Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

Айлин ткнула меня кулаком в плечо и смерила строгим, но в то же время чуть насмешливым взглядом. Мол, ну? А я о чём говорила?

Я лишь пожал плечами. Барон тоже ничего не ответил. Только что-то многозначительно хмыкнул себе под нос и прибавил шагу.

Конец поединка мы уже не увидели. Ристалище скрылось за низенькими домиками пригорода. А впереди уже маячили городские ворота, перед аркой которых собралась огромная пёстрая толпа. Барон был прав. Даже несмотря на титулы, пробиться в город будет той ещё задачкой.

Глава 26

«Скала Воронов»

Когда мы подъехали к толпе, барон привстал на стременах вскинул руку, давая знак своим людям. Шестёрка, наряженная в дублеты и береты выстроилась позади него. Вперёд же выехала группа бойцов в доспехах и с копьями, выстроившись небольшим клином. Копья они держали двумя руками, направив древка в сторону толпы. Один из сопровождавших нас слуг поднёс к губам небольшой витой рожок. Над разноцветным морем колышущейся и гомонящей толпы раскатились его торжественные переливы.

— Едет его светлость Байран Де Груссо, — заорал второй слуга, ехавший рядом с тем, что всё ещё продолжал сжимать рожок, — Дорогу! Дайте дорогу!

Воины направили своих коней вперёд. Прямо на толпу. Несколько человек, стоявших в задних рядах успели отскочить в сторону, чтобы не попасть к ним под копыта. Но остальные продолжали перегораживать улицу не обращая на процессию никакого внимания. Одни просто стояли и ждали, пока их пустят в город, другие наоборот, громко кричали, потрясали кулаками и сыпали угрозами. Как будто те, могли хоть как-то повлиять на две шеренги тяжелых пехотинцев, перегородивших вход в город.

— По приказу Герцога Де Мордри, в город допускаются либо благородные господа, либо его жители, либо те, кто получил именные приглашения. Для всех остальных…

— Что значит запрещено! Я уважаемый купец! — вопил человек в чёрном дублете и чёрном берете, по краям которых поблёскивал узор из золотой нити. Старые знакомые из гильдии северного ветра. На уважаемого, он, впрочем, походил не сильно, так как не имел при себе ни свиты, ни даже лошади.

— У меня там отец живёт! — кричал другой. По виду то ли крестьянин, то ли небогатый путешественник, — Вы не можете просто так взять и…

— Да пошёл ты! — долговязый верзила, со шрамом через всю морду отпихнул соседа с такой силой, что тот упал на землю. Упал, и над ним тут же сомкнулось море людей. Крики несчастного, оказавшегося под их ногами тут же утонули, растворившись в гомоне толпы.

— Вы не можете…

— Дайте дорогу его светлости Байрану Де Груссо! — снова выкрикнул глашатай, но на него никто не обращал внимания. Люди не спешили расступаться.

Барон снова подал короткий знак рукой. Гвардейцы, ехавшие спереди, перехватили древки копий двумя руками и ткнули шпорами своих лошадей, направив их прямо на толпу. Кони не стали сопротивляться. Пошли вперёд и принялись давить и отталкивать людей. Сами же солдаты начали орудовать древками, щедро осыпая собравшихся куда придётся тычками, ударами и отборной руганью.

— Вы что…

— Пошёл с дороги червь!

— Смотри куда лезешь ушлёпок!

— Ещё захотел? Так получи!

Удары сыпались во все стороны, почти без разбора. Вот древко одного из копий огрело по затылку какого-то старика. Тот глухо булькнул, покачнулся и упал. Толпа, начавшая раздаваться в стороны, тут же сомкнулась над ним, принявшись топтать бедолагу. Другое древко попало в лицо какой-то женщине. Угодило ей прямо в челюсть. Раздался тихий влажный хруст. Баба отшатнулась назад. Уронила корзинку с выпечкой и схватилась за искалеченное лицо. Между её пальцев побежали струйки крови. Ещё одна палка угодила по спине тому самому верзиле, что оттолкнул от себя старика. Он развернулся и хищно оскалился, но больше сделать ничего не успел. Следующий удар попал ему прямиком в лоб, опрокинув на пыльные камни мостовой.

Толпа недовольно загудела. Люди, оказавшиеся поблизости от эскорта барона, спешили убраться в сторону. Те, же, что стояли подальше, всё ещё не понимали, что происходит и почему на них напирают соседи. Они начали отпихивать их обратно, прямо под копыта коней и удары копий. В ход пошли кулаки. С купца, который до сих пор возмущался, что его не пускают в город, сорвали берет. Чья-то рука ухватилась за ворот его дублета и пихнула в сторону. Прямо на какого-то мрачного верзилу, пытавшегося пробиться вперёд. Тот глухо зарычал и попытался оттолкнуть его, но купец, пытаясь удержаться на ногах, вцепился в меховую жилетку здоровяка. Верзила занёс кулак и со всей силы впечатал его в нос торговца. Послышался сдавленный вскрик, тут же перешедший в невнятное бульканье.

— Вор! Держи вора! — донеслось с другой стороны. Над толпой сверкнул зажатый чьей-то руке нож. Воздух прорезал чей-то отчаянный визг, но тут же оборвался, утонув в гвалте общей свалки.

Гвардейцы же продолжали пробиваться вперёд, разрезая толпу, словно горячий нож масло. Барон ехал за ними, не обращая никакого внимания на устроенную его людьми сумятицу и несколько трупов, уже лежавших на дне людского моря. Нам же не оставалось ничего другого, кроме как двигаться следом, стараясь не отставать. Брешь, проделанная гвардейцами, пусть и была довольно широкой, но всё-же постепенно затягивалась.

Я бросил короткий взгляд на ребят. На их лицах застыли мрачные, жестокие ухмылки, больше напоминавшие звериные оскалы. Бернард хмурился. Хмурилась и Айлин. Им явно не нравилось то, что тут происходило. Да что там. Я сам тихо скрипел зубами, наблюдая за тем, как гвардейцы избивают людей расчищая нам дорогу. Смотрел, а перед глазами раз за разом всплывали картины из сегодняшнего кошмара. Горящая столица. Висящий на столбе чиновник, которому вместе с кольцами срезали пальцы. Улица заваленная трупами. Расправа во дворе у фонтана.

В голове крутилась одна единственная мысль: «Всё это произойдет не благодаря изобретениям Душелова. И не благодаря ордену, который, быть может, попытается захватить власть в стране, когда вертикаль совсем ослабнет. Будущее восстание делается сейчас. Руками вот этих вот гвардейцев, избивающих людей лишь потому, что очередным высоким господам надо проехать по дороге. И руками самих господ, давным давно забывших, кто обеспечивает им вечный праздник жизни».

— Будь сейчас я там внизу, — откуда-то сзади донёсся голос Ивара, — Я бы…

— Получил по хребту и остался бы без зубов, — оборвал его Бернард, — Так что заткни хайло. Приказа открывать его не было.

Фразу боец мог и не продолжать. Мы все поняли, что он имел ввиду. И почему лейтенант его так быстро заткнул. Просто потому, что думали о том же самом. Что бы делали мы, окажись вон там внизу, под копытами коней? Что бы испытывали? Смогли бы подавить соблазн взяться за оружие, когда почувствовали бы, что власть дворян зашаталась? Да и стали бы подавлять?

Я окинул взглядом толпу. Окинул и мрачно ухмыльнулся. В глазах людей читались ровно две эмоции. Страх и жгучая ненависть. И направлены их взгляды были не только на свиту барона, но и на нас. Не стоило всё-таки забывать, что сейчас мы находились совсем по другую сторону баррикад. И будь у толпы такая возможность, она бы разорвала нас на части вместе с со всеми прочими «высокими господами».

Тем временем эскорт пробился к первым рядам и остановился возле цепочки стражников, ожидая своего господина. Мы тоже поспешили следом. Люди понемногу начинали приходить в себя, и возмущение их росло с каждой секундой. Не хотелось бы находиться посреди толпы, когда оно выплеснется наружу. Конечно, гвардейцы могут попытаться нас отбить… Но сколько к тому моменту, как они подойдут ребят всё ещё будут живы и на ногах — большой вопрос. А могут и не попытаться. Не стоит лишний раз искушать судьбу.

Впрочем, впереди всё было немногим лучше. Подъехав поближе, я наконец получил возможность разглядеть форму стражников. И увиденное, меня не шибко обрадовало.

В самом их обмундировании, не было ничего примечательного. Кабассеты, пузатые цельнокованные нагрудники, латные рукавицы, алебарды на длинных древках. Приковывало внимание другое. Красное сюрко с белой, скалящейся головой волка, накинутое поверх доспеха каждого стражника. Точно такую же эмблему мы уже неоднократно видели. Дрались с ними на улицах Деммерворта и разбили крупный отряд во время осады Вестгарда.