Переломный момент - Соловьева Екатерина

– А какие у тебя планы на лето? – интересуется дедушка, с довольным видом откинувшись на спинку стула.

– Не думала еще, – честно признаюсь я. – В июне приедет Варя, а там что-нибудь придумаем.

– Может быть, на недельку на море? Нужно же тебя как-то поощрить за очередной успешный год, – хитро подмигивает он.

– Ну дед, – смеюсь я, – ну лиса! Хорошая попытка, но я ведь работаю.

По глазам вижу, что он снова собирается возразить и завести свой любимый разговор на тему: «Твой дед – один из самых успешных бизнесменов страны, а ты работаешь в библиотеке. Вот я умру, и кому это все достанется?»

– Даже не начинай, – грожу ему пальцем, и дедушка сокрушенно качает головой. Я хмурюсь, когда он слишком долго молчит, не сводя с меня взгляда. – Дед?

Вместо ответа он накрывает мою ладонь своей и грустно улыбается.

– Я тобой горжусь. Жаль, твои родители не видят, какой замечательной девушкой ты стала!

Сердце на мгновение останавливается, а затем снова начинает болезненно биться в груди. Кажется, я никогда к этому не привыкну.

– Прости, милая, – дед сжимает мои пальцы и виновато заглядывает в глаза. – Не хотел бередить рану.

– Все нормально.

Поднявшись, я подхожу к нему и крепко обнимаю. Закрываю глаза, и боль становится чуть меньше. Иногда исцелить может самая простая вещь, для которой не нужен рецепт врача. Но тут у дедушки звонит телефон, и он с сожалением выпускает меня из объятий. Я показываю большие пальцы, чтобы он не переживал, и иду к себе в комнату.

На полке над комодом стоит свадебная фотография родителей в рамке. Я беру ее и сажусь на кровать, вглядываясь в счастливые лица мамы и папы. С грустью понимаю, что даже поплакать не могу, потому что дедушка после разговора обязательно зайдет меня проверить. Если увидит, что я плачу, расстроится, а у него слабое сердце, и лишние переживания точно не нужны. Я вообще стараюсь никогда его не расстраивать, поэтому привыкла прятать сильные эмоции внутри, чтобы они ранили только меня.

Я ставлю фотографию на место и, чтобы отвлечься, беру в руки первый пакет, который привез дедушка. Подхватываю пальцами тонкие бретельки и достаю бордовое платье. В следующем пакете лежат новые босоножки, в третьем – несколько коробочек с украшениями, а в других – снова одежда. Могу поспорить, что дедушка подговорил свою помощницу отправиться за покупками, потому что сам он совершенно не разбирается в моде.

– О-о-о… – удивленно выдыхаю я, когда вынимаю из очередного пакета комплект нижнего белья. Мысленно молюсь, чтобы это действительно покупала дедушкина помощница, а не он сам.

Раздается резкий звук – я вздрагиваю и испуганно бросаю белье обратно в пакет. Не сразу понимаю, что звонит мой новый телефон, к рингтону которого я пока не привыкла.

– Алло.

– Привет, Дарин, – звучит в трубке приятный голос Вики Малышевой.

– Привет… Что-то случилось? Сегодня же сдают зачет только должники, или я что-то пропустила? – достаю из сумки ежедневник и встревоженно просматриваю последние записи.

– Нет-нет, не переживай! Но я звоню поругаться.

– Правда? – в голове нет ни намека, почему Вика может со мной поругаться.

– Ты почему отрываешься от коллектива?

– Что? – недоуменно спрашиваю я, закрывая блокнот. – Вик, ты о чем?

– Ты читала последние сообщения в нашем чате?

– Эм, да, что-то читала.

– То есть про вечеринку у Глеба знаешь? – она аккуратно подводит меня к цели звонка.

– Слышала, – рассеянно киваю я, хотя Вика меня не видит.

– Так вот, на нее идет вся наша группа. Вся, представляешь? Ну, за одним исключением. Понимаешь, на кого я намекаю? – даже не видя ее лица, я красочно представляю мимику Вики в этот момент. – Давно мы не собирались все вместе.

– Ага, давно, – бессмысленно соглашаюсь я.

– Дарин, ты у нас умная и прекрасно понимаешь, почему я звоню. Мы с Настей хотим, чтобы ты пошла с нами.

– У меня есть планы на вечер. Прости, Вик, – на ходу придумываю я.

– По голосу слышу, что ты меня обманываешь. Сегодня тебе от нас не отвертеться! Мы почти собрались. Если хочешь, мы приедем и вместе выберем тебе наряд? Соглашайся, будет весело!

Это вряд ли, скептически думаю про себя я, но вслух говорю:

– Ладно, уговорила. Но я ненадолго.

– Принято! – весело реагирует на мое условие Вика. – Так что, нам с Настей приехать? И вместе потом поедем к Глебу.

– Да, это хорошая идея. Сейчас скину адрес.

– Жду. До встречи!

Вика отключается, и я тут же начинаю жалеть, что поддалась на уговоры. Но, с другой стороны, мне нужно немного развеяться. Задумчиво кошусь на стоящие рядом пакеты с одеждой. Я знаю, в чем сегодня пойду на вечеринку!

Моя пятница начинается не так шикарно, как хотелось бы. Я снова проспал, но это меня заботит мало. В отличие от моей неугомонной Mommy, которая позвонила семь раз за это прекрасное утро и отправила парочку сообщений угрожающего характера, которые я тут же удалил. Но она на этом не остановилась и собственной персоной заявилась в мою скромную обитель.

– Сейчас же оторвал свой зад от кровати и мигом в университет!

– Как грубо, – морщусь я, лениво потягиваясь. – Разве вас не наказывают за использование обсценной лексики?

– Ого, какие слова мы знаем! – сарказма в ее голосе хватит, чтобы затопить два нижних этажа. – Хоть какая-то польза от того, что отец платит за твое образование.

– Оу, Mommy, если хочешь, я выдам тебе список занимательных слов, значение которых знают лишь избранные.

– Прекрати паясничать! Мне несколько раз звонил ректор и недвусмысленно намекал, что твое обучение подойдет к концу, если ты завалишь летнюю сессию.

– Окей, – я равнодушно пожимаю плечами и, закинув руки за голову, с улыбкой смотрю на разъяренную маму.

Она срывает с моих ног одеяло, раздраженно кидает его на пол и указывает на меня пальцем.

– Эй, полегче, Mommy! – наигранно возмущаюсь я. – Своим пальцем ты наносишь мне астральный удар. Это нам на психологии говорили.

Мама недовольно поджимает губы. Еще парочка моих острот, и у нее из ушей пойдет пар. Я не то чтобы горжусь своей способностью доводить ее до высшей степени раздражения, но это факт. К тому же она серьезный противник – двадцать лет работы в органах тренируют хорошую выдержку. Именно поэтому она не хватается за служебное оружие, чтобы прикончить меня, а ледяным тоном озвучивает очередную угрозу:

– Ты сейчас договоришься, и я позвоню отцу. Расскажу ему, что ты прогуливаешь пары и постоянно влипаешь в неприятности. И предложу лишить тебя финансирования на все лето. Как тебе такой вариант?

– Весьма предсказуем, – с печальным вздохом констатирую я.

– А с тобой по-другому никак. Абсолютно не желаешь взрослеть! Живешь в собственной квартире, ездишь на дорогой машине, ни в чем не нуждаешься, но не несешь никакой ответственности! Так не бывает, мой милый.

Слова матери мне не безразличны, как бы я ни старался доказать обратное. Я не «золотой» ребенок и помню, как мы жили втроем в однушке, которую иногда делили с мышами. И как ужинали безвкусным супом, когда маме задерживали зарплату, как и работавшему в бюджетной сфере отцу. Но рядом с этими тяжелыми воспоминаниями всегда идут другие, теплые и уютные, как вязаный плед. Как мы всей семьей едем к бабушке в деревню на старых «жигулях», которые было слышно за километр из-за пробитого глушителя. Как мама собирает клубнику на бескрайних грядках, а отец учит меня водить эти самые жигули. Теперь же у нашей семьи полно денег, но не прибавилось ни одного такого воспоминания. Хотя о чем это я? У нас и семьи давно нет.

Мое молчание мама воспринимает по-своему, устало зажимает пальцами виски и тяжело вздыхает. Блестящие звездочки на ее погонах слегка опускаются.

– Ты даже не представляешь, сколько у меня проблем на работе. Мы два года ведем очень сложное дело, почти его распутали. Но оно требует постоянной концентрации, там столько моментов, которые следует держать под контролем, столько всего может пойти не по плану, что и думать боюсь! И вместо того, чтобы все силы бросить на это дело и наконец закрыть его, я еду выгонять своего взрослого сына на учебу. Да это смешно!