В тени рябины (СИ) - Гулина Лидия

— ...и когда магия достигнет пика своего цветения, она устремится вверх, подобно тому, как солнечный свет проникает сквозь листву, питая каждый лепесток, каждую травинку. Но помните: поток никогда не бывает прямым. Он извивается, как корни древнего дуба, ищет путь, прокладывает русло, и если вы попытаетесь направить его силой, он может порвать тончайшие нити, связывающие нас с миром, и тогда… — старик на мгновение замолчал, обводя взглядом притихших учеников. — И тогда даже самый прекрасный цветок засохнет, не успев раскрыться. Так что же мы делаем, когда видим, что поток уходит в сторону?

— Следуем за ним! — хором ответили дети.

— Верно. Ибо магия, как и природа, не терпит насилия. Она ждёт, когда мы поймём её язык.

Тир-фасса поднял голову, и его строгий взгляд упал на дверь, где стояли Фиалка и Риринэль.

— Так, кто смеет нарушать образовательный процесс? Риринэль на Сиэнальне, кого вы привели в мой класс?

Дети, увлечённые рассказом, не сразу обернулись, а когда это сделали, на их лицах расползлись сияющие улыбки.

— Леди Фиалка! — воскликнули они хором.

Фиалка тоже не смогла сдержать улыбки. Она шагнула вперёд, разводя руки в стороны, навстречу уже мчавшейся к ней Эллиран.

— Леди Фиалка! — снова воскликнула девочка, практически врезавшись в неё. — Вы живы!

Элли громко всхлипнула, за что тут же получила несколько смешков от мальчишек. Но это были не насмешливые смешки — скорее понимающие. У многих глаза были на мокром месте.

— Пока что живая, — Фиалка погладила Элли по голове. — Но если ты сожмёшь меня чуть сильнее, всё может измениться.

Элли тут же отскочила и с ужасом уставилась на Фиалку.

— Простите меня! Я забыла, что вы ранены!

— И что она человек! — назидательно добавил Атта, укачивая на руках младенца, который тоже с интересом смотрел на Фиалку. — Ты ведь знаешь, Эллиран, что человек может сломать кости, просто упав с высоты собственного роста? Одно неосторожное движение — и бам!

Он вскинул вверх одну руку, рассмешив младенца, но испугав других детей вокруг себя.

— Человек рассыплется на куски!

По толпе детей пробежал громкий испуганный шёпот, а из глаз Элли потекли крупные слёзы. Девочка посмотрела на Фиалку расширившимися от ужаса глазами и крепко обняла себя, будто сдерживая свои руки.

— П-п-простите м-м-меня! — заикающимся голосом прохныкала Элли.

Фиалка подскочила к девочке и сама крепко обняла её, прижимая к себе.

— Тихо, тихо, — проворковала Фиалка. — Атта, — сказала она мальчишке, округлившему глаза на сокращение своего имени. — Не стоит пугать всех. Я не умру, если меня обнять. Элли, — обратилась она к девочке, — я пошутила.

— У людей странные шутки, — серьёзно сообщил Наре, которого раньше Фиалка окрестила «Майклом».

— У фейри странные имена, так что мы квиты, — парировала она.

Наре нахмурился, не до конца понимая, обидели его или нет.

— Так это та самая леди Фиалка?

К ним подошёл тир-фасса Эйлиан, слегка прищурившись, словно плохо видел. Дети почтительно расступились, давая ему место. Тир-фасса выглядел классическим учителем старой закалки в строгом костюме и с идеально прямой спиной, а также суровым взглядом. Вот только несмотря на пожилой возраст, он всё же был прекрасным фейри, и это было у него не отнять. К тому же Фиалка видела его морщины и знала: если у старика самые глубокие морщины располагаются в уголках глаз, то такого старика незачем бояться ребёнку.

Тир-фасса Эйлиан был первым встреченным ею стариком. Это, его звание и сама аура заставили Фиалку тоже склонить голову в уважении.

— Вы верно сказали. Меня зовут Фиалка Блэк. Приятно познакомиться, тир-фасса Эйлиан.

— Уже наслышаны обо мне? — приосанился учитель.

— Конечно! Только самое хорошее от ваших самых лучших учеников.

Дети заулыбались на похвалу, и даже Элли перестала плакать и гордо подняла носик, как бы говоря: «Да, мы хорошо о вас отзывались, учитель».

— Аттакинирель, — тир-фасса повернулся к старшему ученику. — Прояви уважение. Ты запугал не только своих друзей, но и мог своими словами оскорбить нашу драгоценную гостью. Кто же говорит, что другой слаб, даже если это так и есть? Тебе стоит принести свои извинения.

— Прошу прощения, мо хэр, — Атта подошёл ближе и склонил голову. — Эллиран сегодня витает в облаках, и я хотел её проучить. Мне жаль, что своими словами я задел вас.

Фиалка качнула головой на извинения:

— Всё хорошо. Тем более что в твоих словах есть доля правды. Я не держу на тебя зла.

— Благодарю, мо хэр, — Атта ещё ниже склонил голову, пряча румянец, выступивший на щеках.

И тут Наре, который возился у своего стола, выхватил какой-то листок и протянул его Фиалке.

— Леди Фиалка! А я нарисовал вас. Как вы сражались с морхайрами.

— Наренель! — воскликнула Элли и выхватила бумажку из рук мальчишки, так что Фиалка не успела увидеть, что там нарисовано. — Я же сказала, чтобы ты спрятал этот ужас и не показывал никому!

— Ну почему? — выпятил нижнюю губу Наре, снова становясь похожим на «Майкла».

— И правда: почему? — с улыбкой спросила Фиалка. — Дай гляну.

Одной рукой она продолжала обнимать Элли, а второй забрала у неё рисунок и выпрямила его на ближайшем столе. С бумаги на неё смотрело нечто с растопыренными во все стороны волосами, руками и ногами-палками, вытаращенными по бокам, с безумным взглядом и широко раскрытым ртом, откуда вырывался голубой луч.

— Я не нашёл белой краски, — смущённо провёл пятернёй под носом Наре, как будто это была главная проблема рисунка.

Наре и остальные дети — даже тир-фасса — уставились на Фиалку, ожидая вердикта. И хоть рисунок не приняли бы ни на какой детский конкурс, а в нарисованных каракулях едва проглядывает человек, не говоря о самой Фиалке, она всё равно нарочито внимательно осмотрела рисунок, приближая и отдаляя его от себя, а затем широко улыбнулась и обратилась к художнику.

— Какая красота, Наре! — она наклонилась к нему и поцеловала в макушку. — Спасибо тебе.

Покрасневший до самых кончиков своих острых ушей Наре самодовольно оглядел своих друзей. И те вдруг сорвались с места и кинулись к своим партам — даже Элли отпустила платье, — а спустя всего несколько мгновений Фиалка оказалась окружена детьми, сующими ей под нос рисунки, поделки и украшения.

— Леди Фиалка, а я смастерила для вас этот оберег, — протянула Элли несколько перевязанных верёвкой палок.

— А я сорвал цветок с поля, на котором мы сражались, и заключил его в смолу! — Атта показал грубо сделанный кулон, в середине которого проглядывало что-то тёмное.

— А я нарисовала вас лучше, чем Наренель! — пропищала маленькая девочка.

— Эй! — возмущённо пихнул её локтем Наре.

— Дети! — попытался перекричать толпу смеющихся детей тир-фасса, но безуспешно. — Будьте благоразумны и отступите хоть на шаг! А то вы просто снесёте леди Фиалку.

Наверное, учитель обладал даром предвидения, потому что спустя всего несколько мгновений напирающие на Фиалку дети и правда навалились на неё кучей. Фиалка оступилась и завалилась назад, прямо на любезно подставленные Риринэль руки. Дети упали на неё, и вся эта компания превратилась в одну большую кучу малу.

Кто-то ткнул её в бок, в ухо оглушительно рассмеялись, а по руке чиркнуло перо, оставив след. Это так напомнило Фиалке родной дом, что она не удержалась и, обхватив руками ближайших детей, рассмеялась вместе со всеми.

— Я сейчас как вас всех поймаю, и вы познаете гнев человека, которого посмели сбить с ног!

Дети с визгом разбежались, а Фиалка крепко обняла Наре и Элли, оставшихся в её захвате. Она не хотела отпускать их. Фиалка хотела понимать и чувствовать, что вот они. Живые.

На глаза навернулись слёзы, и Фиалка отвернулась, чтобы дети не увидели их.

Двери, через которые они вошли с Риринэль, были распахнуты, и из коридора на неё, валяющуюся на полу, придавленную детьми с наверняка растрепавшимися волосами, смотрел Дериан. Он мягко улыбался и смотрел только на Фиалку, будто не замечая ничего вокруг. Взгляд Фиалки упал на губы Дериана, и горячая краска тут же залила её щёки. Она поспешно отвернулась, но в классе уже настала тишина — не она одна заметила короля.