Лекс. Книга 1 (СИ) - Нетт Евгений

— Я не довольный, я — спокойный, — поправил я. Просто я знаю, что теорию сдам хотя бы на проходной балл, а остальное доберу практикой.

— Уверен? — Эльза вздела бровь.

— Всецело…

В эту секунду я, едва удержавшись от того, чтобы взлохматить рыжую шевелюру девушки, заметил Белль Сориар. Блондинка пришла только-только, но вокруг неё уже присутствовала целая свита, за которой на небольшом отдалении следовала и Алисия. В руках девушка держала стопку листов, изучая написанное со спокойным и сосредоточенным лицом — ни тени нервозности.

«Вот уж кто пришёл, чтобы побороть судьбу. Её бы упорство — да каждому тут в головы… Империя б тогда мигом зацвела».

На мгновение наши с Алисией взгляды встретились, и девушка улыбнулась, отрывисто мне кивнув. А потом её вдруг заслонила Белль: специально, явно заметив перемену в поведении подопечной, отследив направление её взгляда и обнаружив там меня.

«Заботливая какая. Лишь бы эта забота была всесторонней, а не демонстративной и направленной на показуху для того, кто может вдруг вмешаться».

Я отвёл взгляд.

— Ладно, господа и дамы, — я кивнул на вход. — Идёмте. А то задержимся ещё немного — и будем куковать в конце очереди. Ещё и посадят далеко от окошка…

— Дальше от окошка — ближе к галёрке, — философски подметил Виктор, улыбнувшись. — Правда, я ничуть не удивлюсь, если каждому из нас будет дышать в ухо личный надзиратель, независимо от выбранного места…

Но сказано всё это было исключительно ради красного словца, а мы все вскоре встали в очередь: благо, тех, кто присутствовал на территории уже давно, пропускали быстро. И не только аристократов, ведь Алисию впустили следом за Сориар, в то время как остальных простолюдинов продолжали мариновать в отдельных очередях.

Что, впрочем, не сказывалось на их настрое — они в среднем демонстрировали энтузиазм куда больший, чем отпрыски знатных фамилий.

Амфитеатр Первой Академии, в который нас впустили в итоге, оказался в точности таким, каким я его себе и представлял.

Огромный зал, выполненный в форме подковы, с рядами кресел, поднимающихся на шесть ярусов вверх. Стены обшиты полосами чёрного, перемежающегося с тёмным бордовым дерева, а на полах натянуты ковры, идеально глушащие шаги даже целой толпы. В центре высилась массивная сцена, на которой сейчас стояла только кафедра с микрофоном и несколько стульев. Ну и пара бутылочек воды, конечно же.

Не обошлось тут и без камер: они суетились на верхнем ярусе, проверяя оборудование и надеясь неизвестно что тут заснять. Порывистые росчерки пера или, быть может, яростную работу ластиком? Мне их было не понять.

— Ваш катализатор и все наличные электронные устройства, господин Лазарь, — обратился ко мне сотрудник, держащий в руках аккуратную, пронумерованную и обшитую изнутри бархатом коробочку.

— Прошу, — я честно снял с предплечья браслет и сдал телефон, после чего позволил осмотреть повязку. Взамен получил планшет, заблокированный до начала теста, стилус, тетрадь, два карандаша и ещё пару автоматических ручек.

«Приемлемый минимум. Но какова организация — просто прелесть! Правда, я и сравниваю-то провинциальное училище, в которое попал, разорившись на взятках, с лучшим учебным заведением державы. Понимать надо!».

Номер моего места оказался тем же, что я разглядел на коробке с личными вещами, и представляло оно из себя удобный стул с широкими подлокотниками. Напротив — ровная поверхность единой для всех столешницы, но плотность рассадки абитуриентов гарантировала, что на недостаток места жаловаться не придётся.

Устроившись поудобнее и пододвинув стул поближе к столу, я огляделся.

Кто-то из моих соседей нервно листал пустую, выданную на входе тетрадь, кто-то медитативно щёлкал ручкой, кто-то, как и я, озирался, а отдельные уникумы сидели с закрытыми глазами в попытке сконцентрироваться, невзирая на атмосферу всеобщей нервозности. Парень, сидящий передо мной ярусом ниже, так и вовсе ритмично постукивал ногой, и отголоски этого стука передавались через пол.

Я мысленно пожелал ему удачи, а себе — терпения.

— Дамы и господа, — голос, усиленный динамиками и акустикой зала, разнёсся над нашими головами. Абитуриенты притихли: на сцену поднялся высокий, седовласый мужчина в тёмно-синей мантии с гербом Первой Академии на груди. Директор, бессменный вот уже семь лет. Я видел его портрет в холле, видел на снимках в сети, но вживую он казался ещё старше и ещё внушительнее. — Рад приветствовать вас на первом, теоретическом этапе вступительных испытаний!

Он замолчал, обведя взгляд спокойным, подавляющим взглядом.

— Правила просты и неизменны. Вы уже получили планшеты, на которых будут отображены задания, разделённые на тематические блоки. На выполнение всей работы вам даётся три часа. Порядок прохождения — любой, вы вольны пропускать вопросы и возвращаться к ним позже. Попытки списания или обмена любой информацией, использование запрещённых устройств или эрикс-искусств караются дисквалификацией, аннулированием результатов и занесением в реестр Академического Надзора. Отнеситесь к этому серьёзно, господа и дамы. Это не просто провал на экзамене. Это — «чёрная метка».

По залу прокатился тихий, едва уловимый ропот.

— Я обращаюсь прежде всего к абитуриентам незнатного происхождения, — продолжил директор голосом, ставшим жёстче и чётче. — Не все из вас могут до конца осознавать серьёзность мероприятия, в котором вы принимаете участие. Поэтому скажу прямо: попытка обмануть систему здесь — это уголовное преступление. И наказание за него будет соответствующим. Всем всё ясно?

Ответом ему стала звенящая тишина.

— В таком случае, — директор развёл руками, и где-то под потолком прозвенел колокол. Наши планшеты одновременно активировались. — Время пошло. Желаю всем удачи!

Я сразу, не торопясь, но и не мешкая, взял стилус и уставился на экран.

Первым делом — оценить структуру. Пять блоков: «История эрикс-искусств», «Теория воображения», «Основы пространственного моделирования», «Этические и юридические аспекты применения эрикс-искусств», «Общие знания».

На каждый блок — разное количество вопросов, от десяти до двадцати пяти. В сумме — девяносто.

И начать я решил с самого неприятного. С истории.

Вопросы пошли один за другим, и не на все я мог ответить. Де-факто, я хоть и подтянул этот предмет за последнюю неделю, но закрыть абсолютно все пробелы не мог физически.

Даты основания первых академий я знал. Имена ключевых изобретателей, конструкторов и прочих — тоже. Последовательность Первой мировой войны с её последствиями — ноль проблем. Но когда пошли вопросы о второстепенных конфликтах, малоизвестных реформах и проблемах с формированием законодательной базы «нового мира», я начал спотыкаться, как последняя сволочь.

Умом я понимал, что как раз эти вопросы были тут для упрощения набора проходных баллов: формулировка, звучность, какие-то отголоски знаний в голове указывали на то, что только совсем уж бездарь не даст на них ответов.

Но итог был неизменен: я ответил на семнадцать вопросов из двадцати пяти, не став молоть чушь там, где ничего не знал, и сэкономив тем самым себе время.

«Первые двадцать минут — минус».

Я перешёл к следующему разделу — «Теории воображения», сходу ощутив себя в своей стихии. Вопросы о концентрации, управлении образом, подавлении фоновых мыслей, физиологии в отношении разума — всё это было мне знакомо на уровне столь глубоком, что я бы мог пачками эти тесты клепать сутками напролёт. Но не обошлось и без проблем, так как ответы на вопросы о взаимодействии катализатора и подсознания я брал «из головы», надеясь вывезти на чистом опыте.

«Пространственное моделирование» оказалось самым простым из всего списка. Задачи на построение многомерных объектов, расчёт объёма и массы, определение расстояния, логические задачки с подвохом — не было ни единого шанса на то, что я провалился хотя бы с одним вопросом.

«Ещё час десять. Полтора часа. Половина времени» — я ухмыльнулся, переходя к следующему блоку…