиться с плющом иначе.

— Вода. Просто вода. Если бы вход не был запечатан, растение погибло бы от повышенной влажности.

— Или приспособилось, — возразил Салаван. — И тогда справиться с ним было бы еще сложнее.

— Вы правы, — вынуждена была признать я.

— Вы молодец, Амаргария, — похвалил эйр. — Не растеряться в той ситуации, сохранять присутствие духа и здравомыслие…

— Это не я... — торопливо перебила ингилерского наследника. — Я как раз паниковала и не могла даже открыть портал. Всех спас эйр Шараеш. Это он взял на себя командование, он помог мне не поддаться панике. Сама я не справилась бы. Совершенно точно.

— Брюссир, — понимающе кивнул Салаван. — Мы знакомы, общались несколько раз в Ингилерии. В основном, все вопросы с послами решает отец лично, я занимаюсь другими задачами. А вот Алдира общалась с Брюссиром намного чаще. С обоими эйрами Шараеш.

— Отдыхайте, — поднялась, сжав ладонь мужчины. Слушать про общение Алдиры и Брюссира мне точно не хотелось! — Поездку в Ингилерию я все же отложу, Салаван. Считаю случившееся знаком, что мое место в Орегоре, со своими подданными.

— Не могу вас винить, — хмуро произнес эйр, всем своим видом показывая, что расстроен.

— Салаван, также я прошу вас вернуться в Ингилерию, как только станете чувствовать себя лучше, — все же сказала то, что считала правильным. — Ваш визит слишком затянулся и порождает ненужные слухи.

Выпалила и ушла, оставляя «родственника» одного. Самое время навестить и других пострадавших.

Орегорцы находились в лучшем состоянии, нежели ингилерцы, так как плющ пил их силу куда меньше времени. Из моих подданных сильнее всех пострадал Лафаер, ему главный лекарь уделил больше всего внимания. Остальные выглядели и чувствовали себя довольно сносно. В сознание, по крайней мере, пришли все.

В первое время я порывалась влить свою силу в пострадавших, особенно в Салавана, ведь он более суток был без сознания, но мне не дали, напомнив, насколько это интимная процедура. Лекарь может вливать свою силу, это не считается чем-то из ряда вон, а вот если бы я так поступила, еще и с ингилерским наследником, он вполне мог счесть такой поступок намеком на то, что согласна на его предложение.

Глава 64

Несколько дней я вела все дела из Лайхашира, немного отдыхая, да и не желая оставлять раненых одних. Брюссир был рядом. Правда, вел себя странно, не похоже, что спешил в Ингилерию. Много времени проводил со мной, не оставлял одну, стоило только выйти за пределы таверны. Я словно вернулась на пять-шесть лет назад, когда еще не знала ни о его предательстве, ни о том, что он вскоре женится.

Но я не позволяла этим мыслям отравить настоящее. Просто жила, просто наслаждалась тем, что имею.

Блуждая по окрестностям, говоря на разные темы, буквально обо всем на свете, на время забывала об обстоятельствах. О его будущей свадьбе не заговаривала намеренно. Просто гнала от себя эти мысли. Правда иногда… стыдно признаться в этом даже самой себе, но иногда я вспоминала те слова Итора Лафаера, когда он сказал, что я могу запретить любому подданному вступить в союз. Тем более тому, кто принес мне клятву вечного служения.

Да, за эти мысли чувствовала стыд сама перед собой, но они все равно нет-нет, да и приходили в голову.

Пока Брюссир был в Ингилерии мы лишь иногда переписывались. Теперь же он охотно рассказывал о годах, проведенных вдали от Орегора, а я жадно слушала, ловя себя на том, что мне безумно интересно все, что касается этого мужчины.

В свою очередь я рассказывала о своих буднях. О сложностях с открытием школ и лекарских; о полях пряностей. Кроме перца мы стали выращивать еще ашахот — не знаю аналога на Земле. Ашахот — ароматная травка с семенами. Семена можно сравнить с горчицей, а вот травка — что-то среднее между тимьяном и розмарином. Мясным блюдам придает неповторимый аромат, вкус жирного мяса оттеняет. Эта травка стала одной из моих любимых. Из семян удачно научились выжимать масло и делать пасту. Паста так и называется «ашахота». Имеет острый, чуть сладковатый вкус. Торгуем и тем, и другим. Основной покупатель — Лайзенрам, южный сосед. С ними торговля идет, в основном, по морю.