История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия

86. Ошибка из-за излишней самоуверенности

Лестр

Острие перьевой ручки прорвало верхний слой кожи на шее главного советника. Выступила тёмная капля крови, медленно поползшая вниз по воротнику его расшитого золотом камзола.

Брат императрицы сидел в своём роскошном кресле ни жив ни мёртв. В каком же непередаваемом шоке он пребывал! Вся его напускная вальяжность, всё высокомерие и ощущение абсолютной власти испарились в долю секунды. Его глаза были вытаращены, он жадно хватал ртом спёртый воздух библиотеки, морщась от жгучей боли, ведь я без всякой жалости вжимал металлическое перо ему в кожу. Одно моё резкое движение — и жизнь выродка оборвётся прямо здесь. И он это прекрасно понимал.

— Глупец! — прохрипел советник, пытаясь сохранить остатки достоинства, хотя его голос предательски дрожал. — Неужели ты думаешь, что сбежишь? Мой дом кишит стражей!

— Не думаю, — спокойно ответил я. Скосил взгляд на стражника в капюшоне, чья тяжёлая рука всё ещё лежала на хрупком плече съёжившейся Лилы. — Знаю!

И в этот самый момент произошло то, чего советник не мог предвидеть даже в самых страшных своих кошмарах.

Страж, рядом с которым стояла испуганная Лила, пришёл в движение. Ловким, отработанным до автоматизма жестом он перехватил девочку и завёл её себе за спину, надёжно укрывая своим широким телом. А затем точным, жёстким и невероятно быстрым ударом обрушил кулак в челюсть второго наёмника — того самого, которому я минутой ранее сломал нос.

Раздался глухой стук, и громила, закатив глаза, рухнул на ковёр как подкошенный, потеряв сознание.

— Какого... — захрипел советник, часто дыша и пуча глаза на разворачивающуюся перед ним сцену.

Мужчина в чёрном кожаном одеянии выпрямился, сбросив с себя напускную сутулость.

— Лорд! — он почтительно склонил голову. А затем одним резким движением сдёрнул с лица скрывающую облик повязку и откинул глубокий капюшон.

— Какого?! — взвизгнул советник так, что едва не сорвал голос.

Он уставился на мужчину, не веря своим глазам. На него смотрел не его наёмник. На него смотрел командующий моей гвардии. Корн.

В глазах верного стража плясали опасные, насмешливые искры. Он стряхнул с рукава невидимую пылинку и посмотрел на меня.

— Не сильно я вас... ударил? — спросил Корн виновато, потирая костяшки пальцев.

— Ничего, — буркнул я, вспоминая ту ослепительную боль в животе и сбитое дыхание, когда он, исполняя роль безжалостного конвоира, врезал мне под дых. — Жить буду. Всё должно было выглядеть правдоподобно. Иначе эта крыса бы нам не поверила.

До советника начал доходить весь ужас его положения. Мы обвели его вокруг пальца в собственном доме.

— Вы... вы... — засипел он, пытаясь дернуться.

Я грубо, с силой встряхнул его, вдавливая в спинку кресла и заставляя зашипеть от боли.

— Пасть закрой! — рявкнул я на него. — Ещё один звук, и проткну тебе глотку.

Корн тем временем обернулся к Лиле. Девочка стояла, прижимая руки к груди, её глаза были полны слёз, но в них уже читалось узнавание. Она поняла, что этого громилу бояться не стоит. Он свой.

Корн осторожно отыскал руку Лилы и мягко притянул её к себе поближе. Лила послушно шагнула к нему, ища защиты.

— Ты как? — спросил он у неё совсем другим, тихим и обеспокоенным голосом, склонившись к её лицу. — Всё нормально? Ничего не бойся.

Лила часто-часто закивала, шмыгнув носом, и смахнула слезу.

— Иди к лорду, — скомандовал Корн, подталкивая её в мою сторону. — А я пока сигнал нашим подам.

Он развернулся и направился к высоким, зашторенным окнам библиотеки.

— Каким вашим? — нервно усмехнулся советник, пытаясь изобразить превосходство, но тут же зашипел от боли, так как острие ручки вошло под кожу ещё глубже. — Их всех перебили на причале! Мои люди уничтожили твой отряд!

Корн остановился у окна и одним рывком раздвинул тяжёлые бархатные портьеры.

— Ну-ну, — усмехнулся он, распахнув оконные створки настежь и впуская в душную комнату холодный утренний воздух. — Тешь себя иллюзиями!

Корн сунул руку во внутренний карман своей фальшивой униформы и выудил оттуда небольшой металлический цилиндр.

Щелчок.

В открытое окно вылетела сигнальная ракетница.

Она с пронзительным свистом взмыла ввысь и в предрассветных сумерках яркими, ослепительно-красными брызгами рассыпалась по серому небу.

Это был сигнал. Сигнал к нападению для тайной стражи Авеля и гвардейцев князя Лерея, которые всё это время ждали в тенях, окружая поместье плотным, смертоносным кольцом.

Игра была окончена. Охотник и жертва окончательно поменялись местами.

87. Всё по местам

Лестр

Холодный предрассветный туман медленно рассеивался, уступая место первым лучам солнца. Они скользили по вычурным барельефам и мраморным колоннам поместья главного советника, безжалостно высвечивая всю фальшь этого места.

Мы стояли на широком парадном крыльце: я, Лила, отец, князь Лерей, Авель и Корн. Ночь выдалась невыносимо долгой, вымотавшей нас до предела, но мы справились. Вырвали Лилу из самого сердца змеиного гнезда.

Князь Лерей, тяжело вздохнув, стянул с широких плеч свой плащ и заботливо накинул его на хрупкие плечи Лилы. Девочка, поблагодарив, укуталась в тяжёлую ткань, и, к моему огромному удивлению, выглядела абсолютно спокойной. Из её ясных глаз ушёл тот парализующий страх, который я видел в библиотеке. Её не успели тронуть, но, несмотря на это, глядя на бледное лицо, я понимал: до конца своих дней не прощу себе того, что навлёк на Лилу беду.

Вокруг кипела работа. Гвардейцы, объединившись с тайной стражей, предоставленной Авелем, методично шерстили поместье и всю прилегающую округу. Они вылавливали каждого наёмника, каждого слугу, находившегося на территории. Ни одна крыса не должна была улизнуть.

Самого главного преступника уже заковали в кандалы и под усиленным конвоем увезли в министерство дознавателей. Туда же вскоре намеревались отправиться и мы с князем, чтобы лично проконтролировать процесс, но сначала у нас была задача поважнее. Нужно доставить Лилу домой. Там ждала Эля, которая наверняка сходит с ума от тревоги.

— Хорошо сработали, — довольно крякнул князь Лерей, нарушив утреннюю тишину.

Он повернулся к Авелю и с чувством, по-отечески, одобрительно хлопнул племянника императора по спине. Да так крепко, что того аж немного повело в сторону.

— Будешь достойным супругом моей дочери, — безапелляционно заявил старый стратег.

Авель опешил. Его глаза округлились, он судорожно сглотнул, а затем смущённо закашлялся, пытаясь скрыть проступивший на скулах румянец. Мы с Корном невольно переглянулись и заулыбались. Плотник-бунтарь, не боявшийся ни тяжёлой работы, ни интриг, спасовал перед прямым благословением будущего тестя.

А ведь сработали мы действительно безупречно.

Когда мои люди и гвардейцы князя оцепили Южный причал, они быстро, не привлекая внимания, зачистили старые склады. Но Лилы там не оказалось. Как и ожидалось, это была ловушка, призванная отвлечь нас. Времени на раздумья не оставалось, и тогда пришлось на ходу приводить в действие «План "Б"».

Риск был колоссальным. Корну поручили проникнуть на территорию врага. Он выследил одного из наёмников схожей комплекции, тихо и без свидетелей «убедил» поделиться формой и маской, а затем просто занял его место.

Советник менял своих цепных псов как перчатки. Для него они были лишь безликим инструментом, расходным материалом. Это чистой воды везение и гениальная импровизация моего стража позволили плану сработать. Корн проделал невероятную работу: вжился в роль, проник в самое логово, стоял в тени и ждал того самого момента, когда я, Лила и этот ублюдок окажемся в одной комнате. А уж когда это произошло… Исход был предрешён.

Судьба советника теперь была незавидна. Его поместье вывернули наизнанку, изъяв все тайные переписки и документы. Отвертеться от наказания у него не получится при всём желании. Уж слишком много влиятельных личностей имели против него неопровержимые доказательства. И даже императрица, живущая в северном дворце, ничем не сможет помочь своему непутёвому братцу. Она уже давно потеряла расположение супруга, попавшись на измене со стражем, и была сослана подальше от двора. Оттуда она не первый год плела интриги, пытаясь вернуть себе власть с помощью брата. Да не вышло. Теперь её главный воин, слетит с шахматной доски. Навсегда. Государственную измену не прощают. На продолжение жизни советнику рассчитывать было глупо — его ждала плаха.