Драконова Академия. Гексалогия (СИ) - Эльденберт Марина

– Замечательно. Тогда, если ни у кого из присутствующих не наблюдается с этим проблем, мы продолжим, – Валентайн шагает ближе к рядам, а я наступаю открывшему рот Люциану на ногу. Изо всех сил. Каблуков у меня нет, поэтому приходится давить хрупкой женской силой. То есть пяткой.

К счастью, это производит нужный эффект: драконопринц отвлекается от Валентайна и бросает на меня раскаленный золотой взгляд, а я плотно сжимаю губы и киваю в сторону преподавателя. Сейчас он для нас преподаватель. Точнее, магистр, и в данных обстоятельствах это лучшее, что могло случиться.

– Темная магия. Кто из вас что‑то знает о ней? – Валентайн на меня не смотрит, но лучше бы смотрел. Потому что чувствовать темное пятно его пристального внимания, когда он обводит взглядом аудиторию, еще более странно, дико и мурашечно. – Адептка Драконова.

Он же нас всех называет по именам. В смысле, не по именам, а по фамилиям, хотя видит впервые. Он что, заранее нас изучал? Мысль приходит внезапно, за ней – следующая, Драконову знают все и надо бы мне уже успокоиться, но напряжения почему‑то становится все больше, больше и больше.

– О темной магии почти ничего не известно, поскольку еще несколько веков назад сами знания о ней были запрещены, – произносит София, и я невольно поворачиваюсь в ее сторону. Густые длинные волосы струятся по плечам, темные глаза сверкают, на чуть пухлых губах – уверенная улыбка. Если бы не мысли‑воспоминания, которые ко мне пришли – о ее стычке и поведении с Ленор, я бы подумала: «Какая красивая девушка», сейчас же у меня в голове крутится только одно: «Вот стерва». – Впоследствии это решение было отменено именно по той причине, что врага нужно знать в лицо, но тот факт, что темную магию изнутри допустили к изучению в Академии Драконова уже говорит о существенном сдвиге в этом направлении.

– Или о существенных неладах с головой у ректора Эстре, – фыркает Дас еле‑еле слышно.

Тем не менее Альгор поворачивается к нам.

– Повторите то, что вы только что сказали, адепт Ниргэм. Вслух, громко и для всех.

А, нет. Он все‑таки нас изучал.

Дас как‑то резко бледнеет и качает головой:

– Не думаю, что…

– Думать – полезный навык. Особенно на занятиях. Особенно на моих занятиях, – Альгор в упор смотрит на него. – Поскольку я не сторонник преподавания по теории, мои занятия будут строиться на немедленной отработке практических навыков и мне бы очень не хотелось, чтобы с вами что‑то случилось из‑за вашей невнимательности.

Дас бледнеет еще сильнее, тем не менее упрямо вскидывает подбородок:

– Это угроза?

– Нет, это техника безопасности. Повторяйте то, что сказали, адепт, или на сегодня можете быть свободны. Отработку вам назначат в ректорате.

Дас резко поднимается: так резко, что раздается скрежет стола, по его лицу понятно, что он готов выдать что‑то очень нелицеприятное, а по лицу Люциана – что он явно собирается его поддержать, поэтому я делаю то, что никогда бы не сделала при других обстоятельствах. Проще говоря, под столом кладу ладонь Люциану на колено. Прикосновение получается неожиданным не только для меня, но и для Люциана – он вздрагивает, потому что не ожидал. Я тоже не ожидала, и наше перехлестье взглядов получается слишком долгим.

– Будущие супруги Драгон, – Валентайн смотрит на нас так, что мои мурашки дохляшами ссыпаются на пол, а их генерал подает прошение об отставке, – вам есть что добавить по теме?

– Нет, – отвечаю я. Поражаюсь тому, как спокойно и сильно звучит мой голос.

– В таком случае возвращайтесь на занятие. По отдельности. – Холодом в его голосе можно всю Академию превратить в ледяной замок, но Валентайн уже отворачивается. – Темная магия, как и сказала адептка Драконова, действительно долгое время была под запретом. Все знания о ней считались опасными именно потому, что она не имеет ничего общего с той магией, с которой вы когда‑либо соприкасались. Магия, которую вы знаете – магия светлых драконов и магия людей, черпает свои силы из жизни. У нее свои законы, свои проявления и одна большая уязвимость перед магией, о которой мы будем говорить на моих занятиях. Кто понимает, какая?

Поскольку в аудитории царила тишина, и, судя по всему, рук никто не поднимал, я решила бороться со своими страхами. То есть попросту подняла ее первой. Мне казалось, Валентайна это как минимум удивит, но он повернулся ко мне с совершенно непроницаемым выражением лица. На миг показалось, что он сейчас даже произнесет: «Не‑Ленор» своим низким чуть хриплым рычащим голосом, каким он становился в мгновения, когда Валентайн называл мое имя, но нет.

– Адептка Ларо.

– Могу предположить, что темная магия имеет иную природу за счет своего источника, то есть смерти.

По аудитории проносится гул шепотков, а я продолжаю:

– У смерти нет ограниченного ресурса, как у жизни. Поэтому, с наибольшей вероятностью, истощить темную магию практически невозможно, в отличие от светлой. Именно этим она опасна.

– Все так. Но вы забыли еще одну очень важную деталь. – Валентайн смотрит на меня в упор. – Невозможность ее обнаружить именно за счет того, что она чужда этому миру. Ее можно «поймать» только в момент проявления. Или с помощью того, кто обладает подобной магией, но в вашем случае речь идет именно о том, что вы никогда не почувствуете и не увидите темную магию, пока она не проявится. Даже сильнейшие из вас могут оказаться под ударом именно за счет того, что в момент проявления у вас остаются считаные мгновения, чтобы поставить щит или отразить атаку.

Так, погодите. Если даже сильнейшие не могут ее обнаружить, получается, что когда я была у Фергана, он не мог почувствовать темную магию во мне? Или… я что‑то совсем запуталась. Что он вообще искал? И что вообще это было?

Почему единственный источник ответов обо мне и о том, что из себя представляет темная магия – Валентайн Альгор?

Который сейчас словно мысли мои прочитал.

– Адептка Ларо. Спуститесь ко мне, я покажу, как это работает.

Что? Что?!

Я не успела подавиться воздухом от предложения Валентайна, но от слов Люциана все‑таки подавилась.

– Ленор не пойдет. Пойду я.

И, прежде чем я успела хоть что‑то сделать, Люциан уже поднялся из‑за стола и спустился к Альгору.

Я чуть было не сорвалась следом за ним, вовремя себя поймала. Такой трюк точно ни к чему хорошему не приведет, поэтому оставалось только сидеть и наблюдать.

За тем! Как этот! Идиот! Подходит к Валентайну, сунув руки в карманы и останавливается напротив, глядя прямо в глаза.

– Что ж, ваше право, адепт Драгон, – Валентайн кивнул. – Отойдите на пару метров.

В этот момент, а если уж быть предельно точной, от его голоса мой желудок попросился на выход. Пришлось вцепиться пальцами уже в свои колени и напомнить ему, что он мне полагается по базовой комплектации, а себе – что мы находимся в учебной аудитории, в которой ничего плохого не может случиться. Ведь не может же?

Люциан пожал плечами и отошел, демонстративно развернувшись к Валентайну спиной, а после остановился.

Окинул взглядом собравшихся, усмехнулся:

– Сообщите, когда мне падать в обморок от страха?

По аудитории пронеслись смешки. Даже Милли с Невсом хихикнули, а вот я ощутила разрастающийся холод темной магии раньше, чем успела осознать, что происходит. Мир резко подернулся дымкой, как будто на него наложили пожирающий краски фильтр: нет, краски остались, но они потускнели, а короткий всплеск силы полыхнул внутри меня так остро, что я чуть не задохнулась.

Не зря: щупальце, возникшее буквально из ниоткуда, взметнулось в каких‑то миллиметрах от Люциана, петлей захлестнуло шею, швырнуло на колени.

Все ахнули.

– В обморок вы не упадете, адепт Драгон, – неестественно‑спокойно произнес Валентайн. – Вы просто упадете. И последним, что вы почувствуете, будет удар магии, о которой еще мгновение назад вы даже не подозревали по причине того, что… кто хочет повторить, почему?

Желающих повторять почему‑то не было. Даже Драконова перестала улыбаться и сидела со своим обычным выражением лица а‑ля «проглотила золотой скипетр». Что касается Валентайна, он смотрел на нас, но текущая с его пальцев черная дымка, сгущающаяся на шее Люциана петлей, даже не думала таять.