Советские анекдоты - Громов Алекс Бертран

Войдя в управление, Штирлиц сразу увидел довольного Мюллера, державшего в руках Катькину рацию. Поняв, что это провал, Штирлиц подошел и с наслаждением отвесил Мюллеру поджопник со словами:

– «Это тебе за русскую радистку», – а затем и второй со словами:

– «А это тебе, падла, от товарища Берии».

«Хитро, сильный ход, – подумал Мюллер, поднимая рацию и потирая зад, – явно английский шпион, но зачем он хочет выдать себя за русского?»

Журналист: «Строго ли наказывают виновных в измене родине?»

Берия: «Невиновных наказываем строго. А уж виновных…»

«Кто-то считает, что смена Ежова на Берию оздоровит органы. По мнению других, будет только хуже. А вы – к какому лагерю принадлежите?» – «Что касается меня, то я всегда старался держаться подальше от них всех».

По делу арестовали 70 человек.

Абакумов: «Мы должны быть беспощадны к этим мерзавцам».

Берия: «Согласен с тобой на все сто».

Арестовали еще 30 человек – до 100.

В Египте нашли мумию. Все египтологи мира собрались, не могут установить, что за фараон. Попросили Сталина помочь – прислать советских специалистов. Приезжают – три египтолога в штатском во главе с Берией. «Оставьте нас, – говорят, – с ним один на один». Оставили. День ждут, два ждут, три – ничего.

На четвертый выходят:

«Рамзес Двадцать Пятый».

Все поражены: «Как вы узнали?»

«Сам, сволочь, сознался».

Советский Союз поделился историями не только о Сталине с другими соцстранами, но не забыл «зарезервировать» в тех краях местечко и для Берии. В послевоенном анекдоте рассказывается о том, как приехавший в Будапешт венгерский крестьянин спрашивает дорогу у полицейского.

Тот объясняет:

– В начале пойдешь по улице Ленина, а потом направо – на улицу Ворошилова, а затем – через площадь Берии свернешь на набережную Молотова, а там уже рукой подать до площади Сталина.

Крестьянин благодарит и уходит, но вскоре полицейский видит, что тот же крестьянин стоит на мосту через Дунай и задумчиво смотрит на реку. Полицейский подходит и спрашивает:

– Чего ты здесь стоишь? Чего не видел?

– Да я поражаюсь, какой широкой в Будапеште стала Москва-река…

Есть похожая на анекдот история (ведь многие истории в СССР превращались в анекдоты, как и наоборот), приключившаяся с Леонидом Утесовым. Его «пригласили» выступить на концерте, посвященном юбилею НКВД. Выйдя на сцену, Утесов увидел зал, заполненный людьми в соответствующей форме, причем в первом ряду сидели руководители грозного ведомства во главе с самим Лаврентием Берией. Подойдя к рампе, Утесов улыбнулся и громко пошутил: «Я очень рад, что я стою, а вы все сидите». В зале воцарилась мертвая тишина, многие смотрели на Берию – не подаст ли знак. Но все на этот раз обошлось – Лаврентий Павлович лишь улыбнулся, сверкнув своим знаменитым песне.

Не обошло Берию вниманием и знаменитое Армянское радио:

«Почему Хрущев требует разводить свиней, а не овец?» – «Потому что овцы политически несознательны: до сих пор блеют: „Бее-рия, бее-рия“. А свиньи – все как одна поддерживают партию и правительство: „Хрю-щев, хрю-щев…“ с утра и до вечера».

На заседании Политбюро обсуждается вопрос о немедленном завоевании «капиталистического мира». Берия предлагает: «У нас есть двенадцать атомных бомб. Надо запаковать их в чемоданы, разослать по главным столицам мира и одновременно взорвать. Во время суматохи занимать нашей армией страну за страной». Микоян протестует: «План товарища Берии неосуществим. У нас нет столько хороших чемоданов».

А ведь многие советские люди этот анекдот запомнили уже с дорогим Леонидом Ильичом. Но ведь еще раньше в нем фигурировал товарищ Берия…

Пушкин попал в «компанию» к Берии (а в некоторых вариантах – и к Сталину) благодаря своему юбилею. Так, в 1937 году в Историческом музее открыли выставку к столетию со дня смерти «солнца русской поэзии» (по выражению Глеба Павловского – «Пушкин у врат Большого террора»). Но и для великого русского поэта у Лаврентия Павловича нашлось не только доброе слово, но и «исполнитель» в стиле столь официально нелюбимого советской властью шефа III-го отделения Бенкендорфа (как тогда утверждалось – вместе с царем травившего поэта).

Приходит к Лаврентию Павловичу на прием Александр Сергеевич Пушкин.

– Ради Бога, помогите. В Союз писателей как бывшего дворянина не принимают, живу в коммунальной квартире, условия жуткие.

– Александр Сергеевич, дорогой вы наш! Да для вас, нашего гения, мы все эти вопросы решим в два счета.

Снимает трубку.

– Алло! Соедините с Моссоветом. Берия говорит. Да, да, тот самый. Что же это за безобразие! Почему Пушкин – и живет в коммуналке? Мы что, не в состоянии дать ему квартиру? Вы там подумайте! Да, и думайте не очень долго…

Кладет и заново снимает трубку.

– Алло! Дайте Союз писателей. Вы что там, все с ума сошли? Как это так? Пушкина – и не принимаете в Союз писателей. Немедленно исправьте эту ошибку.

– Ну вот, – обращается он к великому посетителю. – Все в порядке, идите спокойно и работайте спокойно. Можете быть уверены, что мы вас в обиду не дадим никому и никогда.

– Я вам премного признателен, Лаврентий Павлович.

Пушкин выходит из кабинета. Берия в очередной раз снимает трубку.

– Алло! Дантес? Пушкин вышел из девятого подъезда.

1918 год. Лютые морозы, и Сталин раздает валенки в Кремле. Подзывает к себе Берию и говорит: «Берия, у вас ноги волосатые?».

Берия: «Да, а что?»

Сталин: «Валенки не давать».

Водитель Берии частенько привозил ему девочек-школьниц на ночь. Но однажды очередная девочка вышла от Берии буквально через пять минут и гордо уселась в авто. Удивленный водитель:

– Так быстро?!

– Я ему достойно отказала! Он сказал, что я могу идти домой, и даже подарил букет цветов.

– Дура. Это не букет, а венок.

Этот текст упоминается как реальный в нескольких историях, связанных с женщинами и Берией, и должен подчеркивать мстительность Лаврентия Павловича и его тайное (при действующем советском законодательстве!) якобы всемогущество.

Есть анекдот с вариациями – Берия в нем меняется на Хрущева: «Что такое Чомбе? Это Берия (Хрущев) в шоколаде!». Примечание: Чомбе, Моиз – конголезский политик, о котором много писали советские газеты в 60-х годах. Обвинялся в том, что лично отдал приказ о расстреле Патриса Лумумбы и присутствовал при этом.

Берия, решивший проверить своих сотрудников, решил в одиночку прогуляться по Москве. Почувствовав голод, он зашел в обычную столовую и сел за столик. Никто на него не обращал внимания, не суетился, и тогда Берия сурово спросил подавальщика: «Узнаешь ли меня?». «Да мало ли вас здесь шляется, всех не упомнишь!» – не глядя заявил тот. «Хорошо! Тогда принеси мне поесть!»

А этот анекдот явно навеян многочисленными версиями ареста Берии прямо в Кремле и выносом его завернутым в ковер:

Военные несут по коридору Кремля ковер, из которого торчат болтающиеся ботинки.

Охрана спрашивает: «Куда несете?»

Один из военных отвечает: «В химчистку. Запылился».

«А документы на вынос ковра есть? Кто за сохранность имущества отвечать будет?»

«Сам Лаврентий Павлович, он в ковре на страже!»

«Ну, тогда проходите!»

Хрущев прибил Берию тем самым «ленинским бревном» с субботника.

Почему, когда Сталин приказал найти «большого мингрела», его так и не нашли? Потому что не знали, что именно мерить.

Сталин (вариант – Жданов) сам умер или Берия его отравил? Конечно, сам умер – после того, как отравили.

Левша подковал блоху, а Берия отправил их обоих в шарашку.