Мунсайд - Сафо Марк

Но в этот раз все оказалось в сто крат хуже. Истинная ломка, не только ментальная, но и физическая. Ничто, подсовываемое ему Дин, не могло заглушить это. Напротив, жажда становилась ярче, и долгое время он не мог понять, чего именно ему не хватало. А когда понял, то открещивался от этой мысли и прятал ее как можно глубже.

Сейчас он в исступлении брел к ее дому, даже не зная дороги, доверившись интуиции.

Особняк будто восстал из кладовой воспоминаний. Весь его мозг пропитался стойким ощущением дежавю.

Он не вышел на главную дорожку прямо к крыльцу, а остановился у корявой ивы, спрятавшись за стволом. Чего он ждал? Зачем?

Заметив ее макушку, мелькнувшую на пару секунд в окне на первом этаже, он в полной мере ощутил облегчение. Будто бы ошейник, стягивавший шею, наконец ослабел.

Но стоило ей выбежать на порог, как легкость сменилась тревожным напряжением и тяжелым стуком сердца.

Со счастливой улыбкой она выскочила на крыльцо, а подол длинного платья стелился за ней по земле.

Белое плотное кружево и ситец, рукава в три четверти, длинная юбка. Цвет молока с медом, невинности. Цветы в аккуратных локонах, кожа без кровоподтеков и веснушек.

Весь ее облик был воплощением всего недостижимого: чистого, непорочного и искреннего. Все это будто издевалось над ним.

Она напоминала невесту из давних времен, когда девушки даже не догадывались, что ждало их за порогом семейного дома.

И хотя он знал, что на ее жизнь выпало много горести, но одна все-таки обошла стороной.

Вдруг она заметила его, и ее улыбка померкла, а глаза не моргая глядели на него в упор.

Он чувствовал ее обиду, может, ненависть и разочарование. Что-то настолько болезненное и острое, что он отступил назад, надеясь сбежать.

Девочка в белом платье с воинственным лицом сделала глубокий вдох, прежде чем сбежать по ступеням вниз. Она шла к нему решительно, пока между ними не осталось пары метров. В каждом ее шаге кипела злость, и он не понимал, чем провинился. А еще он видел, как тряслись ее тонкие пальцы и предательски блестели глаза. Он видел, как ей больно.

А затем она толкнула его в плечо, слабо, но со злостью. Он стоял истуканом, не понимая, что происходит.

Еще один толчок, и она сделала шаг назад, кусая губы и лихорадочно шепча:

– Мне надо на тебя злиться… Надо… но не могу.

Цветок выбился из прически, девочка в белом прикрыла рот рукой, чтобы не заплакать.

Он осторожно поправил ей прическу, а она замерла, уставившись на него тяжелым взглядом.

– Ты очень красивая, – глупо произнес он.

Девушка стыдливо опустила взгляд. Он чувствовал себя ребенком, глупым и неспособным выразить мысль, понять, что этому человеку он не нужен. Или наоборот? Но это было неважно. Потому что девочка в белом буквально бросилась на него, крепко прижавшись к груди. Никогда и никто с ним такое не делал, никогда не держал так сильно.

Спустя какое-то время он аккуратно положил ладони ей на талию и повторял как полоумный:

– Ты такая красивая.

Он услышал ее смешок. Наверняка выглядел как идиот. Кто бы здесь не рассмеялся?

А потом подъехало такси, и она убежала, чтобы обняться с каким-то мальчиком. Она смеялась ему открыто и шутливо нырнула ему под руку.

Они выглядели молодыми и прекрасными, нормальными. Ничего больного, ничего извращенного, ничего странного.

Такси уехало. На прощание она еле заметно помахала ему и бросила короткий, полный грусти взгляд.

Мир снова разбился и превратился в россыпь осколков.

Он долго стоял, не зная, что делать, прокручивая в голове эту пятиминутную встречу снова и снова, смакуя, запоминая ее и наполняясь ею. Он знал, что вот-вот наступит ломка и пустота будет болезненно разъедать его изнутри.

Он почувствовал что-то странное позади себя. Инстинкты предупреждали его об опасности и заставили обернуться.

Человек: высокий, широкоплечий, светловолосый, чистые голубые глаза и нечеловеческое выражение лица. Он никогда не видел такой злости.

– Не подходи к ней, – произнес незнакомец, и Кави засомневался, а человек ли перед ним.

Он видел пятна крови на его рубашке, лице и шее, пробитый череп, но стоило моргнуть, как все исчезло.

– Не подходи к ней никогда.

Он побрел назад, пока человек орал ему вслед.

– Ненавижу тебя! Не подходи к ней! Держись подальше!

Ломка уже подобралась к нему.

Я ненавидела себя, потому что была неспособна ненавидеть его.

Ведь это было логично. Сложно было разделить Кави на две половины, но я понимала, что нынешний он точно не виноват в убийстве моего брата.

Вопреки всему я не могла испытывать к нему ничего, кроме детского обожания и материнской потребности… защищать!

Однако я видела, как он во мне нуждался, как был рад мне. А его слова до сих пор звучали в ушах.

Сейчас, в машине Уоррена, я изо всех сил старалась смеяться над каждой шуткой, как вдруг заметила, что Уоррену тоже не до праздника, но мы оба, как полные идиоты, пытались развлечь друг друга.

– Ты очень красивая! – радостно воскликнул он. Я нервно поправила платье, чувствуя себя в нем неуютно.

– Это мамино, свадебное.

Я сняла с головы белый полевой цветочек и бесцеремонно положила в верхний кармашек пиджака Уоррена. Он на секунду отвлекся от дороги и радостно улыбнулся мне. Рубашка, смокинг – все по классике. Вот только было в его виде что-то болезненное, глаза блестели как во время лихорадки.

– Спасибо, что согласился поехать со мной, – только и сказала я. Я задолжала Уоррену благодарность, много благодарности. Но он ее и не требовал, даже сейчас просто пожал плечами.

Мы доехали до «Доктрины» и припарковались рядом. На холме виднелись разноцветные лампочки и украшения.

Пауза затянулась. Уоррен напряженно глядел вперед, пока я отстегивала ремень.

– Ивейн. – Он опустил взгляд вниз, полез зачем-то на заднее сиденье и достал папку, откуда вытащил конверт из кремовой бумаги. На нем скромно капиллярной ручкой была поставлена буква «И». Там лежало еще несколько конвертов. Краем глаза я увидела буквы «М», «П» и «Т». – Открой завтра, после выпускного, ладно? – тихо попросил Уоррен.

– Какая-то традиция? – На свою корявую улыбку я получила такую же, Уоррен слабо кивнул и наконец выбрался из машины. Я не поверила ему ни на йоту.

Я все думала о том, как здесь не хватает Каспия. Каждая девушка (и некоторые парни) без пары надеялась, что принц этого вечера выберет свою Золушку. Последний шанс, выпускной, романтика, отличный сюжет для фильма с Хиллари Дафф, но главный школьный красавчик сейчас был занят: прятался от адских гончих, чтобы те его не растерзали.

Выпускной проходил на свежем воздухе. Небо было затянуто тучами, и лишь тонкая полоска у самого горизонта горела ярко-красным цветом ускользающего солнца. С холма, где стояла «Доктрина», открывался вид на весь Мунсайд, а главное – на витиеватую дорожку прочь из этого города. Выходя из школы, я никогда прежде не обращала на это внимания, но сегодня вся атмосфера была пропитана тем, чтобы лирично смотреть вдаль, на свое будущее.

Мое будущее решится через восемь дней… Восемь!

– Эй, привет!

Я узнала ее по голосу, но решила сделать вид, что удивлена. Хейзер – кто это еще мог быть? – мялась около меня.

– Рада, что ты пришла.

В ответ я порывисто ее обняла, отчего она чуть не упала и громко расхохоталась, с облегчением постукивая меня по спине.

– Ты чего такой тормоз, Ив? Раньше не могла этого сделать?

– Дел было невпроворот, прости меня!

– Ты меня прости!

– Да ладно тебе, если бы у меня был шанс жить нормальной жизнью…

Она поджала губы, а глаза стали грустными-грустными. Ее пальчик, покрытый лаком, уткнулся в обилие украшений на шее. Одно привлекало внимание куда больше, но я до последнего надеялась, что это был простой аксессуар, а не тотем.

– Я теперь мамбо. Я выбрала Мунсайд, – произнесла она.