Пламенев. Книга IX (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

Церемонию в этом году вела Алена. После начала года мы с ней пару раз виделись, но ко мне она уже не приходила. Выяснилось, что летом нашла себе молодого человека из одного из волостных родов, работающего в Вяземском консульстве этого рода, так что наши «встречи» остались в прошлом.

Я нисколько не возражал, наоборот, был очень рад за нее. Тем более что-то, как она описывала своего парня, давало понять, что он действительно хороший человек и настроен по отношению к ней очень серьезно. Кстати, на фоне этого претензии ко мне Феди из Орлов выглядели еще более нелепыми, но это уже были его проблемы.

Прошлогодняя «невеста» стояла на возвышении в темно-красном плотном платье, несмотря на ноябрь и далеко не самую теплую погоду, которое, идеально подчеркивало все изгибы ее фигуры. Площадь слушала ее, потому что не слушать и не смотреть было нельзя.

Она объявляла бойцов и выступающих девушек, подначивала зрителей, смеялась в голос над курьезными ситуациями и держала всю эту толпу легко и непринужденно. В какой-то момент, говоря что-то о судьях, она повернулась к ряду «тронов». Наши взгляды встретились, и она озорно мне подмигнула. Я подмигнул в ответ.

Бои шли своим чередом. Парни сходились в центре без оружия, на кулаках и бросках, толпа ревела и стихала. Дрались по-разному. Кто-то лез напролом и выдыхался к середине, кто-то берег силы и ловил противника на ошибке, а я ловил себя на том, что разбираю каждый бой как свой: вот этот открывает левый бок, когда бьет правой, а этот хорош в захвате. Привычка смотреть на чужую драку, как на задачу, не отключалась и в судействе.

Катя сидела в другой половине помоста, на «троне» среди «невест», тоже о чем-то хихикая с другими девочками.

У края помоста стоял Яков. Не участвовал — просто пришел смотреть на представление, но весь вечер не сводил взгляд с Кати. Громовы были недовольны этой парой, но Якову до недовольства Громовых явно было мало дела.

Основная часть подошла к концу. Вместе с другими судьями мы выбрали одиннадцать новых «женихов», девочки выбрали невест, и, как и в прошлом году, одни встали перед другими, чтобы начать церемонию выбора.

И вот, третьим предложить свои руку и сердце должен был третьекурсник по имени Алексей. Первый Круг, высокий, с очень редкими для парней длинными волосами, убранными в тугой конский хвост на затылке.

Он вышел из шеренги, замер на секунду, оглядев «невест», потом помост и судей. По его взгляду я понял, что он между своим последним боем и церемонией успел неплохо так наклюкаться, хотя стоял вполне ровно и не было похоже, что потерял ясность мысли.

Тем не менее на его следующие слова алкоголь явно имел немалое влияние.

— Знаете, — проговорил он действительно немного заплетающимся языком, — мне ни одна из нынешних невест не приглянулась. Зато вот среди невест прошлого года я вижу одну красоточку… — Его слегка качнуло, после чего он просто подлетел на своей магии ветра и приземлился прямо перед прошлогодними «невестами». — Катя Громова, выходи за меня!

Глава 4

Яков тут же заскочил на помост и прямым ходом направился к парню, напрочь игнорируя разницу в уровнях. Однако, пока проходил мимо наших, мужских «тронов», на его пути встал Марк Железный.

Встал, будто бы размяться, и негромко, для одного Якова, обронил:

— Не твое дело. Не лезь.

Сказано было тихо и почти участливо — так советуют, а не приказывают. И расчет в этом стоял ясный: если Яков вмешается, выйдет свара, а Железный будет стоять в стороне чистенький, мол, он же предупреждал. Неловкость моих друзей была ему выгодна.

Яков остановился, посмотрел на Марка и некоторое время рассматривал. Без злости, просто прикидывая, стоит ли отвечать, и явно решил, что не стоит. Обошел его, как обходят столб, и пошел дальше.

Молча встал рядом с Катей. Не оттолкнул третьекурсника, не сказал ни слова, просто встал рядом, сложив руки на груди, и сразу стало видно, что он не уйдет. Третьекурсник скосил на него глаза, оценил рост и разворот плеч. Но похоже, оценка оказалась для него не впечатляющей.

— Это кто, Катюш? Твой носильщик? Или уборщик?

Яков сделал правильно, что не стал реагировать. Он просто задвинул Катю чуть больше себе за спину.

Но кто-то среагировать должен был, и я уже тоже встал, чтобы вмешаться, но тут на платформу вдруг запрыгнул Виктор. Я и не знал, что он на смотринах — он был не из тех, кто ходит на праздники. Но вот, появился, спокойный, руки в карманах, и встал рядом с Яковом плечом к плечу, полностью закрыв Катю от пьяни.

Ничего не сказал и он. Двое просто стояли, не угрожая и не трогая, но одного их присутствия хватило, чтобы третьекурснику стало тесно. Он посмотрел на них, потом оглянулся на меня, уже тоже двинувшегося в его сторону.

Прикинуть расклад заняло у меня меньше времени, чем у него уйти. Влезть с кулаками значило подарить Марку ровно ту свару, которой он ждал, и завтра по Академии пошло бы, что Червин с друзьями чуть не подрались на празднике из-за бабы. Но и промолчать значило бросить Катю и своих стоять в этой липкой неловкости, пока она сама не рассосется, а так не годилось вовсе.

Оставалось третье: убрать причину, не дав поводу разрастись. Дотянись третьекурсник взглядом до Марка, поищи он поддержки, и Марк, может, нашел бы, как повернуть дело так, чтобы свара все-таки вспыхнула. Я не дал паузе затянуться, сделав последние шаги к нему и встав боком к площади.

— Слушай, — сказал я негромко, — сейчас на тебя смотрит вся площадь. И видят примерно одно: победитель смотрин пристает к девушке, которой это явно не в радость, а рядом встали двое, которым это не нравится. Дальше у тебя два пути. Либо ты отходишь сам, сейчас, и через минуту про это все забудут. Либо ты остаешься, и тогда будут помнить и это, и то, чем все закончится. Ты уверен, что закончится в твою пользу? Я бы на твоем месте выбрал, пока выбор есть.

Я не повысил голоса, не показал ни злости, ни силы. Говорил так, будто мне до смерти скучно и просто разъясняю человеку очевидное. От угрозы это отличалось тем, что угрозу можно отмести, а тут отметать было нечего: я всего лишь обозначил реальность.

Третьекурсник постоял, дернул углом рта, попытался изобразить, будто и сам собирался уходить. Бросил Кате что-то небрежное, вроде «еще увидимся», и сошел с помоста в толпу. Праздник на том, впрочем, все равно надломился. Гул не вернулся к прежнему, по краям зашептались, и Алена, чуткая к настроению площади, тут же объявила следующего «жениха», забивая неловкость новым признанием.

Катя выдохнула. Виктор отошел от нее, Яков тоже, хотя и не сразу. Я отвернулся и сел на свое место, будто ничего и не было.

Марк смотрел на меня. Не зло или растерянно, просто очень внимательно. Встретив мой взгляд, опять склонил голову — ровно так же вежливо, что и в начале, и отвернулся к бойцам. Мы поняли друг друга без слов: сегодня его счет не сошелся, и он этого не забудет.

Смотрины после церемонии быстро перешли в вечернюю гулянку, и мы, судьи, окончательно избавившись от официальных ролей, присоединились к празднованию, но я довольно быстро растерял энтузиазм.

Встал у столов, наблюдая за гулянкой и потягивая подогретое вино. Ко мне подошел Виктор.

— Третий зал открыт, я взял время до полуночи. Идешь?

Он не помянул ни Катю, ни Марка, ни третьекурсника, будто ничего этого и не было, и за это я был ему благодарен отдельно. Размяться после вечера сидения на холодном помосте было отличной идеей, тем более в компании Виктора.

— Иду, — сказал я.

Библиотека к ночи опустела почти совсем. Дежурный библиотекарь дремал за стойкой у входа, лампы под зелеными колпаками горели через одну, и в длинных проходах между стеллажами стояла та особая тишина, какая бывает только среди книг. Я сидел за столом у окна, обложившись учебниками по теории, и в который раз убеждался, что арена ничего не дает даром.