Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена

Янтарный господин проводил меня до самой землянки, покосился на старенькую хлипкую дверь, но ничего не сказал — ограничился тем, что вдруг ни с того ни с сего поднес мою руку к губам, будто я была настоящей дамой, и, пока я обмирала от неожиданности, добавил:

— Буду ждать весточки, дама Айви, — и беспрепятственно позволил мне высвободить руку.

Меня хватило только на то, чтобы заверить его, что все мои силы будут брошены на обещанную рубаху, и поскорее скрыться в землянке Лиры. Дверь и в самом деле ощущалась какой-то хлипкой и ненадежной, хоть я и знала, что нам здесь не осаду держать — кто вломится, тот сам виноват!

Но успокоиться все равно получилось только в душноватом полумраке за остывающей печью. Я отдышалась, сняла завязку с косы и наскоро умылась в кадушке, заново привыкая к своему отражению — на сей раз настоящему.

Тоддрика заинтересовало поддельное, и это было обидно, потому что на меня оно походило лишь отдаленно.

А еще это было страшно, потому что интерес Тоддрика... что ж, это был самый обычный интерес здорового мужчины, из-за которого бастардов становилось только больше. А терять его — нельзя, потому как иначе в замок не попасть.

Я замерла над своим отражением, уныло размышляя о том, насколько высоки шансы найти еще один кусок янтаря, настолько большой, чтобы из него можно было выточить бутыль. Ни одна из баек собирателей, пришедших на ум, не казалась достаточно утешительной.

Скорее всего, тот кусок янтаря, из-за которого меня едва не казнили, так и останется моим единственным шансом не приносить в жертву первенца — и вообще не рожать его от Серого слуги.

Как бы вот только от янтарного господина его ненароком не родить...

— Кончай трястись, — жестко приказала я своему отражению. — Ради дела можно и потерпеть — это не первый мужчина в твоей жизни.

И, увы, едва ли последний.

Глава 3

Ида сочла, что нити уже достаточно, и взялась за теплую юбку: Тоддрик сдержал слово и прислал ткань на платье, только тонкую, господскую, — красиво, конечно, но не слишком практично. Вязать жена старосты предпочитала дома, и мы снова почти перестали видеться.

Я не стала торопить ее и понукать. В тот момент меня гораздо больше занимала рубаха для янтарного господина, и все свое внимание я, как и обещала, посвятила рукоделию — теперь уже настоящему, с душой, поэтому в село за новостями ходила только Лира. Сама я днем отсыпалась.

А каждую ночь садилась за станок и ткала из звездного света и лунных лучей, и ночи над Горьким Берегом становились непроглядно темными; зато полотно выходило белее снега и мягче лебяжьего пуха. Я даже не стала его расшивать — к нему подошла бы разве что янтарная нить с моего веретена, но у ученицы простой травницы неоткуда было взяться такой.

Не помешало бы еще спрясть подозрительность Тоддрика и пустить на швы, но отсутствие бороды и коротко остриженные волосы сослужили ему службу: мне было нечего использовать для основы нити, а без нее... увы, я была не настолько искусна. Все, чего мне доставало, — это упорства и надежды, что найденный мной кусок янтаря рано или поздно отыщется или в сокровищнице лорда, или, что вероятнее, в казне Янтарного замка.

К концу новема над Горьким Берегом наконец взошла полная луна, а наутро я туго заплела косу, отыскала в сундуке лучшее платье и отправилась в Янтарный замок — да так и осталась у ворот до вечера: господин со свитой объезжал владения и вернулся уже на закате, усталый и запылившийся.

Это определенно был не лучший момент, чтобы обращаться с просьбой, но выбора мне не оставили.

— Айви? — сразу узнал он меня и заулыбался так тепло и радостно, будто весь новем только и ждал, когда же наглая девица с Горького Берега лично принесет ему рубаху.

Караковая лошадь меня тоже узнала, но, в отличие от хозяина, радоваться не спешила и даже попыталась встать на дыбы. Рыцарь не дал ей ни единого шанса — так стиснул колени, что она выпучила глаза и резко передумала показывать крутой нрав. Тоддрик похлопал ее по шее, спешился и передал поводья рыжему мальчишке-оруженосцу. Тот покосился на меня так же подозрительно, как и лошадь, но вмешиваться в господские дела не рискнул.

— Я принесла рубаху, сэр Тоддрик, — объяснила я и вручила свой подарок, старательно перевязанный тесьмой.

Оруженосец, уже уводивший лошадь к конюшням, с любопытством оглянулся. Кажется, байка о нахальной девице, решившей, будто ей удастся поразить янтарного господина своим рукоделием, имела успех среди замковых слуг, и посмотреть на обещанную рубаху хотелось всем.

Тоддрик не стал тянуть и развязал тесемки, а оруженосец ахнул высоко и тонко, как девчонка.

В сумерках рубаха будто светилась — такой белой и тонкой вышла ткань. Тоддрик и сам смотрел на нее так озадаченно, будто никогда в жизни не видел ничего подобного.

— Это... поразительно, Айви, — сказал он, справившись с собой, и снова замолчал, будто завороженный.

Или не «будто».

— Вы поговорите с лордом обо мне, сэр Тоддрик? — напомнила я.

Янтарный господин встрепенулся и бережно сложил рубаху, словно и не заметив подошедшего пажа — тот явно рассчитывал отнести обновку в хозяйские покои (и, возможно, тайком пощупать по дороге).

— Поговорю, — отозвался Тоддрик и поднял взгляд. — Отужинай со мной, Айви. Слишком поздно, чтобы возвращаться домой.

Взгляд был многообещающий и будто бы немного пьяный. От рыцаря пахло лошадью и дальней дорогой, и я нервно сглотнула, повторяя про себя, как молитву: больно будет только первое мгновение — и несколько моментов спустя.

Зато любовница господина не вызовет никаких вопросов, если начнет осматриваться в замке. Придворные наверняка решат, что я возомнила себя будущей хозяйкой, и станут потешаться — а не переживать за сохранность янтаря в хранилище.

Может быть, мне повезет, и Тоддрик тоже тороплив...

— Я велю, чтобы для тебя приготовили гостевые покои, — произнес он и оглянулся через плечо.

Паж понятливо кивнул и убежал куда-то во внутренние помещения — передавать приказ господина. Я только и успела, что растерянно моргнуть.

— Пойдем, — велел Тоддрик и протянул мне руку. — Ни к чему тебе стоять за стенами. Темнеет.

Я послушно положила ладонь на его предплечье и позволила увести себя в замок — прямо через парадный вход, к которому мне, по-хорошему, и приближаться не стоило. Но слуги будто бы и не замечали ни новемской грязи на моих башмаках, ни слишком простого для дамы платья. Сейчас мой статус определял исключительно мужчина рядом — а он обращался со мной так, будто привел в замок леди.

От этого было не по себе.

— Ярмарку, о которой просил Ги, решено отложить до следующей осени, — вещал сэр Тоддрик светским тоном, словно и в самом деле желал услышать мое мнение на этот счет. — Сейчас путь до города слишком сложен: поутру дороги замерзают, а к вечеру — превращаются в грязь. Приехать смогут только жители ближайших деревень и сел, а между ними связь налажена и безо всяких ярмарок. А в начале осени и товаров больше, и добраться будет проще.

В проведении ярмарок я не понимала ровным счетом ничего. Но ведь, по сути, там тоже будут пляски, костры, угощения и молебны?

Разве что люд чуть другой, и молиться он станет не о дарах Серого Владыки.

— Разумно, — согласилась я. — А если разослать гонцов в отдаленные поселения и соседние города, то к осени торговцы успеют приехать и оттуда.

— Да, я об этом тоже подумал, — рассеянно кивнул Тоддрик. — Ловцы янтаря сейчас отошли от дел до весны — кто-нибудь наверняка согласится отвезти приглашения. Гонцы из замка пока что нужны мне здесь — мы ждем гостей из Белой гавани.

— Служители Ордена? — я приложила все усилия, чтобы вопрос прозвучал спокойно и небрежно, но, кажется, следовало подпустить в голос восторга и любопытства.

Добропорядочной девице ведь полагается проявлять интерес к новым проповедям?

— Виконт Лагот Фрейский с сестрой, — Тоддрик скосил взгляд на меня и уверенно свернул в узкий каменный коридор с низким потолком. Свет давали только факелы, и от этого отчего-то казалось, что рыцарь ведет меня в подземелья — хотя никаких ступеней вниз нам по дороге не попадалось. — Но с ними наверняка прибудет и их консистор... Нидер, кажется. Не переживай, ему неоткуда знать о твоем происхождении, а самого твоего присутствия в моем замке довольно, чтобы и он говорил с тобой с уважением.