Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

Перевожу взгляд на вторую половину кровати. Подушка примята.

Смотрю вопросительно на мужа.

— Рядом с тобой всегда кто-то был в комнате из мужей. За дверьми теперь постоянно дежурит стража, так же охраняется жилое крыло.

— Норман наверняка счастлив затянувшемуся гостеприимству, — бурчу с сарказмом. Относительно стражи я ничего против не имею, но мне немного неловко.

— Правитель испытывает чувство вины, ведь это его подданные, винит себя, что он не досмотрел, не учел.

— Никто не мог знать наверняка, как выйдет. Мы знали, что такое возможно.

Сбоку слышится щелчок артефакта и я поворачиваю голову в сторону двери.

Дверь распахивается, являя сонного, зевающего в кулак и недовольного Марко.

— Я поспал, теперь могу остаться рядом со своей женой столько, сколько хочу? — бурчит крайней недовольно, впиваясь раздраженным взглядом в Анора.

Хмыкаю.

Марко тут же резко поворачивает голову ко мне, прилипая взглядом к моему лицу.

И столько эмоций там пролетает, от неверия и шока, до безграничной радости и чего-то теплого, нежного.

— Малышка моя, — шепчет приглушенно и бросается к кровати, но приблизившись, садится аккуратно, склонившись лбом к моему животу.

Запускаю ладонь в его взлохмаченные волосы, что выбились из идеальной косы.

Шумный выдох и он отрывает голову от меня и смотрит в лицо.

— Мы так боялись за тебя. Как ты? — я вижу, что Марко пытается контролировать эмоции, но в голосе да и во взгляде ощущается боль и переживания.

— Слабость есть, с трудом из нее выплываю, — улыбаюсь, все еще перебирая пальцами волосы и царапая ноготками кожу головы.

— Марко, если ты будешь тут, я вернусь к Рилье, помогу ему, — звучит спокойное от Анора.

Мы оба смотрим на мужчину, Марко лишь кивает, а я провожаю озадаченным взглядом мужа.

— Он не говорил, что тоже помогает Рилье, — произношу задумчиво.

— Еще как помогает, — хмыкает мрачно, — наш ректор оказался той еще неизвестной фигурой. Оказывается, еще до того, как занять свой пост, он занимался тем, что в легкую раскалывал любого и выуживал нужную информацию. Его боялись. Это брат рассказал.

Чувствую, как мои глаза полезли на лоб.

— То есть, мой муж пытал светлых, — заключаю мрачно.

— Не физически, не бойся. Пришлось потребовать правды. Он хорошо понимает суть каждого, понимает характер, улавливает эмоции и таким образом выясняет правду. Манипулирует. Причем, очень эффективно. Мне как твоему мужу разрешили присутствовать один раз, пока с тобой был Рилье. И знаешь, это было невероятно классно.

— Ого, — хмыкаю удивленно, — Анор рассказал мне немного о том, что случилось со мной и что были раскрыты несколько попыток покушения.

Марко мрачнеет и взяв мою руку, бережно целует пальцы.

— Да, малышка, прости. Мы не защитили тебя.

— Не вини, Марко. Нельзя предусмотреть все. Главное, что все обошлось.

Марко хмыкает мрачно.

— Обошлось. Там такое началось после того, как ты убила этого, кхм… Паника, угрозы, непонимание. Норману пришлось приложить не мало сил, чтобы успокоить людей. Многие требовали сказать, что с тобой. А кто-то кричал, что ты опасна, раз убила ни за что. Правда, после того, как продемонстрировали нож с каплями твоей крови, возмущения поутихли. Зато, когда пару дней назад начался сильнейший буран, какого уже довольно давно не было, приемную Нормана начали заваливать письмами. Не знаю, за что бедолаг посыльных в такую погоду отправляли, чтобы доставить письмо, но видимо слишком были обеспокоены своими жизнями. Все выражали крайнее беспокойство тем, что если начался буран, то вероятно ты мертва, так же, были пожаления скорейшего выздоровления и все в таком духе. Видимо, наконец хватило ума соотнести твое состояние и прекрасную погоду за окном, — почти рычит муж. Лицо раздраженное, хотя пальцы все еще мягко поглаживают мои.

Услышанное нисколько не удивило. Люди всегда будут беспокоиться исключительно о своих жизнях. Только спохватываются чаще всего тогда, когда уже сложно что-либо исправить.

— Надо выпустить немного света, — говорю, пытаясь сесть, — чтобы хотя бы буран закончился.

— Нет, малышка! — припечатывает строгим взглядом и аккуратно укладывает меня обратно — ты будешь лежать и восстанавливаться!

— Это моя обязанность, Марко, — выдыхаю с трудом, попытка встать снова истратила много сил.

— Твоя обязанность восстановиться и чувствовать себя хорошо, чтобы помочь. Толку от того, что ты истратишь все свои силы и снова потеряешь сознание, нет никакого!

— Да, ты прав, — улыбаюсь виновато.

— Мы боялись, что ты больше не откроешь глаза, Селла, — шепчет приглушенно, поджимая губы, будто сдерживая более сильные эмоции.

— Я знаю, — шепчу в ответ, чувствуя, как меня снова клонит в сон. Все-таки, не надо было пытаться встать. Сил как у новорожденного котенка.

— Поспи малышка, мы рядом всегда, — меня гладят костяшками пальцев по щеке и я ощущаю приятное тепло, исходящее от его пальцев и слов.

37

Последующие два дня у меня постельный режим, и еще пара дней понадобилась для того, чтобы я восстановила силы. Мои мужья в промежутках между помощью Норману и его людям, ухаживают за мной, словно я и правда недееспособна. Особенно Марко и Филиз. Эти двое окружили меня такой заботой, что у меня есть все шансы забыть как пользоваться ложкой.

Иногда раздражало, но больше умиляло, и я даже поддавалась на их настойчивые манипуляции. В течение первого дня мне и правда нужна была помощь, но на второй, как только они выходили за дверь, а рядом оставался Рилье или Анор, за ложку я бралась сама. Мой декан только посмеивался, но тем не менее, всячески помогал мне в бытовых вопросах, на многое из которых у меня по-прежнему не хватало сил.

Мужья мало спали, у Рилье залегли синяки под глазами, но он все равно улыбался мне и всегда старался нежно обнять. Но даже, когда он просто уснул около меня во время разговора, я все равно чувствовала бесконечную нежность и любовь, исходящие от него, потому что за это время я поняла одно, как только муж выходит за пределы спальни, там он превращается в жесткого и порой беспринципного Рилье Делоро. И такой как он, уж точно не расслабился бы, резко уснув там же, где сидел. А это означало безграничное доверие его ко мне.

Норман тоже приходил каждый день, не менее уставший, серьезный и мрачный. Чаще всего, поздно вечером, он садился в кресло и мы с ним долго разговаривали. Он делился тем, что удалось узнать. Самым печальным был факт, что где-то среди приближенных Нормана был предатель. Слишком часто всплывала информация, которая не озвучивалась на всеуслышание. Это раздражало правителя и одновременно, расстраивало. Хоть о последнем он и не говорил.

Еще, мы часто обсуждали планы на будущее. Но это уже было нечто эфемерное. И тем не менее, не смотря на статус, сейчас моей основной целью было напитывать мир светом и учиться в академии, все-таки, правитель должен был закончить академию и это в понимании Нормана даже не обсуждалось в ином ключе.

Для жизни здесь, в столице темных земель он выделил нашей семье дом, чтобы нам было куда выбираться хотя бы во время каникул. Дома у мужей, в частности у Рилье и Анора тоже были, но они находились в разных концах города, наш же, подаренный Норманом, был в шаговой доступности от академии.

Относительно меня, как правительницы, Норман обсудил вопрос с Анором и было принято решение, что мне добавят дополнительные занятия по экономике, управлению и по законам. Не то, чтобы я была полным профаном, но углубленное изучение было не лишним.

Я была благодарно Норману за то, что он фактически взращивает меня, заботится, берет самое сложное на себя. Мог ведь просто представить меня и бросить расхлебывать самостоятельно, лишь ожидая, когда все наладится. На мои скромные возражения на этот счет, следовал категоричный ответ. Что это его долг, позаботиться обо мне и поставить на ноги, чтобы когда мы начнем восстанавливать светлые земли, я была полностью готова к равному Норману правлению.