Эти спутанные узы - Райан Лекси

– А ты? – спрашиваю я.

– Если ты не вернешься, если Мэб сочтет, что ты недостойна вернуться, я не смогу это принять.

Я делаю шаг назад. Мне нужно пространство. Даже с моими щитами, когда мы так близко, его эмоции смешиваются с моими и заставляют меня сомневаться во всем.

– Себастьян. Я пойду.

Он крепко зажмуривается.

Я сглатываю, зная, что это была самая легкая часть этого разговора.

– Послушай, если есть способ разорвать наши узы прежде, чем я уйду, мы должны это сделать.

Его глаза распахиваются.

– Нет.

– Баш, – шепчу я. – Мы с тобой не будем вместе. И неважно, что случится во время этого путешествия. Мы не будем жить долго и счастливо. И никогда не должны были.

– Ты даже не попыталась. Все это время ты была с ним.

Да. Я была там, где мое место.

– Это не имело бы значения, – говорю я.

Он качает головой:

– Я не буду этого делать. Не только потому, что это мучительно больно, а я не могу снова причинить тебе такую боль. И не потому, что у нас нет того, что для этого нужно. Я не стану этого делать, потому что не могу. Я люблю тебя, и мне нужно точно знать, что мы попытались.

– Ты хочешь защитить меня от плена, пыток и мучительной смерти? Я тоже хочу тебя защитить. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за того, что я могу испытать в ближайшие несколько дней.

– И все? – спрашивает он, пристально глядя на меня, склонив голову набок. – Или ты хочешь быть свободной, чтобы быть с ним без моего ведома? Ты хочешь быть свободной, чтобы он целовал тебя и прикасался к тебе, не чувствуя, как это разрывает меня на части внутри?

Я не могу слышать боль в его голосе, не вспоминая, как мы с Финном стояли под водопадом, и чувства, которые Себастьян испытывал через узы. Предательство, которое испытал.

– Баш, – шепчу я. – Ты должен меня отпустить. Прошу тебя.

– Разве ты не помнишь ночь, которую мы провели во дворце Безмятежности? Ты умоляла меня не отпускать тебя, умоляла держать, потому что у тебя были секреты. Ты была так уверена, что моя любовь недостаточно сильна, чтобы противостоять твоему обману, и я обещал тебе, что это не так. Я выполняю это обещание.

Я крепко зажмуриваюсь, вспоминая.

«Это я не заслуживаю тебя, но я слишком эгоистичен, чтобы тебя отпустить».

«Не отпускай меня. Мне нужно, чтобы ты продолжал меня держать».

– Это было раньше. Так много изменилось.

Мускул на его челюсти дергается.

– Ты не представляешь, скольким я пожертвовал ради тебя. Скольким еще я был готов пожертвовать ради тебя. – Он делает шаг вперед, разжимает кулак и прижимает ладонь к моей груди так сильно, что я уверена, он чувствует ровное биение моего сердца. – Я чувствую тебя. Несмотря на твои попытки отгородиться от меня, я чувствую тебя. И я чувствую, что ты влюбляешься в него.

– Тогда разорви узы. – Я не могу причинять ему боль вне зависимости от того, какие ошибки он совершил и какую боль причинил мне. – Отпусти меня – ради нас обоих.

Он качает головой:

– Ты просишь слишком многого.

– И ты сохранишь наши узы, даже зная, что я хочу от них освободиться? Зная, что я влюбляюсь в кого-то другого? Зная, что я чувствую к Финну?

Он вздрагивает.

– Да. – Он обхватывает мое лицо ладонями. – Ты моя, Абриелла. Я нашел тебя первым.

Глава 24

– Когда ты впервые начал подозревать? – спрашиваю я, пока мы идем пешком по холодному северному хребту Гоблинских гор.

Кейн идет впереди, оглядывая тропу в поисках угроз. Тайнан замыкает шествие, в то время как Дара и Луна пробираются между деревьями вдоль нашего пути, высматривая неприятности. Мы идем с рассвета, с тех пор как гоблин Финна перенес нас сюда.

Финн вопросительно поднимает бровь.

– Что мы привязанные, – говорю я. – И что я каким-то образом связана с Мэб.

Финн качает головой, но потом, кажется, решает дать другой ответ и пожимает плечами:

– Были звоночки. Но я не стал придавать им значения.

– Какие, например?

Он выдыхает.

– Когда ты была рядом со мной и твоя сила становилась мощнее, было достаточно просто списать это на мою связь с короной. Затем, когда ты сохранила силу трона, после того, как превратилась в фейри, я подумал, что любой на троне укрепляется людьми и землей. – Он почесывает голову. – А потом были другие намеки, глубины твоей силы и твоя связь с моей. Эта связь, которую ты чувствовала со мной с самого начала… – Он смотрит на свои ботинки и улыбается. – Я должен был догадаться.

Я качаю головой:

– Это совершенно бессмысленно. Как может человек быть потомком Великой королевы фейри? Разве я не должна была родиться фейри?

– У меня нет ответов на эти вопросы, – тихо говорит Финн. – Но это многое объясняет – и вызывает намного меньше вопросов. Мы никак не могли понять, как у моего отца получилось отдать корону тебе, когда в тебе не текло Неблагой крови. Магия не должна была так работать.

Я вздрагиваю.

– Значит, ты подозревал с самого начала.

Он качает головой:

– Нет. Вовсе нет.

– Но ты же сказал…

– Я никогда не увлекаюсь без меры тем, что магия должна делать или какой должна быть. Магия коренится во многих вещах – в первую очередь в жизни, но также в традициях, любви и переменах. Предполагать, что что-то волшебное не может произойти, потому что этого никогда раньше не случалось, противоречит всему, что такое магия и за что она выступает. Магия – это возможность нарушать правила. То, что прокладывает путь к переменам. Я думаю, именно поэтому мы все согласились с тем, что по какой-то причине магия позволила ему передать свою корону человеку. Но он не передал ее случайному человеку. – Он берет мое лицо в ладони и проводит большим пальцем по моей щеке. – Он передал ее наследнице Мэб.

Впереди маячит болото. Этим утром наша компания целый час потратила, пытаясь понять, как лучше всего переправиться через Болото Гнили. Они спорили, стоит ли тратить время и обходить его или пойти через него и рискнуть столкнуться с существами, которые живут в грязи болота.

В конце концов, необходимость двигаться быстро перевесила все остальное, и мы решили, что пойдем через болото. Мы найдем самую узкую его часть, и Тайнан произнесет заклинание, чтобы создать временный мост над водой, в то время как Кейн издаст пронзительный звук, который отпугнет от нас любое существо, которое может жить в этих болотах.

Мне это показалось хорошим планом, но, судя по тому, как Кейн осматривает болото, я спрашиваю себя, не передумал ли он.

– Финн, – говорит Кейн, в его голосе звучит тихое предупреждение. – Пока отойди.

Финн останавливается и подходит ко мне, обнимая меня одной рукой.

Кейн вытаскивает свой меч и поднимает что-то с илистого берега. Он подбегает к нам, протягивая лезвие, чтобы показать Финну, что он собрал.

На металле балансирует груда красных камней… но нет. Они серые и черные. А красный цвет – это краска. Краска или… кровь.

Я чувствую, как рука Финна на моей талии напрягается. Его волчицы бросаются к Кейну, чтобы обнюхать то, что он принес, а затем, скуля, отступают.

Возможно, это просто останки животного. Какое-то несчастное лесное существо, захваченное волком или койотом, но, судя по серьезным лицам вокруг меня, это нечто большее.

Тайнан бежит трусцой к месту дальше по берегу и приседает, чтобы осмотреть воду. Даже с такого расстояния я слышу, как он бормочет витиеватые ругательства.

– Нам нужно уходить, – говорит он, выпрямляясь.

– Ты уверен? – спрашивает Финн.

– Хотелось бы мне, чтобы это было не так, – говорит он, возвращаясь к нам. Я думаю, что, возможно, это первый раз, когда я вижу, чтобы он в принципе двигался быстро.

Он бежит трусцой по тропинке, возвращаясь тем же путем, которым мы пришли. На этот раз он открывает нашу процессию, а Кейн замыкает шествие.

– Чего все так боятся? – спрашиваю я.

– Багрового тумана, – говорит Кейн позади нас.