Бионическая ворона (СИ) - Вран Карина

Но в Поднебесной эту балладу слушали с замиранием сердца. И тогда, когда Жуй Синь впервые исполнил её в камерном зале для малого круга слушателей. И многие годы спустя.

Цзян И взяла на себя аранжировку. Включила во вспомогательные инструменты пипу (китайскую лютню) и флейту дидзы.

Вместе две подруги (и одна ворона) помогли родиться (заново) чему-то прекрасному и душевному.

А ту фотосессию мы провели. Под конец декабря, в лютую (по местным меркам) холодрыгу. В закрытом и нагретом помещении для меня приготовили множество живых цветов.

Когда мы закончили, маме позвонили.

— Да, Цзинь? — выговорила Мэйхуа. — Правда? Когда? Сразу же мне позвони!

Потом замерла на несколько долгих мгновений, запрокинув лицо к небесам. Втянула воздух полной грудью. Выдохнула — с облачком пара. Наклонилась ко мне.

— Тетя Юйтун возвращается.

Глава 4

— Когда? — включила я «деловую» малявку. — Мэйли хочет лучше познакомиться с бабушкой.

— Пока что точная дата неизвестна, — мама улыбнулась. — Но Цзинь надеется увидеть её до праздника Чуньцзе[1].

В быту мы (китайцы — пора привыкать, что ворона теперь одна из них, а то неловко будет где-то проговориться) обычно опускаем принадлежность «китайский». Понимаете, это же самоочевидно.

Великая стена — это Великая стена. Китайская она — для иностранных туристов. К чему громоздить лишние словарные конструкции, если никто другой не может похвалиться защитным сооружением такого же масштаба?

Понятия «китайский Новый год» именно в таком определении я здесь никогда не слышала. Скорее, эта ворона адаптирует информацию под более привычные названия. Так что в феврале (в этот раз праздник выпадает на двенадцатое февраля) мы встречаем переход от зимы к весне. Праздник весны, Чуньцзе. Няня — демона, что любит закусывать маленькими детьми — с той же целью гоняем.

Ещё можем сказать: Лунный новый год. Потому что год меняется, и делает он это в соответствии с лунным календарем. «Китайский» сюда добавляют, как правило, иноземцы.

— Поняла, — серьезно сказала я. — Мама, тебе было плохо, когда ты не знала про бабушку?

— М, — кивнула она, явно не понимая, к чему я клоню.

— Ты хотела знать больше, — продолжила утвердительно. — По возможности — чем-то помочь. Так?

Ей только снова кивнуть и оставалось. Прости, моя хорошая, но я чуть-чуть тобой манипулирую.

Озвучиваю порывы довольно-таки очевидные. Это чужим людям дела нет до бед в семье Цзинь. А мою замечательную весть об отбытии госпожи Хань Юйтун в Швейцарию на неопределенный срок расшатала аж до потери самоконтроля.

— Неизвестность — это когда всё зыбко и смутно, — продолжила я. — Я тоже путаюсь в тумане неизвестности. Твоя дочь хотела бы знать больше. Хотя бы о том, что не так в семье дяди Шэнли и бабушки Юйтун.

Эта ворона достаточно такта проявила. Пора уже потихоньку начинать трясти этот гудящий улей с секретами. Ничего, если в нем окажутся злющие осы. Я готова потерпеть боль от их укусов.

Вон, делает же один из моих дальних родственников байцзю с шершнями. Желто-черных полосатиков дядечка ловит металлической сеткой: накрывает подземное гнездо, бьет по земле, выгоняя обитателей наружу, а затем помещает их в банку. Живьем. В той банке байцзю (это такой крепкий алкоголь, если кто забыл). Запечатывает, оставляет на год.

Шершни пытаются спастись и выпускают свой яд. Мне их жалко, но жалко у пчелки… Или земляного шершня. А шершни в байцзю.

Считается, что настойка с ядом шершней крайне полезна для суставов. Вроде бы в Ниппон делают что-то подобное, только там это ликер, и настаивают не год, а три.

Вонь у этого пойла — тушите свет (на вкус, сами понимаете, не пробовала). Но мой дедушка (хорошо за восемьдесят) пьет шершневую настоечку из года в год, по чуть-чуть, именно в лечебных целях. И бегает живчиком по полям, а не мается с ревматизмом или артритом.

А ещё в незабвенном Скайриме (кто знает, поймет) пчелы являлись ключевым ингредиентом для создания зелья исцеления болезней. Это ж-ж-ж неспроста?

Да, со змеями тоже делают настойки. Их тоже жалко, хоть они те ещё гадюки (и другие гады ядовитые).

— Хорошо, — после непродолжительных раздумий (это чтобы ворона повспоминала про местные «зелья») озвучила Мэйхуа. — Ты права, моя драгоценность. Но этот разговор будет долгий. Не на бегу… Давай поступим так: в свободный день наготовим вкусностей, все вместе поедим, а затем поговорим. Согласна?

Теперь уже эта ворона кивала.

Семейные дела — не для посторонних ушей. А мамуле нужно подготовиться — морально в основном. На все ответы разом эта ворона не рассчитывает. Но хотя бы часть зудяще-жужжащих «ос», которые вопросы, надеюсь прояснить.

Пора бы уже.

Январь 2002, Бэйцзин, КНР.

В начале января закончили снимать «Шанхайского быка». Жуй Синь сразу после церемонии прощания с матушкой вернулся на съемочную площадку. Это называется профессионализм. Ты можешь страдать от боли — физической ли, душевной ли — но ты встаешь и идешь работать.

С ударом хлопушки перестаешь быть собой и надеваешь на себя чью-то личину.

Сериал досняли по графику. Финальный эпизод набрал три целых и семьдесят восемь сотых процента рейтинга. Это не феноменально, но очень и очень достойно.

Мэйхуа настойчиво рекомендовала Жую не брать в ближайшее время крупных проектов. Сосредоточиться на отдыхе… с вкраплениями рекламы.

Потому как третий канал центрального телевидения нынче в деталях рассматривает проект шоу на выбывание «Уличные танцы Китая». Да, я это сделала. Никогда не бралась за сценарии ТВ-шоу, но когда-то ж надо начинать. Тем более, что тут же и думать особо не надо: бери готовое.

Я немного изменила правила. Вписала требование, чтобы все участники являлись гражданами КНР. Приглашенные гости и даже судьи пусть будут из других регионов. Это только в плюс шоу пойдет.

Не подумайте: эта ворона — за дружбу народов. Танец — язык без границ.

Но в участники запускать иностранных танцоров пока что считаю недальновидным. Будем объективны: в данном периоде стрит-дэнс в Срединном государстве только начинает развиваться. Есть спаянные коллективы и талантливые одиночки. Но в массе наш уровень — именно в отношении уличных танцев — пока не дотягивает до мирового.

Пускать на шоу иностранных профи в качестве участников — копать яму своими руками под всей затеей. Они будут слишком сильно выделяться. А побеждать — чтобы зрители остались довольны — должны наши.

Поэтому — нет, обойдемся своими. Профи пусть выступают независимыми судьями. Хорошо, если удастся уговорить их на внеконкурсные выступления — это поднимет как рейтинги, так и мотивацию участников становиться лучше.

Ещё мне хотелось, чтобы отсев проходил более плавно. Это означало больше эпизодов. Больше денег на производство, сроки тоже растянутся… Но зато не будет шоком для неподготовленного зрителя, что прошло выборку первого тура, скажем, человек восемьдесят, а уже к концу второго половина из них ушла в закат.

Титульным спонсором согласен (и рад, я по голосу слышала) дядя Ян, владелец Вод Куньлунь. Элитная бутилированная (в стеклянной таре) водичка будет основным инструментом жеребьевки на протяжении всего шоу. Будет упоминаться ведущими в каждой вступительной речи. Атрибутику ещё подготовят с соответствующими изображениями.

Идею с танцевальными рекламными вставками с наиболее «продвинутыми» участниками шоу (или самыми смазливыми) эта ворона докинула от щедрот.

Ян Чэнь, «водный магнат», готов как следует раскошелиться. Дела его идут в гору, о чем и поступления на мамин счет свидетельствуют. Осенний «приход» составил шесть миллионов юаней.

Также он пришел к решению зарыть энную сумму в песок… Но об этом потом, ближе к делу, расскажу. Сейчас речь о будущем шоу.