Лето светлячков - Бинчи Мейв

Кейт знала, что ее нежность и любовь к мужу были такими же сильными, как в фильмах, которые она иногда смотрела вместе с Шейлой Уилан. Но на людях эта любовь почти не проявлялась. В Маунтферне подобные вещи не поощряли. Такими словам, как «милый», «дорогой» или «любимый», в пивной Райана не пользовались. Наоборот, супруги шутливо обвиняли друг друга во всех смертных грехах…

– Дай моей жене волю, она за день потратит всю годовую выручку… Все женщины одинаковы.

– Джон, почему ты не спросил миссис Коннолли, не хочет ли она, чтобы в ее портвейн добавили капельку лимонада? Миссис Коннолли, этому человеку нет дела до того, что вы пьете. Он умеет подавать только пинты пива или порции виски.

Но когда супруги оставались наедине, они понимали, что у них есть то, чего большинству других не дано. То, чего, видимо, не было у их родителей. В день, когда родились близнецы, Джон и Кейт поклялись, что ни один их ребенок не узнает тоски и одиночества, которые в детстве испытали они сами. Деньги не имели для обоих особого значения, но в последнее время они все сильнее чувствовали, что дети питаются не воздухом и что обувь, портфели, зубные врачи, учебники, зимние пальто, новая обувь и новые учебники не растут в камышах на берегу реки.

Одна из причин, заставивших Райанов взять прислугу, заключалась в том, что Кейт собиралась искать работу. После концерта она обсудила этот вопрос с Фергусом Слэттери, и тот сказал, что Кейт может приступить к своим обязанностям с завтрашнего дня. Ее опыт канцелярской работы в Дублине и ежедневной подбивки счетов в пивной пригодится в адвокатской конторе как нельзя лучше. Всем известно, что Кейт Райан не любит болтать о чужих делах. А это ведь самое главное, не правда ли?

Она не могла дождаться, когда выйдет на работу. Но дети ее энтузиазма не разделяли.

– Значит, мы бедные? – спросила Дара.

– Конечно нет! – огрызнулась Кейт. Отвечать на такие вопросы и одновременно искать в скудном гардеробе наряд, в котором можно прийти в адвокатскую контору, было задачей не из легких.

– Если так, то для чего тебе нужно зарабатывать на жизнь в другом месте?

– Для того чтобы у тебя и твоих братьев были кожаные ботинки, которые на вас так и горят, красивые портфели, которые вы вечно теряете, и все остальное. – Кейт без всякого удовольствия смотрела на то, что она всегда считала нарядным зеленым костюмом-двойкой, на поверку оказавшееся мятой вылинявшей тряпкой.

– Нам придется продать пивную? – За ее спиной стоял Майкл, более чувствительный, чем сестра. В его глазах читалась тревога.

– О боже! Ничего подобного. С чего вы так всполошились? – Тон Кейт смягчился.

– Ты хмуришься. Тебя что-то расстроило, – стоял на своем Майкл.

– Только то, что все мои наряды годятся в утиль.

Тут к ним присоединились Эдди и Деклан. Летними вечерами военный совет наверху устраивали редко, и малыши пришли на разведку.

– Ты не хочешь выглядеть, как мисс Барри? – спросил Эдди. Кейт посмотрела на него. Мисс Барри была пожилой алкоголичкой, жившей в пресвитерской [4] и носившей пышный титул домоправительницы. На самом деле она обитала там только благодаря доброте каноника, который просто не мог выгнать ее на улицу. Большую часть времени мисс Барри не прикасалась к бутылке, соблюдала трезвость и кое-как готовила и убирала дом, в котором жили два священника. Но когда срывалась с катушек, можно было всех святых выносить. Сравнение с такой особой Кейт отнюдь не льстило.

– Спасибо, Эдвард, – сказала она.

– А что я такого сказал? – захныкал Эдди.

Близнецы поняли, что дальнейший разговор потерял смысл; так бывало всегда, когда в него вмешивался Эдди.

– Мы уходим, – надменно сказала Дара.

– И оставляем Эдди с тобой, мама, – добавил Майкл, увидев выражение лица брата, говорившее, что тому хочется увязаться за старшими.

– Всю жизнь мечтала, – буркнула Кейт, углубляясь в раскопки. Ей позарез требовалось найти наряд, который можно было бы носить на работе.

– У нас свободная страна! – покраснев от гнева, сказал Эдди. – В Маунтферне я могу ходить куда хочу. Туда, куда мне нравится. Вы не имеете права меня останавливать!

– Ну, значит, не свободная, – ответила Дара. – По крайней мере, для Эдди. Он не имеет права ходить туда, куда ему нравится.

– Чешите отсюда все! – в отчаянии крикнула Кейт. – Но если ты, Деклан, переступишь порог дома, то не обрадуешься!

– А почему наша страна не свободная для меня? – без особой одежды на ответ спросил Деклан.

– Потому что ты маленький, – отрезала Дара.

– Ну, не такой уж маленький. Просто тебе шесть лет. А шестилетним детям в местах, где есть реки, по вечерам разрешается выходить из дома только с родителями. – Кейт улыбнулась, увидев обиженное круглое лицо Деклана.

– У нас будет еще один малыш? – предположил он.

– Нет уж, спасибо, – решительно ответила Кейт.

Дара и Майкл хихикнули, а Эдди надулся и ушел. Мальчик чувствовал, что от него что-то скрывают.

– А мне что делать? Пройдет еще сто лет, пока стемнеет, – пожаловался Деклан.

Кейт хотела простить сына и позволить ему поиграть с отобранной черепахой, жившей в домике из торфа, но было еще слишком рано. Если она быстро сдастся, эти хулиганы, едва не утопившие бедное животное, не поймут всей тяжести своей вины.

Лаять Леопольд так толком и не научился; он только жалобно подвывал. Оглушительно мурлыкавшая огромная оранжевая кошка по кличке Джаффа представила бы для взломщиков бо́льшую угрозу, чем хромой и молчаливый Леопольд. Но в Маунтферне не было ни взломщиков, ни других преступников. Сержант Шихан с гордостью говорил, что дома в его городке не нужно запирать на ночь.

Поэтому Леопольду позволялось куда больше, чем обычной сторожевой собаке.

– Подрессировать Леопольда? – поразился Деклан. – Мама, его даже нельзя научить ходить прямо. – Отрицать это было бесполезно.

– Раз так, можешь поиграть с Джаффой в саду, – предложила мать.

– У нас нет никакого сада.

– Нет, есть. Просто я называю его садом, а ты – двором. Ступай. Джаффа поиграет с удовольствием.

– Можно поучить ее делать стойку на передних лапах? – оживился Деклан. Кейт поняла, что допустила ошибку. Она никогда не найдет подходящей одежды, если весь остаток вечера будет думать, не сломала ли кошка себе спину.

– Побудь в саду, пока не стемнеет… Поучи Джаффу откликаться на зов. А когда она придет, уйди в другой конец сада и позови снова, – сказала она Деклану.

– Это очень скучно. Зачем тратить вечер на такую ерунду? – проворчал Деклан.

– Когда ты вырастешь, то поймешь, что люди тратят на ерунду не только вечера, но утра, дни и ночи, – пробормотала Кейт, извлекая на свет божий синюю юбку в мелкую ломаную клетку. Та выглядела очень прилично и должна была занимать видное место в ее скудном гардеробе.

– Когда я вырасту, то буду жить замечательно, – грустно сказал Деклан. – Буду есть чипсы на завтрак, обед и ужин и не спать аж до одиннадцати вечера. Конечно, если захочу.

Он прижался круглым лицом к стеклу и с завистью посмотрел вслед близнецам, бежавшим по Ривер-роуд, и Эдди, который сунул руки в карманы и переходил мостик.

Кейт обнаружила в юбке роковой изъян: сломанную молнию и дырку в форме треугольника, оставшуюся на память от столкновения с дверной ручкой.

– И даже до половины двенадцатого, – сказал Деклан, посмотрев на нее искоса. Это должно было означать, что при составлении долгосрочных планов на будущее он полумерами не ограничится.

Вечер был светлый и теплый. Эдди смотрел на людей с дощечками и инструментами.

– Что вы делаете? – спросил он.

– Проводим топографическую съемку.

– А что это такое?

– Измерение участка.

– Если так, то почему вы не делаете это с помощью рулетки?

Они посмотрели друг на друга. Эдди был маленький, светловолосый, взлохмаченный и напоминал Почемучку.