Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель

— Знала, — улыбнулась я. — Помнишь, говорила тебе об этом?

Ваня неуверенно кивнул, а я задумалась — верно ведь, говорила же — или только подумала?

Верь я в переселение душ — сказала бы, что в тело старого Вани вселилась душа нового — но того же самого, что бы это ни значило.

Зелье, отбившее память, он тоже сварил сам. Сварил и выпил, конечно — экспериментатор лысый! Или нет, тогда еще вполне мохнатый.

Зачем сварил, и тем более выпил? Тут все проще: нельзя выдать тайну, если ты сам ее не знаешь. Однако так получилось, что эту тайну знаю я!

О чем речь? Как так вышло? Отвечу по-порядку, как принято у нас, кхазад. У них, гномов.

Вы ведь наши, Казанские? В смысле, живете в сервитуте Казнь? Телевизор смотрите? Ладно, не отвечайте, по глазам вижу — да. Его все смотрят.

Сейчас-то жандармы волну задавили, но еще совсем недавно — помните, как местные сектанты, культисты… Как они творили всякую дичь, изуверски убивая по списку — гоблина, снага, черного урука и прочих. Помните?

Жандармы-то секту не накрыли. Нет, они намекнули кому-то в телевизоре, что кое-о-чем не стоит говорить напоказ: называется — цензура. Вот только пока опричники сообразили, в курсе дела стали вообще все, кому было интересно. Ритуалы там, все такое.

Так вот, секта там тупая, ритуалы идиотские — это я вам как специалист говорю: у меня высший балл из начертательной геометрии, плюс некоторые родовые умения — не прямо кровные, а те, которым можно научить даже человека. Только тут, как всегда, все сложнее, чем кажется. Ритуалы эти — чушь, но не сами по себе, а потому, что в них намешано много лишнего — чтобы сложно было вычленить рациональное зерно.

Зерно там, кстати, есть, и оно жуткое — мне даже думать о таком страшно, но я все равно потом расскажу.

Уверена ли я? Да, уверена — потому, что ритуалы — и ключевой, и маскировочный — рассчитаны моей головой и выписаны моей рукой.

[Коридор БУРСА, большая перемена, задолго до событий.]

— Тань, я тебе это, конспекты принес, — Ваня поймал меня в коридоре БУРСА. — Спасибо большое.

— Пожалуйста, — вежливо ответила я, и, кажется еще покраснела. Чего уж там, его внимание мне всегда было приятно, пусть и по такому поводу.

— Слушай, а вот еще один вопрос, — как бы заскромничал он. Я поняла: это будет новая просьба.

— Чем смогу, — кивнула я, все еще алея щеками.

— Я придумал игру для Э-Вэ-Эм, — сказал тролль. — Текстовую. Ну, такую: читаешь вопрос, вводишь ответ, движешься по сюжету. Там — волшебство!

Слушайте, с ума все посходили, с этими своими играми! Я нарочно проглядела пару таких — ничего интересного, вот совсем ничего! Но вслух тогда этого не сказала — не хотелось обижать парня, да и те крупицы внимания…

— Хочется, чтобы там все было как взаправду! Страшная секта, ритуал, играешь за сыщика, который ищет злодеев. Понимаешь?

Я не понимала: просто смотрела на него пристально.

— Посчитай нам ритуал, а? Ну пожалуйста. У тебя же начерталка — не то, что у меня, убогого. Очень хочется, чтобы было похоже на настоящее!

— Не паясничай, Йотунин, — мне удалось с собой справиться. — Будет тебе настоящее. Давай подробности.

Подробности были такие: два ритуала, один — так нужно по сюжету игры — полная чушь и ересь, а вот второй, скрытый за первым — жуткой силы ужас, высшая некромантия. Если бы такое случилось в жизни — была бы у нас вместо сервитута еще одна хтонь, на этот раз — не мелкая, как все эти, а настоящая — на центр и все районы. Мертвецкая хтонь. Некро.

Потом я думала, как это лучше сделать, и додумалась — вернее, вычитала.

Жил на Авалоне — в прошлом еще веке — один автор, писатель книжек про частный сыск. В них он путал дедукцию с индукцией, выдавал полное незнание законов, придумывал коллизии, невозможные никаким образом — даже волшебным. Однако книжки у него выходили бойкие, я сама прочла пару штук — в одной из них и нашла нужный метод. Не буду сейчас называть ни автора, ни главного героя — вы про него читали, а если нет — задайте в публичной библиотеке поиск по фразе «фазаньих курочек берегитесь», там эта книга есть.

Так вот, я все сделала, прямо по-настоящему, и только потом поняла: на игру это совсем не похоже. Еще догадалась, чем это все грозило лично мне и моему любимому троллю. Надо было действовать, и я решилась.

[Сервитут Казнь, улица Губкина, день выпускного.]

— Тань, — с орком мы встретились случайно — он только что вышел из подъезда. — А ты что, к Ване? Так он сейчас не того, не этого — в отрубе. Насинячился, как свинья!

Вот не было печали! Я ведь и правда шла к троллю в гости, поговорить. Попробовать убедить, что ли — хотя сейчас понимаю, что не удалось бы ничего. Слишком серьезные причины, исключительные последствия.

— Нужен он мне, — фыркнула я. — Вместе с тобой, за компанию! Мимо шла, к девчатам. Выпуск отмечать — не бырлом этим вашим, а хорошим розовым вином!

— Ну, тогда ладно, — согласился Зая Зая. — А я пока сбегаю тут по делам.

Знаем мы его дела — Арла зовут. Только бегать к ней бесполезно, она… Ладно, не мое дело.

В сервитутскую квартиру Ивана Йотунина я вошла, будто к себе домой: о том, что эти двое не запирают дверей, мне как-то признался сам Ваня, оказалось — не врал.

То, что мне было нужно, нашла запросто — парни не умеют прятать секретных вещей, кладут на самое видное место, а потом удивляются пропаже. В общем, бумаги нашлись в шкафу, под стопкой полотенец. Вот они, кстати, в свинцовом футляре.

Я уже выходила, когда Ваня зашевелился и что-то такое сказал: на непонятном языке, гортанном, как у какого-нибудь горного народа. Сказал — и вроде проснулся.

Тяжелый футляр, говорю же — свинцовый. Им я и приложила Ивана по голове — несильно, чтобы вырубить. Я умею — он и отключился, я еще проверила — дышит, ну и ушла.

Потом я прочла все, что нашла — от корки до корки.

Теперь я знаю, что Ваня задумал: месть за клан, дело святое и страшное. Знаю, как именно, зачем был нужен ритуал — и не один, ведь в футляре нашлись и другие свитки — не только тот, что я записала своей рукой. Жуткие, все в рунах и других значках — но их я прочитала тоже.

Даже то поняла, откуда у почти цивила взялись умения некроманта и шамана — это без первой инициации! Просто очень были нужны, вот и появились.

Читала лабораторный журнал, удивительно толково написанный, будто даже не его рукой. Ничего общего с обычными тролльими каракулями.

«Эффект зелья обратим. Если все пойдет нормальным порядком, через две недели после приема память ко мне вернется — как раз хватит времени на то, чтобы пройти все допросы. Если не вернется через две недели, значит, я что-то сделал не так, и останусь беспамятен навсегда».

Все-таки, Ваня — алхимик не из последних. Так говорит даже мой отец, а уж он-то в этих вопросах разбирается. Вы ведь запомнили мою фамилию?

Иван сварил ровно то, что было нужно — пусть и явно желал чего-то иного, а получилось — вот это. Еще он очень сильно изменился, будто вместе с памятью о своей прежней жизни утратил много чего — навыки, привычки, пороки. Особенно хорошо получилось с пороками: нынче он почти не пьет, прилежно работает и любит. Меня!

Вот любовь: все это время я балансировала на тонкой грани между тем, чтобы нарушить присягу и тем, чтобы предать любовь. Искала компромисс. Нашла, и в этом мне помог сам Ваня — когда старая память не вернулась ни через две недели, ни через месяц. Я это знаю точно — вся ведь изнамекалась, и видела в его глазах обреченное непонимание. Такое не сыграть, да. Ваня именно что забыл, о своей мести — тоже, и забыл наглухо.

Теперь все будет иначе. Казнь не станет большой некрохтонью. Все будут жить — кроме тех, кто умрет.

Вот ключевой свиток: он напитан энергией, которую я не вижу, но немного чувствую. Вот настоящий Договор, подписанный кровью. Вот Договор фальшивый — чтобы сбить со следа и жандармов, и тех, других. Вот мои смешные решения — ритуалы… Хотя почему-то же Ваня поместил их в тот же футляр?