— А ничего что ты командуешь?
— А чье это дело по-твоему? Сейчас тебя отвезу и в управление. Буду допрашивать и писать море отчетов.
Хуже всего в данной ситуации было то… что завтра мне нужно было на работу. И даже отгул не попросишь… Вика в отпуске, Светик под стражей… Мишка один не справится.
Подумав обо всем этом дома… я взяла и расплакалась. Но это и хорошо. Со слезами уходило напряжение прошедших… даже не знаю, часов, дней или может быть недель. Не верилось что все закончилось! И еще не верилось что Румянцев так легко сдался. Уснула я на диване вся в слезах. А утром… вот лучше бы в зеркало не смотрелась! Отекшие после слез глаза, как щелочки, щека кажется еще более мятая чем диванная подушка. Красота! Еще и нос отекший после вчерашний соплей. В общем на работу я явилась такой… что Мишка даже испуганно спросил:
— Ты подхватила что-то?
— Нет, — шмыгнула я носом.
— Умер кто-то? — совсем тихо прозвучало.
— Только мое настроение. И да, мы сегодня вдвоем.
— А? Почему? — глядя в эти оленьи глаза… я подумала что не стоило так пугать мальчика. А-то если он сбежит, кто работать будет?
Отвечать не стала, просто села за стол Виктории и взялась за корреспонденцию.
Среди почты для князя я неожиданно нашла странное письмо из какой-то юридической конторы. Внутри обнаружился еще один конверт, подписанный Василием Марковичем Ефимовым. Думаю не стоит удивляться, что я его вскрыла.
Все начиналось совершенно безобидно: разговоры со старым коллегой… лишь позже я понял что Тимофей использовал то что слышал от меня. И когда я спросил об этом прямо — даже отпираться не стал. Зато решил угрожать, если я хотя бы подумаю рассказать обо всем князю… Да, у меня не было своих детей, но была сестра и племянники. Затем он начал использовать меня (да и не только меня, пусть я и не знаю всех, кто участвовал, но… многие приложили руку княжеской казне).
Как-то Тимофей дал странное поручение: найти и уничтожить бумаги с именем собственника в княжеском архиве. Я их нашел, но не смог забрать. Тогда я первый раз ему солгал… за что племянник поплатился ногой. Тогда я понял, что он никогда не доверял мне и использовал одну из княжеских разработок чтобы знать когда ему лгут. Второй раз я решил схитрить: я порвал тот документ, но оставил клочки в коробке в надежде… сам не знаю на что. По этой же причине оставил намек в одной из папок. В этой же глупой надежде я и пишу это признание, хотя и сомневаюсь что его хоть кто-нибудь прочтет.
Однако, если это случится, значит меня не стало, а до этой конторы Тимофей не докопался. Раз так, я доверю этим бумагам то, что успел узнать… в том числе имена некоторых людей, с кем точно связан Румянцев…
Да уж… вот так списочек. Тут примерно треть Большого совета… пожалуй для начала стоит это отдать лично в руки князя. А уж он пусть решает что с этим делать дальше.
Сказано — сделано!
Хотя к князю в кабинет я заходила с опаской. Начальство было… мягко говоря не в духе.
— Что несешь? Заявление на увольнение? — князь заметил бумагу в моих руках.
— Эм, нет. Это от… Ефимова, — сказав это я протянула письмо.
И без того недовольный жизнью князь… читая становился все… в общем к тому моменту как князь дочитал я уже вжала голову в плечи.
— Ты-то чего трясешься? Или тоже в этом почувствовала⁈
Отчаянно замотала головой. Главное сейчас не пошутить случайно. Не оценит.
— Вызови мне Веру. Пусть отчитается. И Ширяева тоже. Хочу с ним поговорить.
— Хорошо.
Следующие несколько дней были настолько безумными, что мы с Мишкой даже ночевали в резиденции. Вера с Ширяевым тоже приезжали и по полдня проводили с князем и Леной. Последняя работала кажется даже больше чем мы с Мишкой. Она проверяла финансы тех, кого упоминал Ефимов, а со своей стороны их проверяла тайная полиция. Я уже предвкушала что будет творится, после арестов. А нескольких человек, насколько я знала, уже планируют посадить. Кого-то даже взяли под стражу. В общем… высший свет трясло как никогда!
К счастью никого из моих хороших знакомых это не коснулось. Разве что князь неожиданно привлек отца к работе, но к счастью не в столице. Так что закончив улаживать формальности он уехал домой, пригрозив через месяц-другой вернуться.
Хотя сейчас я подумала. Одного моего близкого знакомого ситуация касалась и еще как!
— Князь, я… прошу…
— Святослав Тимофеевич, разве вы участвовали в делах отца? Насколько известно мне и тайной полиции — нет.
— Нет, но…
— Но я уже лишился достаточного количества секретарей, чтобы еще и старший секретарь уходил в отставку!
— После того что натворил отец я не имею права тут оставаться! Мне не может быть того же доверия что и раньше и…
Мы с Мишкой прильнули ушами к двери, чтобы узнать чем же это все закончится.
— И вы предлагаете так же не учитывать то, что благодаря вам все закончилось без жертв и вполне мирно?
— Князь… я не имею морального права…
— Что ж за баран упертый! — не выдержало начальство. — Слов моих тебе значит мало? Мне приказать, чтобы ты остался?
— Пока я не придумаю как обезопасить вас даже от возможности предательства с моей стороны, как это было с Василием Марковичем — я не останусь!
— И что удумал? Я надеюсь не клятву на крови давать? Мы же не в темные века живем!
— Но…
— Ясно. Вали-ка ты в отпуск! Жду через месяц, может тогда у тебя мозги на место встанут. Надя!
Мы тут же отпрянули от двери. Хотя Миша рванул к своему столу, а я замерла… меня же вроде как звали?
Правда прежде чем я решила, подождать минутку (чтобы не догадались что я подслушивала) или заходить, дверь распахнул Светик.
— Тебя зовут, — мрачно буркнул он и широким шагом покинул приемную.
Теперь деваться точно было некуда и мне пришлось заглянуть в кабинет князя.
— Вы звали?
— Заходи и дверь закрой.
Приказано — сделано. А стоило мне подойти…
— Слышала уже небось все?
— Князь я…
— Поскольку на этот месяц Святослав нас покинет, обязанности старшего секретаря лягут на тебя.
Я… лишилась дара речи. Только рот разевала, как рыба.
— Что? Или предлагаешь поручить это Михаилу?
— Не-не-не… я справлюсь! — кажется дар речи все же вернулся.
— Вот и славно. Иди тогда и работай. А если Давыдов что-то ляпнет… я сам с ним поговорю. И у его упертости должны быть разумные рамки!
От упоминаний Давыдова я передернула плечами. От князя это не укрылось.
— Что-то случилось?
— Кхм… Владислав Валерьевич обращался к моему отцу…
— Зачем?
— Брак предлагал, — призналась я.
Князь сначала замер, а потом совершенно неприлично заржал.
— Неужто влюбился?
— Нет. Заявил что я барышня из хорошей семьи. Прекрасно воспитана. И как не тяжело ему это признавать, с мозгами. А потому я не только не опозорю его фамилию, но еще и смогу родить и воспитать… — все. Не могу я это дальше продолжать. И не только потому что тошнит от самих слов, но еще и князь перешел на смех с подвыванием. — К его сожалению, этот вопрос буду решать я, а не отец.
— Все, не могу это дальше слышать! Надя… это лучшее что я слышал за последнее время! Спасибо! — сообщило начальство, утирая слезы. — Бедный, бедный Владислав Валерьевич… не везет ему в личной жизни…
— Пойду я… работать надо.
— Иди-иди… — выдавил князь… и снова рассмеялся.
Конечно, ему смешно! А я как вспомню тот разговор… бр! Папа так растерянно выглядел, когда рассказывал о предложении Давыдова. А уж как высокомерно выглядел сам Давыдов, когда расписывал мне плюсы этого союза. Пф! Плюсы… да я вообще ни одного не увидела!
Эх, отпуск в ближайшее время мне явно не светит… зато князь расщедрился на выходные. Целых три дня! Пришлось конечно совершить множество звонков, освобождая его расписание, но зато… это целых три дня свободы!
